Феерия «Мулен Руж»

0

Великие города обычно возникали на холмах. Наряду с Римом, Москвой или Киевом, Париж не является исключением. Но только одно из парижских возвышений пишется с большой буквы — Холм, и парижане прекрасно понимают, что речь идет о Монмартре, холме, который прославился на весь мир своим знаменитым кабаре, где танцуют легендарный французский канкан и течет рекой шампанское.

На пути к «Красной мельнице»

Разрастаясь во все стороны, Париж долгое время обходил Холм, сохранявший среди бурной и полной превратностей городской жизни старинный сельский уклад. Жизнь на Холме текла иным чередом – размахивали крыльями настоящие ветряные мельницы, местный народ отличался простотой нравов и доверчивостью, позволявшей пользоваться кредитом в недорогих кабачках и продуктовых лавочках.

Все это и привлекало вечно безденежных писателей и художников. На Монмартре можно было предельно дешево снять жилье, а бесплатно к этому прилагались замечательные окрестности — источник поэтического вдохновения в слове и живописи. В то же время Холм облюбовали те, кто находился не в ладу с законом – молодые революционеры, анархисты, все, кто порвал с условностями чопорного буржуазного общества. Из невероятного сплава крестьянской простоты и абсолютно богемного образа жизни новых обитателей Холма рождался феномен Монмартра.

Для полноты картины не хватало лишь злачных мест, но за этим дело не стало. Правда, поначалу увеселения пытались удерживать в рамках приличия, но даже скромные заведения подчинялись вкусам простой публики, развлекавшейся и зажигательными танцами, когда из-под ног разгоряченных плясунов столбами поднималась пыль. Бывало, что после танцев, разогретые не только движением, но и изрядной долей спиртного, молодые люди устраивали драки с поножовщиной и всем, что попадется под руку. Знакомая всем нам картинка «народного гулянья». Монмартровская богема искала более тонких развлечений, и вскоре нашлись предприимчивые и в то же время достаточно авантюрные личности, претворившие в жизнь идеи, витавшие в воздухе.

В 1881 г. сын фабриканта спиртных напитков по имени Сали решил открыть у подножия Холма артистическое кабаре. Для этой цели он даже переманил к себе группу молодых поэтов, дабы они выступали в программе литературных вечеров. С сельским укладом Холма было покончено, с этого момента Монмартр постепенно становится не только обиталищем романтических творцов, но пристанищем настоящей богемы и Меккой для всех любителей необычных, эпатирующих развлечений.

Увеселительные заведения росли, как грибы после дождя, и каждому из них хозяева старались придать свою изюминку. В одном из кабаре посетители становились зрителями невероятно эротического танца, который стали именовать «эксцентрической кадрилью». В эпоху, когда обнаженная женская лодыжка заставляла трепетать мужскую половину общества, «эксцентрическая кадриль» приводила в шок. Танцовщицы задирали выше колен свои батистовые кружевные юбки, на каждую из которых уходило 60 метров английского кружева, и делали скачок лицом к публике. На первых представлениях кадрили постоянно дежурил начальник полиции нравов, следивший, чтобы девушки на сцене не задирали юбки выше колен и не подмигивали публике в зале. Но как только страж нравственного порядка обращался спиной к сцене, танцовщицы приподнимали свои кружева еще выше, по самый срез перехваченного шелковыми подвязками чулка. Публика стонала от экстаза, а до настоящего фирменного канкана оставался один шаг, и он был сделан в «Мулен Руж».

Легендарное заведение вместе с компаньоном Шарлем Зидлером, в юности кожевником, а позже антрепренером, открыл воротила развлекательной индустрии Жозеф Оллер. Сын авантюриста, подобно отцу отправившийся на поиски счастья, оказался талантливым организатором – до открытия легендарного кабаре Оллер уже дал жизнь нескольким парижским театрам, цирку и даже «русским горкам». А вот старик Зидлер, несмотря на то, что постоянно пребывал в полупьяном состоянии, был старожилом Парижа, прекрасно знал обитателей прежнего Холма и оказался незаменим в создании мифа нового Монмартра.

Кабаре «Мулен Руж» (в переводе – «Красная мельница») распахнуло свои двери 6 октября 1889 года, приурочив открытие к началу знаменитой Всемирной выставки в Париже и завершению строительства Эйфелевой башни. Название кабаре дала деревянная мельница с крыльями красного цвета, созданная декоратором Леоном-Адольфом Вилеттом.

Зидлер лично разослал приглашения особам высшего света, известным своими связями с богемой, а также лучшим парижским кокоткам. Одним из завсегдатаев сразу стал художник Анри де Тулуз-Лотрек, благодаря плакатам которого нам сейчас известны первые звезды «Мулен Руж». Картины Тулуз-Лотрека прославили и кабаре, и его самого. Прошло всего несколько месяцев, с момента как мюзик-холл принял своих первых посетителей, а о том, каково это – «побывать в “Мулен Руж"» – скоро говорил уже весь Париж.

Ажиотаж публики превышал все ожидания и не напрасно – Оллер и Зидлер собрали под крышей «Мулен Руж» лучших танцовщиков и танцовщиц Парижа. Среди них особенно выделялась актриса кабаре под сценическим именем Ла Гулю.

Изнанка праздника жизни

Настоящее имя Ла Гулю — Луиза Вебер, а ее судьба – яркая иллюстрация к «эпохе “Мулен Руж”». Девчонка из самых глубин парижского дна с 15 лет зарабатывала себе на жизнь нелегким трудом наемной прачки. Танец был ее талантом от Бога и единственным средством вырваться из нищеты и беспросветности. Так она попала в одно из кабаре на Монмартре, откуда ее потом к себе переманил Зидлер. Став самой популярной танцовщицей «Мулен Руж», Луиза сменила имя на Ла Гулю – девушки кабаре получали такие же эпатирующие прозвища, как и танцы, которые исполняли: «Решеточка притона», «Крошка Формаж», «Мари Забияка». Имя лучшей танцовщицы носило ироническое название и соответствовало ее привычкам, ведь Ла Гулю означает «обжора» (ее неумеренный аппетит был результатом голодного детства и юности).

Однако поначалу он ей не мешал – постоянные репетиции и выступления поддерживали Ла Гулю в отличной форме. Небольшого роста, на сцене она казалась стройной и длинноногой. Именно ее силуэт изобразил на одной из самых знаменитых афиш «Мулен Руж» Тулуз-Лотрек. Они же и описал Ла Гулю в своих мемуарах: «Декольтированная до пупка, с черной муаровой ленточкой вокруг шеи, с черной муаровой ленточкой в волосах дерзко проходит Ла Гулю… Прощаясь, она вильнула бедром – и перед взором зрителей мелькнули ее панталоны с вышитым алым сердцем». Ей позволяли и прощали все вольности и сумасбродства, как в тот раз, когда она движением ноги смахнула цилиндр с головы принца Уэльского, сидевшего у самой сцены. А когда его высочество будущий король Эдуард VII посетил «Мулен Руж» первый раз, чтобы посмотреть, что же это такая за кадриль, Ла Гулю, высоко выбрасывая ноги в танце и задрав нижние юбки аж до головы, узнала принца и без всяких колебаний крикнула Его высочеству, приветствуя: «О, Гальский, с тебя шампанское!»

Ей прощали все до тех пор, пока она работала, как одержимая.

Но богемная жизнь имеет и свои темные стороны: испытание славой, деньгами, наркотиками, алкоголем. Именно слава и алкоголь сломали Ла Гулю, она неуклонно катилась под откос. Прима «Мулен Руж» становилась раздражительной, неуравновешенной, зазнавшейся особой. Запои еще более усилились после аборта и однажды вечером 1892 г. пьяная Ла Гулю прямо на сцене не удержала равновесие и рухнула на пол. Публика освистала бывшую любимицу, и Оллер тотчас уволил танцовщицу-неудачницу, приносившую ему в последнее время одни неприятности. В пору расцвета основатели «Мулен Руж» неплохо платили своим звездам, но копить деньги в богемной среде было не принято, и Ла Гулю оказалась на улице без средств к существованию. Она пила еще больше и быстро толстела. Так же быстро прошла и былая слава. Пытаясь остаться на плаву, она решила перейти на работу в цирк и даже сделала номер с дрессировщиком хищных зверей, но и здесь ее ожидала неудача. Карьера как будто сделала обратный виток: продавщица на лотке, прислуга в публичном доме, тряпи
чница… В конце 1929 г. приходской священник пришел опускать грехи умирающей — нищей, опустившейся старухе. Наклонившись к постели, он услышал: «Отче, простит ли Бог меня? Я — Ла Гулю…»

Еще одной звездой «Мулен Руж» была Джейн Авриль, которую публика прозвала Мелинит-Динамит, а критики называли воплощением танца. За болезненной внешностью этой женщины скрывалась невероятная энергия, поражавшая посетителей кабаре. Другим знаменитым персонажем «Мулен Руж» и партнером Ла Гулю был Валантен Реноден, прозванный Ле Дезоссе – Бескостный. По утрам он работал слугой в маленьком кафе, а по вечерам становился героем кабаре. В жизни нелюдимый, на сцене Валантен преображался. Его мрачность исчезала, и он являлся искрометным танцором, поражающим пластикой змеи и утонченностью манер.

Сумасшедшие ночи «Мулен Руж»

Именно «Мулен Руж» подарил миру не только зажигательный канкан, но и чувственный стриптиз. Произошло это летом 1893 г., когда здесь проходил традиционный бал студентов художественных училищ. Разгоряченные шампанским, две девушки в самый разгар праздника вдруг вскочили на стол и стали медленно раздеваться под музыку, пока не остались, в чем мать родила. Это вызвало возмущение (полиции, разумеется, не публики), стражи порядка завели на некоторых участников бала дело и приговорили их к денежным штрафам. И тут поднялась волна студенческих бунтов. Доходило до схваток с полицией, в одной из которой был даже убит студент. Тогда власти поняли, что запреты к хорошему не приведут – и табу на стриптиз во Франции было снято.

Популярность кабаре росла с каждым днем. Рекордным стал 1891 г., когда владельцы сделали наружную рекламу. Сумасшедшие ночи в «Мулен Руж» продолжались вплоть до начала Первой мировой войны. В 1915 г. «Мулен Руж» сгорел, но в 1921, обновленный, открыл свои двери посетителям, став храмом мюзик-холла. Теперь здесь ставили оперетты и ревю, также кабаре иногда использовали в качестве кинотеатра.

В 1937 г. Роберт Харман превратил зал «Мулен Руж» в ночной клуб, по тем временам суперсовременный. В программе были танцы, развлечения, аттракционы и, безусловно, знаменитый канкан.

Со сценой «Мулен Руж» связаны имена многих звезд XX века. Здесь в 1920-е годы выступал Морис Шевалье, начинал свою артистическую карьеру Жан Габен. Освобожденный от нацистов Париж рукоплескал Эдит Пиаф и сдержанно приветствовал юного и тогда еще неизвестного Ива Монтана. Шарль Азнавур – это 50-е. Под крыльями «Красной Мельницы» выступали в гала-концертах Лайза Минелли, Фрэнк Синатра, Элтон Джон, Михаил Барышников.

С 1962 г., когда руководство «Мулен Руж» взял на себя Джеки Клерико, мировые звезды, будучи проездом в Париже, считали для себя чуть ли не обязательным выступить на сцене этого театра. А спустя два года на сцене кабаре был сооружен гигантский аквариум, в котором плавали обнаженные танцовщицы.

Конечно, сейчас «Мулен Руж» уже перестал быть тем местом, где собиралась богема Парижа, где в прокуренных залах потягивали запрещенный повсеместно абсент, а приглянувшуюся танцовщицу из кордебалета можно было пригласить к себе домой. Атмосфера праздника сохранилась, но сегодняшний «Мулен Руж» – это элитное заведение, нечто среднее между фешенебельным ночным клубом и музеем. О знаменитом кабаре в разные годы было снято 6 фильмов, а французский писатель Пьер Ла Мура в 1950 г. выпустил роман «Мулен Руж. Трагическая жизнь Тулуз-Лотрека», по которому также был снят фильм.

С 2000 г. и по сей день «Мулен Руж» представляет свое ревю «Феерия». В нем собраны 60 девушек, которые танцуют и поют топлесс, 1000 костюмов из перьев, 800 пар обуви, танцоры, стразы и блестки, роскошные декорации, пони, гигантский аквариум и огромный живой питон. В конце шоу – неотъемлемый элемент спектакля, легендарный френч-канкан. Конечно, кризис зацепил-таки «Красную мельницу» – Оливье Виллалон, управляющий директор, признался, что впервые в истории кабаре стопроцентная заполняемость залов уменьшилась на 15%. Тем не менее, «Мулен Руж» остается одной из визитных карточек Парижа, местом, где танцуют легендарный французский канкан, а «мельница» веселья крутится каждый вечер уже много-много лет.

Подготовила Александра Билярчик

Поделиться.

Комментарии закрыты