Гибель Лазо: крушение мифа

0

Ученые из Института истории Дальнего Востока РАН выпустили новую многотомную «Историю Дальнего Востока России» (издание готовилось на протяжении 13 лет!).

В ней гибель одного из руководителей Советского Дальнего Востока – Сергея Лазо, представлена всего лишь как легенда, придуманная для романтизации образа красного командира. Согласно же официальной советской версии, на протяжении многих десятилетий излагавшейся в учебниках и книгах по истории Гражданской войны, Лазо и его соратников – Всеволода Сибирцева и Алексея Луцкого, белогвардейцы сожгли заживо в топке паровоза.

От романтизма до большевизма

Лазо родился 7 марта в 1894 г. в селе Пятра Бессарабской губернии (теперь Оргеевского района Республики Молдовы) в дворянской семье. Получил прекрасное образование: учился в Петербургском технологическом институте, а затем – на физико-математическом факультете Императорского Московского университета. Участвовал в работе революционных студенческих кружков.

В июле 1916 г. Лазо мобилизовали в армию. После окончания Алексеевского пехотного училища в Москве он был произведён в офицеры (прапорщик, затем — подпоручик). В декабре 1916 г. получил назначение в 15-й Сибирский запасный стрелковый полк в Красноярске. Там сблизился с политическими ссыльными и вместе с ними стал вести среди солдат пораженческую пропаганду. Вступил в партию эсеров, примыкал к левой фракции. Это было неслучайно: как говорят современники, Лазо с детства отличался максимализмом и повышенным чувством справедливости.

Во время Февральской буржуазной революции Лазо арестовал губернатора Енисейской губернии Я. Г. Гололобова и местных высших чиновников. В марте 1917-го он стал членом полкового комитета, председателем солдатской секции Красноярского Совета. Весной 20-летний романтик приехал в Петроград депутатом от Красноярского края и единственный раз в своей жизни увидел Ленина.

Решительность вождя и его уверенность в будущей победе очень понравилась Сергею, и он стал большевиком. Вернувшись в Красноярск, Лазо организовал там красногвардейский отряд. В октябре 1917-го участвовал в работе I Всесибирского съезда Советов. Сразу после этого возглавил революционный переворот в Красноярске. Комиссар Временного правительства телеграфировал оттуда в Питер: «Большевики заняли казначейство, банки и все правительственные учреждения. Гарнизон в руках прапорщика Лазо».

Затем Лазо участвовал в подавлении восстания юнкеров в Омске и юнкеров, казаков, офицеров и студентов в Иркутске. После этого был назначен начальником гарнизона и военным комендантом Иркутска. С начала 1918 г. Лазо – уже член Центросибири, а в феврале-августе 1918-го – командующий войсками Забайкальского фронта. В это же время Лазо перешел из эсэровской в большевистскую партию.

Атаман Семенов, бандерша и принцесса

Быстрый карьерный взлет Лазо породил у историков немало вопросов по поводу того, как молодой прапорщик командовал своими армиями? Кроме того, по версии советской исторической науки, в 1918 г. красные войска под командованием Лазо нанесли поражение отряду атамана Г. М. Семенова.

На самом деле, утверждают историки, все было иначе. Лазо бился с Семеновым полгода, но так и не смог его победить. Красные части несколько раз оттесняли отряд атамана в Маньчжурию, но затем тот вновь переходил в наступление, и красные вынуждены были отходить на север.

Кроме того, сибирские историки утверждают, что Семенов был заметной фигурой в крае и даже пользовался авторитетом и поддержкой среди населения, а вот Лазо там никто не знал. При этом красные войска откровенно недолюбливали – из-за укомплектованности криминальными элементами.

Кроме пролетариев, в отрядах Лазо были уголовники из читинской тюрьмы, которых большевики освободили с условием, что они перейдут на сторону революции. Но последние не спешили превращаться в сознательных красноармейцев и доставляли немало хлопот самому Лазо, занимаясь грабежами населения.

В отряде Лазо служили две женщины-комиссарши. Личность одной из них, Нины Лебедевой, весьма примечательна. Приемная дочь бывшего губернатора Забайкалья по натуре была авантюристкой.

Гимназисткой вступила в партию эсеров, участвовала в левом терроре, затем переметнулась к анархистам. Лебедева и командовала в отряде Лазо, состоявшем из преступного элемента. Маленького роста, в кожаной куртке, с огромным маузером на боку, она общалась с братвой исключительно на уголовном жаргоне. Бывшие партизаны вспоминали, как она ходила перед своим разношерстным строем и произносила речи, пересыпая их такими матами, что даже бывалые уголовники удивленно покачивали головой и цокали языком.

Вторая коммиссарша – Ольга Грабенко, красивая, чернобровая хохлушка, была прямой противоположностью Лебедевой. По воспоминаниям сослуживцев, она очень нравилась Лазо: он стал за ней ухаживать, и они поженились. Но молодым не повезло. На следующий же день после свадьбы отряд попал в окружение.

Согласно официальной версии, летом 1918 г. красные оказались зажатыми в клещи между отрядом атамана Семенова и частями взбунтовавшегося чехословацкого корпуса. После падения большевистской власти на востоке России, Лазо пришлось бежать из Забайкалья. Уйдя в подполье, он организовывал партизанское движение, направленное против Временного Сибирского правительства, а затем Верховного правителя адмирала А. В. Колчака.

По версии же сибирских историков, попав в окружение, Лазо с женой просто бросили свое войско и пытались скрыться в Якутске, но, узнав, что там произошел переворот, и власть перешла к белым, отправились во Владивосток.

В Приморье у власти также находились белогвардейцы и японские интервенты, высадившиеся на Дальнем Востоке. Поэтому Лазо прибыл во Владивосток нелегально. Но об этом вскоре стало известно властям, и за поимку Лазо была обещана крупная сумма. По иронии судьбы, деньги за голову своего старого противника давал ни кто иной, как атаман Семенов. Когда ищейки Владивостока начали наступать Лазо на пятки, большевики весной 1919 г. направили его вглубь края для работы в партизанских отрядах. Чем конкретно занимался Лазо среди партизан, официальная история умалчивала.

А вот воспоминания местных жителей позволили исследователям нарисовать иную картину той поры. Одну из таких историй поведал газете «Ежедневные новости Владивостока» местный тележурналист Михаил Вознесенский. В конце 1970-х группа краевого ТВ снимала очередной сюжет о красном командире. Телевизионщики приехали в пос. Сергеевку, где жил старик, лично видевший Лазо.

Настроили камеру, приготовились к съемкам. И тут дед выдал сенсацию: «Пацаном я тогда был. И приехал в наше село Лазо. Ну, мы все, пацанята, прибежали, на плетне расселись, ждем. Партизан собрали и позвали Лазо. Он вышел на крыльцо. Высокий, в шинели, папаха – во! Шашка – во! И речь толкнул…» На утоняющий вопрос о том, помнит ли дед, что же сказал Лазо, тот возмущенно ответил: «Как же не помню? Помню! Он сказал: "Партизаны, е*** вашу мать, хорош мужиков грабить!”»

Роковая ошибка

В начале 1920-го, когда стало известно о падении в Сибири Колчака, владивостокские большевики решили свергнуть колчаковскго наместника – главного начальника Приамурского края генерал-лейтенанта С. Н. Розанова. На этом настаивал и сам Лазо. Как стало ясно позже, утверждают историки, это была самая большая ошибка Лазо и его соратников.

Согласно советской официальной версии, успех восстания во многом зависел от позиции офицеров школы прапорщиков на Русском острове. Лазо, прибыл к ним от имени руководства восставших и обратился с речью, призвав их защитить русскую землю. В результате, школа прапорщиков объявила о своем нейтралитете по отношению к восстанию, что и сделало падение власти Розанова неизбежным: сам генерал бежал на пароходе в Японию. Уже 6 марта 1920 г. Лазо был назначен заместителем председателя Военного совета Временного правительства Дальнего Востока — Приморской областной земской управы, примерно в это же время — членом Дальбюро ЦК РКП(б).

Согласно новому взгляду на события тех лет, штурмовать Владивосток, нашпигованный японскими войсками, было сродни самоубийству. Тем не менее, 31 января 1920 г. несколько сотен партизан под руководством Лазо заняли город по классической схеме: вокзал, почта, телеграф, банки. Поначалу интервенты оставались лишь наблюдателями. Они были спокойны: японцев в городе, по разным оценкам, было 20-30 тыс., а красных – всего 2 тыс. штыков. В этих условиях Лазо, считают историки, сделал еще одну роковую ошибку: он решил провозгласить во Владивостоке Советскую власть.

Соратники еле уговорили его не делать этого, но тут в ход событий вмешались старые друзья Лазо – анархисты и его бывшая комиссарша Нина Лебедева.

В феврале 1920-го отряд анархистов под командованием Якова Тряпицына и Лебедевой занял город Николаевск-на-Амуре. Они провозгласили Дальневосточную Советскую Республику. Тряпицын объявил себя диктатором и начал строить коммунизм «в отдельно взятом районе». Это проявлялось в том, что бойцы Тряпицына занимались тотальной конфискацией имущества и расстрелами «буржуазии», в число которой попали все, кто не выглядел законченным оборванцем.

Запуганные обыватели попросили помощи у командования японского гарнизона, стоявшего в Николаевске. В ответ тряпицынские бойцы устроили в городе кровавый террор, перерезав всех японцев, включая мирных жителей, а затем начали сплошное уничтожение «врагов народа». В ответ интервенты срочно направили в Николаевск войска, но те, подойдя к городу, обнаружили лишь пожарище. Анархисты сожгли Николаевск и расстреляли всех, кто не захотел отступить вместе с ними.

Это так напугало японцев, что они без предупреждения выступили против красных партизан во всех городах Приморья и Приамурья.

Загадка смерти

Лазо, утверждают историки, знал о событиях в Николаевске, но не сделал ничего, чтобы предупредить выступление японцев и даже позаботиться о собственной безопасности. Правда, он носил с собой фальшивые документы на имя прапорщика Козленко, но это не помогло – его слишком хорошо знали в лицо.

Выступление японцев произошло в ночь с 4-го на 5 апреля 1920 г. Вслед за этим пошли аресты всех большевистских лидеров и командиров партизан. 23 апреля японцы арестовали и Лазо. Его взяли прямо в здании бывшей колчаковской контрразведки: он шел туда накануне ночью, уже зная о японском наступлении, чтобы уничтожить важные документы. Продержав там Лазо несколько дней, японцы затем увезли его вместе с Сибирцевым и Луцким в сторону Гнилого угла. Ольга Лазо бросилась в японский штаб, но ей сказали, что «прапорщик Козленко переведен на гауптвахту». Жена Лазо отправилась туда, но Сергея там не оказалось. Он исчез. Согласно же официальной версии, в конце мая 1920 г. японцы вывезли Лазо и его соратников из Владивостока и передали казакам-белогвардейцам из отряда Бочкарева.

Слухи о гибели Лазо, Луцкого и Сибирцева стали распространяться лишь через месяц, в мае 1920-го, а уже в июне об этом стали говорить как о факте. Итальянский капитан Клемпаско, сотрудник «Джапан Кроникл» (он был не только журналистом, но и сотрудником разведки, общался с японскими офицерами, а потому сведения, переданные им, обладают высокой степенью достоверности), рассказал о том, что Лазо был расстрелян на Эгершельде (район Владивостока), а его труп сожжен. Это сообщение перепечатали многие газеты и распространили мировые информагентства.

Но большевиков такая версия гибели красного командира не устроила, и они решили придумать более красивую. Через полтора года, в сентябре 1921-го, внезапно объявился некий машинист паровоза, который в мае 1920-го якобы видел на станции Уссури (ныне Ружино), как японцы передали казакам из отряда Бочкарева три мешка. Оттуда вытащили людей, похожих на Лазо, Луцкого и Сибирцева, и пытались затолкнуть их в паровозную топку. Те сопротивлялись и завязалась потасовка. Потом казакам это надоело, они застрелили арестантов и засунули их в топку уже мертвыми.

Позже эта история пересказывалась много раз, но никогда не называлось имя ее автора. Вероятно, потому, что его просто не было, поскольку эта версия не выдерживает никакой критики у исследователей. Во-первых, здоровый мужчина, каким был Лазо, плюс еще двое его соратников никак не могли ни пролезть, ни поместиться втроем в топке паровоза 1910-х годов выпуска. Во-вторых, авторы «паровозной» версии не удосужились договориться о том, на какой именно станции все это происходило. Безымянный машинист указал станцию Ружино, но затем в исторической литературе откуда-то появилась станция Муравьево-Амурская (ныне Лазо). Также непонятно, зачем японцам потребовалось передавать Лазо и его соратников белоказакам и потом везти их за сотни километров по местам, которые кишели партизанами?

Впоследствии возник еще один исторический казус: в 1970-е в Уссурийске на постаменте установили паровоз, в топке которого якобы сожгли Лазо. Но этот американский локомотив оказался… 1930-х годов выпуска. Правда, вслед за этим открытием историки уточнили, что надпись «Еа» на паровозе (означает серию Е) – ошибочная. На самом деле – это прототип «Ел». Эти локомотивы строились в США в 1916—1917 гг., всего было построено 475 штук. По морю их завозили во Владивосток. К концу 1922 г. в Сибири было 277 паровозов серии Е, основная часть из них – разновидность «Ел». На этом «паровозные» исследования историков и закончились…

Таким образом, миф о гибели Сергея Лазо хорошо вписывался в схему Гражданской войны, нарисованную советской пропагандой. По ней, лучшие из героев всегда погибают, и чем страшнее их смерть, тем поучительнее их подвиг для потомков.

Подготовил Олег Лобанов,
по материалам NEWSru.com, «Ежедневные Новости Владивостока», Википедия, НВО, KM.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты