Человек, раскрасивший Россию

0

«Единственный способ показать и доказать русской молодежи, уже забывающей или вообще не видевшей своей родины, всю мощь, все значение, все величие России и пробудить столь нужное национальное сознание – это показать ее красоты и богатства на экране такими, какими они действительно и являлись в натуре, т.е. в истинных цветах», – писал Сергей Михайлович последнему императору Николаю II, снаряжая первую в истории фотоэкспедицию по Российской империи. Однако скромное очарование старой России оказалось более востребовано в далекой Америке.

«Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь»

В 2001 г. библиотека Конгресса США открыла выставку «Империя, которой была Россия», представив на суд публики 122 цветные фотографии, запечатлевшие быт и нравы народов Российской империи. Многочисленные посетители надолго лишались дара речи, когда терпеливый экскурсовод в который раз объяснял, что перед ними не привычные инсталляции с ряжеными девицами в синих сарафанах и молодцами в розовых рубахах, а самая что ни на есть натура, отснятая почти столетие назад, когда многослойных цветных фотоматериалов и в помине не было.

Само собой, перед выставкой над фотографиями немного поколдовал компьютер, но основной задел был положен русским фотохудожником Сергеем Прокудиным-Горским, рожденным – страшно подумать – всего спустя два года после отмены крепостного права. Изобретатель появился на свет 18 августа 1863 г. в семье мелкопоместных дворян Владимирской губернии. Возможно, именно это обстоятельство и направило Сергея Михайловича по пути науки. После крестьянской реформы мелкопоместному дворянину Михаилу Прокудину было нечего оставить сыну в наследство, кроме живописных холмов и дыхания истории. Старая усадьба Фуникова Гора почти не приносила дохода, но зато всего в нескольких километрах от поместья раскинулось селение Карачарово, где, если верить былинам, родился славный богатырь Илья Муромец. Однако легендами сыт не будешь, вот и пришлось потомку старинного рода оставить облагодетельствованный музами Александровский лицей и осваивать хлебное инженерное ремесло наравне с сыновьями разночинцев.

Юноша не сразу нашел свое призвание. Для начала Сергей Михайлович два года посещал лекции в Военно-медицинской академии, потом переключился на химию, прибившись к курсу профессора Менделеева в Санкт-Петербургском университете на правах вольного слушателя, а закончил образование уже в Императорской академии художеств, удивительным образом почерпнув весь набор знаний и умений, необходимых хорошему фотографу, хотя в ту пору еще и профессии такой не существовало. Возможно, молодой человек был бы не прочь поучиться еще, но помешала женитьба. История умалчивает, что послужило причиной скоропалительного брака молодого провинциального дворянина и купеческой дочери Аннушки, любимицы директора гатчинского товарищества литейных заводов Александра Лаврова – роковая страсть или банальный расчет, но так или иначе с беззаботной жизнью вечного студента пришлось распрощаться. Властный промышленник сразу объявил, что молодые не получат от него ни копейки, если жених не возьмется за ум.

Вчерашнему повесе было нелегко привыкать к тоскливой конторской службе. А что остается живому уму, не находящему применения в повседневности? Как правило, такие люди находят отдушину в каком-нибудь нестандартном увлечении и отдают ему все силы.

Прокудин-Горский тоже не миновал этой судьбы: после служебной поездки в Туркестан на топографическую съемку ландшафта будущих горных разработок Сергей Михайлович загорелся страстью к фотографии. Апатию как рукой сняло – в 1898 г. доклад фотографа-самоучки о методах фотосъемки метеоритных дождей с интересом выслушали предводители Императорского русского технического общества. В Гатчину Сергей Михайлович возвратился уже с удостоверением полноправного члена фотографического отдела.

Три в одном

В 1900 г. снимки Прокудина–Горского, пока еще черно-белые, попали в число фоторабот, отобранных для участия во Всемирной парижской выставке. О лучшей рекламе мечтать не приходилось – и уже на следующий год Сергей Михайлович с чистой совестью взял у свекра расчет и открыл одно из первых фотоателье в Санкт-Петербурге. От желающих попозировать не было отбоя. Казалось, все, о чем только можно желать, подано на серебряном блюде, но интуиция упорно подсказывала, что после первых робких шагов работы на фотографическом фронте еще непочатый край. Неужели мир так и останется черно-белым? Едва узнав о потрясающих успехах некого Адольфе Мите из Шарлоттенбурга, который научился воспроизводить три цвета, Сергей Михайлович тут же собрался в путь-дорогу. Как и многим людям искусства, ему нравилось ощущать себя гражданином мира, колеся по всему свету, обучая и обучаясь.

Эксцентричный гость быстро освоился в лаборатории Мите: как выяснилось, ученый немец получал синий, зеленый и красный цвета, комбинируя три идентичных кадра, снятые через три светофильтра. Затем с них монтировался тройной позитив, просматривать который полагалось через проектор с тремя объективами. В результате при сложении трех кадров на экране появлялось полноцветное изображение.

Мите оставалось лишь кусать локти от досады, когда 13 декабря 1902 г., всего через полтора месяца, несносный русский объявил о создании трехцветных диапозитивов и тут же подтвердил слово делом, выпустив осенью 1903 г. серию цветных финских пейзажей. Следующий год тоже прошел в разъездах: в апреле Прокудин-Горский снимал цветные фотографии Дагестана, в июне живописал Черноморское побережье, а зимой – забавы крестьян Лужского уезда Санкт-Петербургской губернии. Но труднее всего было примириться с тем, что эксклюзивное ноу-хау стало достоянием масс: сперва в Петербурге появился авторский журнал «Фотограф–любитель», а чуть позже открылись еще и курсы практической фотографии. Неужто чудак решил собственноручно вырыть себе могилу, взрастив сотни конкурентов?

Между тем Сергей Михайлович задумал пойти еще дальше, сделав фотопластины одинаково восприимчивыми ко всем краскам спектра – и методом проб и ошибок все-таки добился своего, запатентовав сенсибилизатор собственной разработки после трех лет экспериментов. К сожалению, точная формула уникального вещества, побуждавшего бромосеребряную пластинку играть всеми цветами радуги, затерялась в водоворотах истории.

Одно новшество повлекло за собой другое: с тех пор, как вместо трех громоздких пластин можно было обходиться одной, Сергею Михайловичу пришлось усовершенствовать заодно и конструкцию фотоаппарата, зафиксировав ее в вертикальном положении, что значительно ускоряло процесс съемки. Продолжительность экспозиции снимка сократилась до одной секунды, а полиграфистам всех времен и народов стоило бы немедленно сброситься на памятник изобретателю в бронзе – без разработок Прокудина–Горского невозможно представить ни тиражирование фотографий, ни фотопечать на бумаге. Уже в 1913 г. цветные фотографии печатались почти в современном качестве: по городам и весям разошлось более сотни фоторабот мастера в виде открыток и иллюстраций к книгам. Так, в книге П. Г. Васенко «Бояре Романовы и воцарение Михаила Фёдоровича на царство» красуются 22 высококачественные цветные репродукции фотографий Прокудина-Горского. Более того, некоторые снимки, к примеру, хрестоматийный сидячий портрет Льва Толстого, издавались дополнительными тиражами в формате панно и настенных картин.

Крупные заказы не заставили себя ждать – вскоре после подтверждения патента Община Святой Евгении заказала фотохудожнику серию открыток с видами на родные просторы. Дождавшись весны, Сергей Михайлович пустился в рискованное путешествие на Кавказ. Суровые нравы горцев его не пугали – искусство подбирает ключ к любой двери.

Впоследствии Прокудин-Горский стал одним из главных энтузиастов этнографической науки. К сожалению, грандиозный проект погорел – после незадавшейся революции 1905 г. перепуганные адепты святой Евгении бросились в Париж, успев издать всего 90 открыток из 480 отснятых кадров. Но Сергей Михайлович в порыве вдохновения не замечал финансовых невзгод, увлеченно снимая панорамы Крыма и Малороссии, которые позже принесут ему медаль на Международной выставке в Антверпене и премию «За лучшую цветную работу» Фотографического общества Ниццы. Прокудин-Горский замахивался и на солнечное затмение 1907 г., специально выбравшись в Тянь-Шань в разгар январской стужи, но повышенная облачность помешала этим планам осуществиться. Но истинный художник не унывает – спустившись с гор, Сергей Михайлович всю зиму снимал архитектурные памятники Бухары и Самарканда.

Постоянство памяти

Впрочем, было бы ошибочно сводить практически необозримый круг интересов Прокудина-Горского к лирическому пейзажу и бытовым зарисовкам: Сергей Михайлович считался непревзойденным мастером психологического портрета. В 1908 г. мастер несколько недель гостил в Ясной Поляне, работая над образами Льва Толстого и жены его Софьи Андреевны. Кроме того, в коллекции фотографа сохранились фотопортреты Федора Шаляпина и членов императорской фамилии. Отметился Прокудин-Горский и в предметной съемке: известно, что сотрудники Эрмитажа отталкивались от его работ при реконструкции первоначальных расцветок персидских ваз. Тем не менее, свою главную задачу мастер видел в том, чтобы заключить в объектив уходящую в небытие патриархальную Российскую империю. «Память, поддержанная визуально, благодаря интересно представленному предмету, далеко превзойдет наши обычные способы запоминания», – говорил Сергей Михайлович.

Средства продолжали таять. В конце концов, художник отправился с челобитной к царю-батюшке и произвел на царскую семью неизгладимое впечатление. «Каждая картина вызывала не только шепот одобрения, но даже громкие восклицания», – вспоминал позже Сергей Михайлович. Тем не менее, финансировать фотоэкспедицию император отказался, ловко перебросив почетное бремя на регионы: Сергею Михайловичу вручили грамоту, обязывающую всех чиновников на местах оказывать путешественнику содействие. Гораздо большее участие в затее принял министр транспорта Рыхлеев, выделивший фотографу служебный пароход, казенный вагон для передвижной лаборатории и новенький автомобиль «Форд». Во всем остальном мастер обходился собственными средствами.

К сожалению, перенести на пленку всю Россию было не суждено. Да и кому удавалось объять необъятное? Но даже малая толика материала, отснятого за пять лет странствий по Туркестану, Уралу, Поволжью и Прикамью, поражает воображение – ведь в погоне за зрелищными кадрами Сергей Михайлович, рискуя жизнью, разведал все тайны Мурманского канала и бросил вызов Камско-Тобольскому водопаду.

Тем более удивительно, как все это время поиздержавшийся художник успевал еще и заниматься бизнесом, отвоевав себе далеко не последнее место в рядах акционеров компании «Биохром». В 1914 г. за долю прибыли Сергей Михайлович передал «Биохрому» патент на дешевый способ изготовления диапозитивов для киносъемки. Но в глазах победившего пролетариата гений, опередивший свое время, оказался не более чем заурядным буржуином и пособником царизма. Сергей Михайлович не стал навязываться – выставка в Зимнем дворце 18 марта 1918 г. оказалась последней. Воспользовавшись предложением братьев Люмьер, в 1922 г. Прокудин-Горский распрощался с Родиной.

Но вместе со старой Россией закончился и сам художник – сделав неплохую инженерную карьеру в гостеприимной Франции, Сергей Михайлович постепенно забросил фотографию и погрузился в бурный мир кино, но пионерами, увы, не становятся дважды. Правда, на склоне лет мастер попытался вернуться к старому увлечению, замыслив панорамные съемки Франции и ее колоний, но война и оккупация помешали довести дело до победного конца. Сергей Михайлович скончался в 1944 г., так и не дождавшись освобождения Франции.

Заканчивать съемки пришлось старшему сыну Михаилу. Молодой человек зарекомендовал себя сноровистым ремесленником – но не более того. Гонимый разочарованием, Михаил Прокудин-Горский продал отцовские архивы Национальной библиотеке Конгресса США, обеспечив себе безбедное существование, а меж тем уникальные материалы тем временем грустно пылились в запасниках, пока компания JJT не взяла на себя организационные и реставрационные вопросы, связанные с выставочной деятельностью. В оцифровке архивов принимали участие специалисты Лаборатории цифровых технологий Научного совета РАН по кибернетике и реставрационного центра «Реставратор-М», разработавшие специальное программное обеспечение для совмещения цветовых контуров с точностью до одного пикселя. На данный момент оцифровано уже 1902 отпечатанных цветных изображения, которые экспонировались в Государственном музее архитектуры в Москве в 2003-2004 гг. Сейчас ими можно полюбоваться на сайте «Мир 1900—1917 в цвете» (www.prokudin-gorsky.ru) или на сайте библиотеки Конгресса (www.loc.gov). Между тем, у реставраторов еще непочатый край работы – по оценкам экспертов, обработка наследия Прокудина-Горского может затянуться до 2020 г.

Подготовила Анабель Ли,
по материалам media-shoot.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты