Как Москва пыталась «подарить» революцию жителям Каспийского побережья

0

Ещё осенью 1919 года, после разгрома главных сил Белой армии на востоке России, председатель РВСР Лев Троцкий, второй человек в партийно-государственной иерархии того времени, вынашивал план подрыва господства буржуазии путём революционного взрыва на Востоке. Вроде бы даже специальный экспедиционный корпус для похода в Индию формировать начали, но потом вспомнили, что Гиндукуш перейти не успеют. Однако полностью от планов революционизирования Востока отказываться не собирались. Тем более, что у самых границ недавно занятых Красной Армией Азербайджана и Средней Азии лежали Персия и Афганистан. Предпринимать что-либо против первого друга Советской России афганского эмира Амануллы было бы неприлично, поэтому взоры Москвы обратились на юг Каспия.

Ленин был «вполне согласен»

25 января 1920 года командующий Туркестанским фронтом Михаил Фрунзе писал в Реввоенсовет: «Предстоят большие расходы в связи с организацией революционных войск на территории Персии», – и просил выделения новых партий оружия и боеприпасов.

Наиболее удобным поводом для ввода войск на территорию соседней страны представлялось наличие в порту Энзели значительного числа кораблей белогвардейской Каспийской флотилии. Троцкий писал командующему флотилией Федору Раскольникову: «Очищение Каспия от Белого флота должно быть выполнено во что бы то ни стало. Если потребуется десант, то он должен быть совершен… так как Персия не в состоянии разоружить белогвардейские суда». Ленин наложил на это послание резолюцию: «Вполне согласен».

Энзелийская операция с самого начала задумывалась не только как действия с целью изъятия из порта уведенных белыми кораблей, но и как создание плацдарма, с которого начнется победоносное шествие революции на Востоке. Неудивительно, что еще задолго до ее начала Раскольников встретился с лидером национально-освободительного движения Мирзой Кучук-ханом, а разведывательные отделы Туркестанского фронта и Каспийской флотилии направили в Энзели и приграничный город Ардебиль своих агентов с целью выяснения сил противника, боеспособности и настроения его войск. Агенты Каспийской флотилии выяснили, что в Ардебиле стоят всего 300 человек персидских казаков, настроенных против англичан, более серьезно был защищен Энзели, где помимо остатков Белой армии и разоруженной флотилии находились около 6 тысяч индусов и гуркхов.

Тем временем Каспийская флотилия вышла из Баку и взяла курс на Энзели. 18 мая после артиллерийского обстрела Энзели был взят, англичане капитулировали на условии пропуска в Решт, в руки Каспийской флотилии и Советского государства попали несколько десятков боевых и вспомогательных кораблей, значительное количество орудий, пулеметов и другого военного имущества, в том числе и несколько десятков тысяч пудов топлива.

Чудеса в Реште

Экспедиция не вызвала особенного восторга в Тегеране, где догадывались об истинных целях визита Каспийской флотилии. Персидское правительство сначала запросило командующего экспедиционным отрядом Ивана Кожанова о целях высадки, а затем заявило протест Совнаркому, который упорно делал вид, что не имеет к акции, предпринятой лично Раскольниковым, ни малейшего отношения. Точно так же Чичерин отвечал и на ноты британского правительства.

К 1 июня на персидской территории находились около двух с половиной тысяч моряков и красноармейцев, около 40 пулеметов и 12 орудий. На встрече с Раскольниковым 27 мая Кучук-хан заявил, что хочет вести совместную борьбу с англичанами и шахом. В связи с этим десантный отряд был для видимости расформирован, а его бойцы вступили 6 июня в Решт в качестве добровольцев. Была осуществлена и еще одна «операция прикрытия»: Кожанов и комиссар отряда Абуков приняли персидское подданство.

В тот момент казалось, что ничто не может помешать триумфальной победе социальной революции на Востоке. Штаб 11-й армии, недавно ворвавшейся в Азербайджан и ожидавшей приказа на похожие действия в отношении Армении и Грузии, оповестил подчиненных: «В северной Персии в районе Энзели-Решт-Казвин персидский пролетариат сбросил с себя иго своего шаха и ханов с их правительством и открыл геройскую войну против их помощников и покровителей – Антанты. Из революционного пролетариата образована Персидская Красная Армия, Главкомом коей избран товарищ Мирза-Кучук. При нем образован Реввоенсовет Персии, в который входят членами товарищи из ЦК персидской партии коммунистов-большевиков, именуемой «Адалет», также и два наших товарища, Абуков и Кожанов, утвержденные нашим центром».

Однако, в дело вмешались личные амбиции с одной стороны – Кучук-хана и его окружения, а с другой – членов иранской коммунистической партии, прибывших в Энзели на советских транспортах и стремившихся сделать в Персии революцию по российскому образцу, но форсированным темпом. С самого начала Султан-заде и его помощники, опиравшиеся на Персидскую Красную Армию, которой под псевдонимом Шапур командовал бывший генерал Каргалетели, видели в Кучуке если не Корнилова, то уж точно Керенского.

«Великая победа» в Персии

Чувствуя нарастание угрозы для себя и ближайших соратников, Кучук-хан предпочел уйти 19 июля в привычное убежище – лес под Фуменом, на что местные коммунисты ответили обвинениями своего соперника в переходе на сторону англичан и шаха. Сам же Кучук отправил в Москву большое послание, адресованное лично Ленину. Однако прочитали его сначала в конце июля в штабе Кавказского фронта. Тот, который по замыслу Раскольникова и Орджоникидзе, должен был возглавить персидскую революцию, весьма неуважительно отзывался о местных коммунистах: «Распространение коммунистической программы в настоящее время в Персии невозможно, ввиду того, что лица, коим это поручено, не знают всех условий жизни народа и его желания.

Товарищ Абуков, который рекомендует себя то представителем России, то представителем партии «Адалет», с несколькими персидскими коммунистами, прибывшими из России, не знающими ни обычаев, ни характера населения, несмотря на договоренность о несвоевременности проведения коммунистической пропаганды, собирает население на митингах, рассылает воззвания, вмешивается во внутренние дела, тем самым подрывает авторитет советской власти. Доносятся жалобы населения всех стран Персии (так в документе. – Прим. П. А.) на эти выпады, которые отняли у него желание идти на помощь революции».

Ну как не назвать после этого Кучук-хана мелкобуржуазным националистом и не обвинить его в предательстве?! Дальше – больше. В ночь на 31 июля в Реште произошел переворот. Оставшиеся в правительстве Персидской республики сторонники Кучука были изгнаны из его состава, а власть формально была передана крайним левым из числа его бывших соратников во главе с Эхсануллой-ханом. Этот переворот был осуществлен переброшенным незадолго до этого отрядом Красной Армии численностью в 800 штыков.

После этого началось первое крупномасштабное наступление на юг – на Казвин и Тегеран, которое по мысли Иранского бюро и РВС Персидской армии должно было привести к победе пролетарской революции в стране.

Поначалу операция развивалась неплохо. Утром 31 июля Персидская Красная Армия овладела укрепленным городом Менджиль. Как указывали в отправленной в тот же день в Москву телеграмме Шапур-Каргалетели и военком штаба Блюмкин: «Англичане отступают. Эта победа одержана в тот день, когда по воле революционных масс неспособное к борьбе полуханское правительство Кучук-хана заменено Иранским революционным комитетом – правительством активной борьбы в теснейшем контакте с Советской Россией. Сообщая вам (Л. Д. Троцкому. – Прим. П. А.) как вождю Великой Российской Красной Армии о наших победах, мы просим вас довести до ее сведения нашу уверенность, что, несмотря на различие и отдаленность фронтов Польского и Менджильского, мы ведем одну общую и великую успешную борьбу».

Войска разбежались

Однако уже через неделю громогласные заявления о большой победе сменились просьбами о помощи. Любопытно, что походы на Варшаву и на Тегеран потерпели поражение примерно в одно и то же время. Попытки принести на штыках революцию на Запад и Восток провалились при разном соотношении сил на фронте, но фактически по одинаковым причинам: преувеличение степени недовольства масс существующим режимом и недооценка патриотических чувств простого народа. В Польше и в Персии в тылу оккупантов возникали партизанские отряды, население бежало от наступавшей Красной Армии, бросая имущество. 6 августа штаб Персидской Красной Армии сообщал: «Имеется очень благоприятная обстановка для немедленного наступления на Тегеран. Но большие переходы и тяжелые бои под Менджилем окончательно истрепали армию. Нет свежих резервов (так их и под Варшавой не хватало. – Прим. П. А.) Заминка вызовет неблагоприятные последствия. Настоятельно необходима присылка свежих русских боеспособных частей под видом добровольцев. Необходимо не менее 3000 русских, в противном случае все революционное движение в Персии обречено на неудачу».

15 августа Персидская Красная Армия перешла в очередное наступление, ей удалось занять Куинский перевал и, казалось, дорога на Казвин и Тегеран открыта. Однако в этот решающий момент персидские (а фактически – азербайджанские) части, сформированные как из местных уроженцев, так и прибывшие из Баку, частью разбежались, частью перешли к противнику, уничтожив командный состав. Реввоенсовет Персидской армии надеялся личным выездом на позиции и крутыми мерами остановить отход и закрепиться под Менджилем. Но одновременно требовал подкреплений, поскольку прибывший Рабоче-крестьянский полк «совершенно необученный сырой материал», годный только для переворота в тылу, а оставшиеся в строю моряки «непригодны для боя» и оставлены в ближайшем резерве. Уже 17 августа был оставлен Менджиль, а еще через три дня при большой панике и выстрелах местного населения в спину – столица Советской Персии Решт.

Каспийские качели

Все части, отошедшие из Решта, начали укреплять небольшую 12-верстную полосу вокруг Энзели, а испуганный возможным крахом персидского похода Орджоникидзе отправил, несмотря на протесты командования 28-й дивизии и 11-й армии из Баку, недоукомплектованный 244 стрелковый полк, который все-таки стабилизировал положение на фронте. Решт удалось вернуть довольно скоро – 27 августа, однако уже 22 сентября он вновь оказался в руках противника.

В основном против 244-го стрелкового полка действовали уже не англо-индийские части, а персидская казачья дивизия под командованием русского – полковника Старосельского. После вторичного оставления Решта в Энзели был переброшен «полк имени 26-ти» (бакинских комиссаров. – Прим. П. А.), сформированный из русских красноармейцев и командиров. В результате тяжелых боев столица Персидской Советской республики была возвращена ее Совнаркому, однако, как отмечалось в донесениях с фронта, противник отошел в полном порядке и готов к дальнейшим действиям, тогда как в Красной Армии отмечался недостаток обуви и обмундирования. В ходе последнего наступления было потеряно 60 человек убитыми и ранеными, 250 – заболевшими. Начались и проблемы иного порядка. Реввоенсовет Персидской Советской республики сообщал: «Осталось всего 16 ящиков денег. Не хватает даже на выдачу жалования. Просим прислать на ноябрь 50 ящиков». Становилось ясно, что необходимы новые подходы к решению проблемы.

Зимой 1920–1921 годов активных боевых действий не велось, обе стороны обменивались короткими ударами и вылазками разведчиков. А в марте 1921 года был подписан договор между РСФСР и Персией о ненападении и сотрудничестве, который предусматривал раздел Каспийского моря и возможность ввода советских войск в случае проведения Тегераном недружественной антисоветской политики (это потом будет использовано в августе 1941 года). Москва, в свою очередь, обязалась вывести части Красной Армии из Северной Персии.

Необходимость мирного сосуществования, ставшая элементом большой политики Советской России, победила. У Кремля были слишком серьезные проблемы под боком, в самом центре России, чтобы заниматься далекой революцией. Отчаянные вопли вождей Советской Персии о непризнании мартовского Московского договора и предательстве интересов пролетариата Востока не могли воздействовать на большевистских руководителей, которые во имя сохранения власти на время предпочли приостановить восточный экспресс мировой революции.

Вскоре после вывода частей Красной Армии в апреле-июле 1921 года персидские революционеры переругались между собой и затеяли междоусобную войну, воспользовавшись которой, шах восстановил свою власть над Каспийским побережьем.

Павел Аптекарь,
«Аэропорт»

Поделиться.

Комментарии закрыты