Борис Пастернак: Гамлет XX века

0

Со дня рождения поэта исполняется 120 лет

От него всегда требовали верноподданнического служения власти, а Пастернак этого не понимал – скорее, не хотел понимать. «Он слышал звуки, неуловимые для других, – отмечал Илья Эренбург, – слышал, как бьется сердце и как растет трава, но поступи века так и не расслышал…»

«Множество одиноких»

Борис Пастернак родился 29 января (10 февраля) 1890 года в Москве. Его отец – известный художник Леонид Пастернак, мать – одаренная пианистка Розалия Кауфман. Сам Борис мог стать музыкантом, ученым-философом, но стал он поэтом. Окончательный поворот к поэтическому творчеству состоялся в 1912 году: «Я основательно занялся стихописанием. Днем и ночью и когда придется, я писал о море, о рассвете, о летнем доме, о каменном угле Гарца», – вспоминал Пастернак в автобиографической «Охранной грамоте».
В 1913 году вышел первый поэтический сборник поэта «Близнец в тучах» тиражом 200 экземпляров. За густоту насыщения ассоциативными образами и парадоксальными метафорами Пастернака обвинили в «нерусской лексике». Не избежал поэт и влияния модного в начале XX века футуризма, особенно после знакомства с Маяковским. Но в дальнейшем пути Пастернака и Маяковского разошлись. Марина Цветаева писала в те годы: «У Пастернака никогда не будет площади. У него будет, и есть уже, множество одиноких, одинокое множество жаждущих, которых он, уединенный родник, поит… На Маяковском же, на площади, либо дерутся, либо спеваются… Действие Пастернака равно действию сна. Мы его не понимаем. Мы в него попадаем… Пастернак – чара. Маяковский – явь, белеющий свет белого дня… От Пастернака думается. От Маяковского делается…»

Летом 1917 года Пастернак собирает книгу «Сестра моя жизнь». Выйдя из печати в 1922 году, она делает автора знаменитым. Ранее стихи, входящие в книгу, ходили в списках, как отмечал Брюсов: «Молодые поэты знали наизусть стихи Пастернака, еще нигде не появившиеся в печати, и ему подражали полнее, чем Маяковскому, потому что пытались схватить самую сущность его поэзии».

В 30-е годы положение Пастернака было весьма двойственным. Как точно определил сын поэта Евгений Пастернак, «все, за малым исключением, признавали его художественное мастерство. При этом его единодушно упрекали в мировоззрении, не соответствующем эпохе, и безоговорочно требовали тематической и идейной перестройки». В мае 1934 года состоялся телефонный разговор Пастернака со Сталиным, когда поэт пытался защитить арестованного Мандельштама, а заодно поговорить с вождем о жизни и смерти, но Сталин оборвал Пастернака: «А вести с тобой посторонние разговоры мне незачем».

В 1936 году Борис начал обустраиваться в подмосковном Переделкине. Вел себя крайне независимо, в 1937-м отказался поставить подпись под обращением писателей с требованием расстрелять Тухачевского и Якира. Самого Пастернака не тронули – просто перестали печатать. Лишь в 1943 году вышла книга стихов «На ранних поездах», а летом 1945-го – последнее прижизненное издание «Избранные стихи и поэмы». В 1948 году весь тираж «Избранного» уничтожили. И на долю поэта остались лишь переводы.

«Обостренная впечатлительность»

Со своей первой женой, утонченной портретисткой Евгенией Лурье Пастернак познакомился, когда ему было уже за тридцать. Они жили неплохо, Борис был хорошим хозяином, уделял много времени дому, готовил, убирал. В то время как Евгению больше интересовали кисти и мольберт. Тем не менее, пара дорожила семьей, у них родился сын Евгений. Позже он выскажет собственное мнение, почему семейная жизнь родителей складывалась не совсем гладко: «Обостренная впечатлительность была свойственна им обоим, и это мешало спокойно переносить неизбежные тяготы семейного быта».

Многое Борис был вынужден брать на себя, к тому же здоровье жены часто давало сбои. Евгения часто лечилась в санаториях, а когда была дома — высказывала постоянные недовольства мужу, конфликты происходили на ровном месте. Евгения желала для себя иной судьбы, и вскоре ей представился такой случай. В 1926 году она с сыном отправилась в Германию, где встретила обеспеченного банкира. Очарованный хрупкостью русской женщины, мужчина сделал ей предложение, которое подействовало на нее неожиданно – Евгения вернулась к мужу в Москву и принялась играть роль образцовой жены. Но и это брак не спасло. Пастернака угнетал суровый быт, отсутствие нормальных условий для работы. Избегая дома, он часто бывал в гостях у друзей.

И вот однажды Борис знакомится с женой своего хорошего друга, пианиста Генриха Нейгауза — Зинаидой Николаевной. Все чаще он бывает у них в гостях, читает свои стихи и особенно дорожит оценкой Зинаиды Николаевны: «Я всегда была откровенным человеком. И на его вопрос, понравились ли мне его стихи, ответила, что на слух не очень их поняла. На что Борис сказал, что готов писать проще». Уже в ту минуту Пастернак был покорен ее откровенностью. Бывая в гостях, он то и дело заставал Зинаиду в домашних хлопотах и, видя это, просто наслаждался. Ведь его жена Евгения была равнодушна к созданию семейного уюта, которого так не хватало поэту.

Со временем Пастернак не смог скрывать своего увлечения и рассказал это своей супруге, для которой новость оказалась настоящим потрясением. Муж Зинаиды, напротив, отнесся к ситуации с пониманием, так как у него уже была вторая семья.

«Пришел человек, единственно необходимый мне»

Семейная жизнь Пастернака и Нейгауз складывалась удачно. Борис впервые почувствовал себя защищенным. Но со временем тихая заводь ему наскучила, поэту хотелось расширять горизонты, окружать себя интересными людьми. Однако жена была из другого теста – строгая и консервативная Зинаида Николаевна была против перемен: всю жизнь она носила одну прическу и как под копирку шитые платья. Кроме роли хранительницы семейного очага ее мало что интересовало. Пастернаку это опротивело, душа поэта требовала перемен.

И судьба подарила ему такой шанс. В 1946 году Борис знакомится с Ольгой Ивинской, журналисткой издания «Новый мир». Молодая женщина очаровала писателя. При миловидной внешности Ивинская была не робкого десятка, ей довелось многое пережить – самоубийство первого мужа, смерть второго, на ее руках осталось двое детей. Но, встретив великого поэта, Ивинская будто снова возвратилась к жизни. В своих мемуарах она описала их первую встречу: «Я была просто потрясена предчувствием, пронизавшим меня взглядом моего бога. Это был такой требовательный, оценивающий, мужской взгляд, что ошибиться было невозможно: пришел человек, единственно необходимый мне…»

Они начали встречаться с первого дня своего знакомства. Как-то Пастернак попросил Ольгу прийти к памятнику Пушкину, там он сказал ей: «Я хочу, чтобы вы мне говорили “ты”, потому что “вы” — уже ложь». Вечером он позвонил ей и признался в любви. Окружение Пастернака по-разному относилось к Ольге, но все-таки приняло ее. Поэт вынужден был разрываться на две семьи: разводиться Борис не хотел, чтобы не причинить боль Зинаиде Николаевне, но отказаться от Ивинской было выше его сил.

«Ольга — мое жизненное дыхание»

В 1949 году Ивинскую арестовали из-за связи с Пастернаком. Ее приговорили к пяти годам лагерей «за близость к лицам, подозреваемым в шпионаже». Женщина была на пятом месяце беременности. Но из-за мучительных пыток потеряла ребенка. Пастернак этого не знал. Когда его вызвали на Лубянку, он решил, что ему отдадут новорожденного ребенка, даже прихватил небольшое одеяльце. Но поэту вернули всего лишь его книги, подаренные Ольге.
Около четырех лет Ивинская провела в Потьме, где работала в сельскохозяйственной бригаде. Ни минуты Пастернак не переставал думать о любимой женщине. Писал Ольге письма, посвящал стихи. Но когда она вышла из тюрьмы, увидеться с ней не спешил. В душе он боялся, что она уже совсем не та миловидная женщина, в которую он был влюблен, к тому же дал слово Зинаиде Николаевне не встречаться с Ольгой. Но слова Пастернак не сдержал, их отношения снова возобновились. Ивинская сняла квартиру неподалеку от дома поэта, где влюбленные виделись тайком.

Пастернак жалел Зинаиду Николаевну: «Она мне как дочь, как мой последний ребенок…» и тут же добавлял: «А Ольга — мое жизненное дыхание… И в таком переплете я буду до конца своих дней».

В 1958 году Пастернак закончил роман «Доктор Живаго», за который получил Нобелевскую премию. За это ему предъявили обвинение по статье «измена Родине» и начали всячески травить, даже стал вопрос о лишении советского гражданства. Все эти трудности отразились на здоровье поэта, он тяжело заболел.

«Самым страшным был день 25 мая, когда у отца началось горловое кровотечение, – вспоминал сын Пастернака Евгений. – День спустя на дачу привезли рентгеновский аппарат, и у отца обнаружили рак легкого с метастазами в сердце. Мы старались всеми силами продлить его жизнь, чтобы он смог увидеться с младшей сестрой Лидией, жившей в Лондоне и извещенной о смертельной болезни брата. Одновременно с вызовом ей мы с братом Леней послали телеграмму Хрущеву с просьбой о выдаче Лидии Леонидовне советской визы. Несколько дней она прождала этой визы в советском посольстве в Лондоне, но получила ее только в начале июня, прилетев в Москву уже после похорон Пастернака».

Поэт умер 30 мая 1960 года. Его жена Зинаида осталась без средств к существованию, никакой пенсии ей, несмотря на все хлопоты, получить не удалось. А Ольга Ивинская вновь была арестована, на этот раз по обвинению в контрабанде – женщина получила гонорар, пришедший из-за рубежа за публикацию романа «Доктор Живаго». Из лагерей она через восемь лет, но никогда ни в чем не винила Пастернака. «Любовь с ним – лучшее, что случалось со мной», – написала Ивинская в своих мемуарах.

В 1989 году Евгений Пастернак все же получил Нобелевскую медаль и диплом нобелевского лауреата, от которых когда-то пришлось отказаться его отцу: «Тогда, при вручении медали и диплома, непременный секретарь Нобелевского комитета Сторе Аллен сказал, что актом вручения мне премии отца устанавливается, что отказ Пастернака был вынужденным. Точно такими же были отказы немецких ученых от этой премии во времена Гитлера – им просто грозили в случае принятия премии смертью. Сейчас медаль хранится в Золотой кладовой Музея изобразительных искусств имени Пушкина, а диплом – в нашей семье. Медаль мы имеем право в любое время взять из музея, чтобы показывать ее на выставках».

Евгений написал также книгу о жизни и творчестве Бориса Пастернака: «Когда-то мой отец сказал мне: “Если будешь обо мне писать, запомни одно: я никогда не был максималистом, был человеком реальным и делал то, что мог”. И в письмах ко мне он писал, что, идя своей дорогой, постепенно, шаг за шагом, можно дойти до каких угодно высот. И не делать это рывками, нетерпеливо, тратя себя на какие-то демарши, на то, что называется бестактностью. Главным своим качеством, присущим, как он считал, и Шопену, и Блоку, было чувство земной уместности, потому что у художника жизнь переходит в искусство, в наследие духовной Вселенной. Это и было главной характеристикой моего отца. Самоотдача человека — вот основное для него. Он работал по 10 часов в сутки, а когда писал роман, то для заработка должен был еще и переводить Шекспира, Гете, грузинских поэтов. Одержимость работой и в то же время — терпение. Он просто был человеком, максимально сосредоточенным на своем деле».

Подготовила Лина Лисицына
По материалам «Новая» , «Алеф»

Поделиться.

Комментарии закрыты