Как выкрали рассказы Джерома Сэлинджера

0

Наука без морали погибнет. Эти слова принадлежат советскому академику Дмитрию Лихачёву, филологу и искусствоведу, но их понимает каждый учёный, вне зависимости от области, в которой он оперирует: вспомните, что беспокоило физиков, выпустивших атомного джинна!

Сегодня компьютерные технари, айтишники  в той же ситуации. Сила, которую технари случайно освободили в последние десять лет, способна перекроить мир. Я говорю о цифровом копировании, а иллюстрацией пусть будет история с участием знаменитого писателя Джерома Дэвида Сэлинджера. Ведь вы слышали про утёкшие в Сеть три не публиковавшихся ранее его произведения?

Думаю, никто не возьмётся спорить, что за время цифровой революции в обществе сложился утилитарный подход к интеллектуальной собственности. Мы привычно смотрим на неё под углом финансово-правовым: оцениваем юридическую правомерность дистрибуции, подсчитываем выгоду и упущенную выгоду в результате, и даже сами произведения давно уже не делим на фильмы и книги, фотоработы или графику: всё это «контент-единицы», универсальный продукт цифрового века.

И крайне редко приходит понимание, что такой подход ущербен и должен бы включать как минимум ещё одну составляющую — нравственную, и случай с работами Сэлинджера даёт возможность оценить мораль во всей полноте.

Джером Сэлинджер — американский писатель, родившийся сразу после Первой мировой войны, прошедший Вторую, ставший свидетелем всех прелестей и гадостей ушедшего столетия и даже успевший вкусить века нынешнего, поскольку скончался совсем недавно, в 2010-м. Если вы хоть раз брали в руки его книги, то, конечно, знаете, в чём подвох, а для нечитавших поясню: он знаменит двумя вещами. Во-первых, книгой «Над пропастью во ржи», ставшей одним из символов второй половины XX столетия и оказавшей, как говорят, огромное влияние на мировую культуру. Вкратце: речь о зреющем в подростке отвращении к фальшивому, прогнившему обществу, но выраженном столь тонко и вместе с тем агрессивно, что, было время, книгу натурально запрещали, усматривая в ней подстрекательство к бунту.

С нею же связана и вторая вещь, которая сделала Сэлинджера знаменитым. Став к моменту публикации «Над пропастью…» (1951) признанным мастером пера, он замыкается в себе. В следующие десять лет публикуется едва ли полдюжины его рассказов, а с середины 60-х он перестаёт издаваться вовсе — и проводит остаток жизни (полвека!) в своём доме, лишь изредка напоминая, что ещё жив, через своих юристов, которые пресекали попытки аутсайдеров заработать на его имени.

Что заставило его прервать контакты с миром? Эта загадка не разгадана до сих пор. Кто-то полагает, что Сэлинджер писал не ради славы или денег, так что попросту не желал, чтобы его отвлекали. Другие сомневаются в его психическом здоровье: мол, кидался из одной религии в другую, заставил жену бросить учёбу ради себя любимого, не пускал к малолетней дочери докторов по религиозным соображениям, и т. д., и т. п.

Так или иначе, именно с полувековым уединением связана третья замечательная вещь, которая осенью 2013 года обсуждалась СМИ. Сэлинджер перестал издаваться, но вот писать, судя по всему, не прекратил. Неизвестные завершённые работы и черновики отчасти остаются у его наследников, отчасти же переданы на хранение в библиотеки вузов США. Те и другие связаны условием не публиковать тексты ещё какое-то время после смерти автора. Слух об этом ходил и раньше (наследники комментировать отказывались), но в ноябре 2013 года он получил официальное подтверждение. Как оказалось, часть материалов действительно хранится в библиотеках университетов Принстона и Техаса, причём, доступ к ним хотя и сильно ограничен, но не закрыт: университеты обязались не воспроизводить принятые на хранение работы до 2060 года, а посетители подписывают «обязательство о неразглашении», согласно которому не должны цитировать прочитанное вне библиотечных стен.

Вот отсюда, видимо, и утащили три ранее не публиковавшихся рассказа (по другой версии, кто-то сделал скан редкого нелегального издания 1999 года, вышедшего тиражом в несколько десятков копий и всплывшего на eBay). Два из них («Paula», «Birthday Boy») представляют собой скорее заготовки, нежели завершённые произведения, третий — «Океан, полный шаров для боулинга» — завершён и повествует о событиях, предшествовавших «Над пропастью во ржи». Сорок страниц, умещенные в 80-мегабайтный PDF, были выложены на популярный торрент-трекер, откуда и разлетелись по Сети. Если интересно, файл можно легко получить и сейчас, ищите «Three Stories by J. D. Salinger».

Официальная позиция хранителей уже известна: они считают, что был совершён противозаконный акт. Правообладатели (наследники и, возможно, издатели, с которыми работал Сэлинджер) могли бы подсчитать упущенную выгоду и затребовать её с человека, который изготовил PDF-файл. Суд наверняка встал бы на сторону истцов, поскольку при жизни Сэлинджер выиграл как минимум одно дело против деляги, который собирался воспроизвести содержимое его неопубликованных произведений «слишком близко к оригиналу».

Но, рассуждая так, мы остаёмся в привычном финансово-правовом русле: помните, с чего начинался разговор? А что если нравственный императив в данном случае важнее? Имел ли Джером Сэлинджер моральное право ограничить доступ к своим текстам даже после своей смерти? Да, без сомнения, ведь он их и сотворил. А вот имели ли хакеры, айтишники, технари моральное право его завещание нарушить?

Айтишники в некотором смысле особая каста. Они открыли для мира новую силу — силу цифрового копирования: без задержек, без искажений, без затрат, без ограничений! — и только они знают её истинный потенциал: заставить цифрового джинна влезть обратно в бутылку невозможно. Цифровую репликацию не ограничишь ни технологиями, ни тем более законом. И, вспоминая историю освоения атомного ядра, не уйти от аналогии: может быть, сейчас тот самый момент, когда мы должны ограничить себя сами? Отдать дань уважения великому писателю и отказаться от копирования, пусть даже не понимая причин, которые двигали им, когда он налагал запрет. Во имя будущего, в наших же собственных интересах — не делать того, что сделать можем!

К такому никто не может принудить. Только вы сами можете спросить себя и ответить — должны ли скорректировать чисто механическое действие нравственной поправкой. Но прежде чем машинально махнуть рукой, представьте, во что превратился бы мир, если бы мы распространили (невесть откуда взявшийся) принцип «информация должна быть свободной» на атомную энергию!

Евгений Золотов,
computerra.ru

Share.

Comments are closed.