Улыбнувшаяся фотография

0

С моим братом Вячеславом случилась беда. Мы тогда жили в разных городах: я в Литве, а брат с семьёй – на Украине. Иногда в гости ездили друг к другу, созванивались.

Однажды в апреле 1987 года я им позвонила, и жена брата Валентина с тревогой сказала: «Не могу понять, что с ним происходит. У Вячеслава какие-то неприятности на работе, сильно переживает, сам с собою разговаривает, руками размахивает. Иногда встаёт ночью, ходит по комнате, кому-то что-то доказывает. Но говорит невнятно, слов не поймёшь». Валентина сказала, что боится за него, как бы в психбольницу не попал.

Когда я позвонила им в следующий раз, к телефону подошёл сам брат. Спросила у него, как здоровье, как дела? Он сказал, мол, всё наладится. Договорились, что он возьмёт отпуск и приедет ко мне, ему надо отдохнуть. В течение недели брат должен был сообщить телеграммой, когда его встречать.

Ждала от него весточку, вечером получила. Сообщение о похоронах. Сразу даже не поняла, кто умер. Имя брата в телеграмме есть, а кто умер, понять не могу. Вячеславу 46 лет – какие похороны?

На другой день я прилетела к ним. Оказалось, что брат повесился в гараже. Когда утром не пришёл на работу, стали искать. Дверь в гараж была приоткрыта, горел свет, там его и нашли.

Не понимая, что делает, он сотворил грех. Мы с ним крещёные с детства. Правда, я ходила в церковь, а он нет – коммунист, им было строго запрещено. Наши бабушка и мама отмечали все церковные праздники, соблюдали пост… Но брата не отпевали. Где его хоронить, решил отец, тоже коммунист. После похорон я уехала домой в Литву. Когда раньше ходила в церковь, то всех усопших родных поминала, ставила свечи. А как поминать самоубийцу?

Периодически звонила Вале, она говорила, что Слава ей всё время снится. В квартиру не заходит, стоит в проёме двери в грязной спецодежде (брат работал мастером в ремонтной бригаде). Молча стоит, небритый, нестриженый, с опущенными глазами и ни слова не говорит. Когда ни позвоню Вале, она рассказывает, что уже устала от этих безмолвных снов, очень угнетающе они действуют. Кроме сочувствия, я ничем не могла ей помочь.

Знакомые предложили обратиться к батюшке – отцу Владимиру, который проводил службы в православной церкви, находящейся на территории кладбища. Я поехала в эту церковь, отстояла молебен, а потом обратилась к батюшке со своей бедой. Он сказал, что на отпевание самоубийцы никто не согласится, это грех, никто не станет брать на себя такую ответственность. Но посоветовал обратиться с просьбой к архиепископу. Всю дорогу я шла с молитвой, просила, чтобы меня хотя бы выслушали. Может, Бог был рядом, когда моя душа открылась в исповеди. Священник внимательно меня выслушал, доброжелательно, не перебивая. Потом предложил зайти к ним минут через двадцать, поскольку этот вопрос решает архиепископ. Я знала, что сейчас всё решится, и если не дадут положительного ответа, то такова воля Божья.

В положенное время я зашла, разрешение на отпевание уже было напечатано. В моём присутствии его зарегистрировали и вручили мне. Это произошло в апреле 1990 года, спустя три года со дня смерти брата. Столько лет минуло, а я до сих пор не могу поверить, что всё это было.

Когда показала документ отцу Владимиру: он удивился, сказал, что это крайне редкий случай. Но согласился провести отпевание.

На середину церкви вынесли крест с распятием Христа, покрытый тёмной вуалью. Церемония отпевания прошла торжественно, горели свечи, пел церковный хор. Слезы хлынули из моих глаз. Слёзы облегчения. Я мысленно произносила: «Прости, Господи, заблудшую душу раба Твоего Вячеслава!»

После отпевания с распятия сняли тёмную вуаль. Мне дали освящённую землю, запечатанную в коробочке, и недогоревшие свечи, батюшка объяснил, что с этим нужно делать дальше.

Вечером я самолётом прилетела на Украину, позвонила невестке. Договорились, что утром едем на кладбище.

Приехали на кладбище, привели в порядок могилку. Как и посоветовал мне отец Владимир, я высыпала на неё землю крестиком. Зажгла недогоревшие в литовском храме свечи и, глядя на фотографию брата на памятнике, сказала: «Братец, это всё, что я смогла для тебя сделать».

Смотрю на фотографию, а у брата глаза заблестели и как будто даже просветлели. Я даже замерла, дух перехватило. Тут Валя как вскрикнет: «Гляди на его губы, он улыбается!»

Мы обе сели на лавочку, привести себя в чувство. Как это понять? Мы ничего подобного не предполагали, и нас никто не предупреждал.

Успокоились, а потом Валя рассказала, что приснился сон. Её муж стоит в проёме двери, но одет в чистый костюм, в котором его похоронили, постриженный, побритый. Радостно сообщает: «Валя, а я теперь живу в другом доме! Мне здесь хорошо!»

Я рассказала ей об отпевании и обо всех событиях, связанных с этим. Получается, что всё произошло в течение суток: в субботу утром отпевание в церкви Вильнюса, перелёт на Украину, вечерний звонок Вале, её сон ночью, а потом неожиданное преображение фотографии утром на кладбище. Ровно сутки. Пути Господни неисповедимы! Надо полагать, что Бог его простил и принял.

По материалам strashilki.com

Поделиться.

Комментарии закрыты