Чудо Елисеевых

0

Знаменитый на всю Россию «Елисеевский» магазин вполне мог бы называться иначе – «Касаткинский», если бы не сыновняя любовь двух бывших крепостных к своему отцу, который примером и наставлениями научил сыновей трудолюбию и тем вывел их в люди. В прославление имени батюшки они назвали основанное ими дело по общему отчеству: «Товарищество братьев Елисеевых».

Внуки же закрепили дедово имя в памяти России, передав через полвека это название двум самым роскошным во всем государстве магазинам – в Санкт-Петербурге и Москве. А потом и третьему – в Киеве. Даже когда после революции в торговом деле не осталось ни одного Елисеева, их магазины в народе оставались «Елисеевскими».

Бизнес на апельсинах

История гласит, что все «Елисеевские» магазины, знаменитые своими деликатесами и прочими вкусностями, начались с мелочи – с блюдечка землянки. Правда, поднесено это блюдечко было в Рождество и не абы кому, а графу Николаю Петровичу Шереметеву и его высокородным гостям. Мелочь? Как сказать. Начало XIX столетия, отопление оранжерей – исключительно с помощью печек, застекления еще практически нет, ламп дневного света еще долго не будет. И на тебе – Петр Елисеевич Касаткин, крепостной садовник графа Шереметева, сотворил настоящее чудо, ухитрившись не просто сохранить в оранжерее графского дворца кустики лесной земляники, но добившись плодоношения среди зимы. За что и получил вместе с женой вольную и 100 рублей – в те времена совершенно бешеные деньги, особенно для крестьянина.

Став свободным, Петр Елисеевич с семьей направился в Петербург, где переквалифицировался в торговца. Все средства, до единой копейки, были пущены в дело – Касаткин купил мешок апельсинов, деревянный лоток на голову и вышел на людный Невский проспект. Его супруга, Мария Гавриловна, встала на перекрестке с Садовой сторожить фрукты в мешке, пока они не понадобятся. Сначала новоявленный торговец стеснялся, но к концу дня научился бойко выкрикивать: «Кто хочет угостить даму апельсином? Копейка — что за деньги!»

Кавалеры, проявляя галантность, открывали кошельки. У некоторых в руках оказывался пятак, а поскольку у предупредительного продавца тут же находилась сдача, они проявляли щедрость: дескать, давай апельсинов на две копейки… Но, изумляя покупателей, Петр Елисеевич протягивал им на две копейки три апельсина. Жена выговаривала, мол, зачем наносить себе урон? Однако убытка не оказалось. К концу первого дня супруги пересчитали свой капитал: утром было сто рублей, к вечеру — сто один.

Со временем Петра Елисеевича стали узнавать, выходили на Невский специально, чтобы удивить спутницу столь красивым белой зимой оранжевым фруктом. Все чаще с пустым лотком в руке Петр Елисеевич возвращался к Садовой, где томилась в ожидании жена. Да и она, преодолев смущение, стала не только стоять с товаром, но понемногу и приторговывать. Тогда купили второй лоток — для жены. И Мария Гавриловна пошла с ним, тоже улыбаясь, по другой стороне Невского проспекта. Сторожить апельсины стали дети супругов. Вскоре семейство так раскрутилось, что смогло снять помещение для лавки в доме Котомина на Невском же проспекте.

Товар – только отменный!

Семья жила очень скромно – Касаткины копили деньги, чтобы выкупить из крепостничества брата Петра Елисеевича, Григория. Когда же это случилось (в 1813 году), оба свободных брата написали прошение об учреждении «Товарищества братьев Елисеевыx» и поменяли фамилию на Елисеевы.

Братья были не безграмотными, еще в деревне священник выучил обоих считать и писать. В Петербурге же они овладели географией: хотели точно знать, где произрастают благородные фрукты — апельсины, фиги, бананы и как получается из винограда барское горячительное вино. Со временем, оставляя Григория Елисеевича в Петербурге торговать (непременно без перебоев, даже по воскресеньям и в праздники), сам Петр Елисеевич начал частенько плавать в дальние страны за товаром.

Торговый дом Елисеевых быстро стал одним из самых удачливых во всем Петербурге. В его лавках зимой всегда продавали изюм без косточек, авокадо, свежий виноград и другие заморские фрукты. Самые неожиданные плоды, названия которым знали далеко не все покупатели, у Елисеевых выглядели такими свежими, будто их только сняли с куста или дерева. А все потому, что с самого начала было строго заведено: перед тем, как выставить для продажи фрукты или ягоды, обязательно убрать порченые – не обрезать пожелтевшее или подгнившее, а вовсе не выставлять. Пусть это съедят сами продавцы, но непременно – в лавке. Домой не относить, чтобы никто не увидел, что райского вида товар, привезенный морем, может испортиться.

Сыновья Петра Елисеевича – Сергей, Григорий, Степан – потихоньку знакомились с делом отца и его брата. Позже каждый из сыновей начал ездить за границу для заключения сделок с крупнейшими поставщиками колониальных товаров. Интересно, что много лет спустя первые советские туристы очень удивились, услыхав от местного населения Мадейры про елисеевские погреба на острове. Оказывается, имя прежних владельцев уцелело вместе с некогда принадлежавшими им «кирпичными холмами» и во французском Бордо, где делают легкое вино, и в испанской Андалузии — Хересе-де-ла-Фронтере, где вызревает белое крепкое виноградное вино.

В конце XIX века магазином управлял Григорий Григорьевич, внук Петра Елисеевича. К тому времени старшие Елисеевы уже умерли, а братьев, которые ушли на государственную службу, не привлекало беспокойное торговое дело. В 1900 году Григорий Григорьевич задумал поразить Москву и Санкт-Петербург невиданными магазинами. Они должны были явить обеспеченной публике обеих столиц совершенно новый тип торговли – уважительный, почтительный, с богатейшим набором товаров.

Место в Петербурге определили легко – в центре Невского проспекта, где он пересекается с Садовой, – в память почтенных предков, некогда ходивших здесь с лотками. В Москве же магазин появился на месте запущенного старинного дворца, некогда принадлежавшего княгине Белосельской-Белозерской.

Здание для «Елисеевского» магазина в Киеве выбирали под стать великолепию фирменного магазина в Белокаменной – четырехэтажный доходный дом купца Карла Пастеля. Правда, киевскому филиалу не суждено было просуществовать долго. После переворота и гражданской войны в нем, построенном в начале XX века, начал действовать один из бесчисленных «Сорабкопов», а в 1941-м от магазина остались только битые кирпичи. И теперь на этом месте – часть Майдана Независимости, незастроенный угол, за которым возвышается здание Оперной студии Национальной музыкальной академии имени Чайковского.

Роковая любовь привела к разорению

А вот российским магазинам повезло больше – роскошная отделка обоих сохранилась до сих пор. В залах магазинов было пять отделов: гастрономический, сверкавший всевозможными бутылками и хрусталем баккара, колониальных товаров, бакалея, кондитерский и самый обширный — фруктовый. В России был популярен чай. И «Елисеевский» магазин предлагал богатейший выбор чаев из Китая, Японии, Индии, Цейлона. Очень высоко ценили покупатели хороший сыр. И в «Елисеевском» в любое время года выбор разнообразных сыров казался безграничным. Григорий Григорьевич постоянно баловал покупателей разными новинками. Так, он открыл москвичам деревянное масло (по-нашему – оливковое). Оно из Прованса шло через Одессу и Таганрог.

Для сотрудников магазинов Елисеев устанавливал высокие зарплаты, но и спрашивали с них очень строго, в независимости от того, обслуживали они богатого дворянина или скромного мастерового. Щепетильно относясь к престижу фирмы, Елисеев не экономил на сотрудниках, содержа при каждом магазине большой штат, куда входили даже ветеринарные врачи. Торговый дом имел не только свой многочисленный транспорт, включая автомобили, но также специально оборудованные для перевозки скоропортящихся продуктов речные и морские суда.

Особенностью «Елисеевского» магазина было и то, что в нем не только осуществлялся полный цикл предпродажной подготовки товаров, но и был комплекс своих производств: пекарни, маслоотжимные, засолочные и коптильные цеха, а также производства варений, мармеладов, обжарки зерен кофе, разлива вин, напитков и т. д. Особенно славились елисеевские выпечка, пирожные, рыба, икра и вина.

Семья Григория Григорьевича жила ладно и в достатке. Но, как говорят, и на старуху бывает проруха. 1 октября 1914 года в семье разразился скандал – жена Григория Григорьевича, пятидесятилетняя Мария Андреевна, из рода известных купцов Дурдиных, внезапно покончила жизнь самоубийством — повесилась на собственной косе. Вскоре все узнали причину: миллионер Елисеев давно тайно любил Веру Федоровну Васильеву, замужнюю молодую даму, которая была моложе его почти на двадцать лет. Кто-то донес об этом сыновьям, слух дошел до их матери, и она не перенесла позора.

Но это был лишь первый акт семейной трагедии. Когда сыновья Елисеева-старшего узнали, что отец отправился в далекий Бахмут (возле Екатеринослава) вовсе не по делам тамошнего имения, а для того, чтобы обвенчаться со своей возлюбленной (и это – через три недели после смерти жены), все тотчас покинули отчий дом. Недавно еще дружная большая семья распалась.

А потом разразилась революция. В 1918 году у Григория Григорьевича отобрали все имущество и, конечно, любимые магазины в Москве, Петрограде, Киеве, шоколадную фабрику «Новая Бавария». Григорий Григорьевич уехал во Францию. Правда, перед этим, по легенде, он, предвидя последствия революционного брожения в России, обратил свои несметные богатства в золото, из которого была отлита причудливая, огромной величины люстра для главного зала «Торгового дома Елисеевых» на Невском. Люстра должна была дождаться возвращения владельцев из эмиграции после восстановления в стране монархии. Однако царской власти Григорий Григорьевич так и не дождался – он умер вдали от родины в 1949 году в возрасте 84-х лет. Ни один из его сыновей так и не пошел по стопам отца.

Кстати, золотую люстру искали долго, но так и не нашли. Поселившиеся в доме Елисеевых сразу после революции голодные литераторы по ночам простукивали стены в надежде отыскать елисеевское золото. В 1988 году архитекторы, принимавшие участие в реставрации «Елисеевского» магазина в Ленинграде, нашли лишь золоченый рисунок с голубыми оттенками на потолке в том месте, где должна была бы висеть люстра.

В годы советской власти «Елисеевский» магазин в Ленинграде был переименован в «Гастроном №1 Центральный», но местные жители продолжали звать его «Елисеевским». А вот с московским «Елисеевским» гастрономом было связано одно из самых громких дел о хищениях в советской торговле. За воровство из «Елисеевского» к расстрелу был тогда приговорен его директор Юрий Соколов.

С 2002 года нынешние владельцы обоих магазинов проводили в них реставрацию. Впрочем, «Елисеевские» преобразились не только внешне. В них как будто вернулся реформаторский дух последнего Елисеева, немало сделавшего для того, чтобы гастрономия стала частью национальной культуры.

Подготовила Мария Борисова

Поделиться.

Комментарии закрыты