Мавзолей красного комкора

0

7 августа 1925 года в газете «Правда» появилась странная информация: «Харьков. В ночь на 6-е августа в совхозе Цупвоенпромхоза Чебанка, в тридцати верстах от Одессы, безвременно погиб член Союзного, Украинского и Молдавского ЦИКа, командир конного корпуса товарищ Котовский». И больше ни слова. Никаких разъяснений. Можно подумать, что Котовский был убит на поле сражения.

Выстрелы в ночи

Летом 1925 года Григорий Иванович вместе с семьей отдыхал в совхозе Чебанка. Это был первый и последний отпуск в его жизни. Семье Котовских предоставили небольшой отдельный домик у моря. В те дни Григорий Иванович много купался, гулял с сыном Гришуткой, играл с другими курортниками в модный тогда крокет. Вечером, накануне отъезда отдыхавшие по соседству красные командиры решили устроить Котовскому проводы. Впрочем, Григория Ивановича, почти не употреблявшего спиртного, подобные пирушки никогда не прельщали. Но как откажешь, когда просят?

Жена Григория Ивановича вспоминала, что за стол для проводов уселись только в одиннадцать часов вечера. Были громкие речи и тосты, но Котовский был безучастен и необычайно скучен. Часа через три, то есть примерно в третьем часу ночи, стали расходиться. Котовского задержал только что приехавший к нему старший бухгалтер Центрального управления военно-промышленного хозяйства. Жена Ольга Петровна вернулась домой одна. Вдруг она услышала короткие револьверные выстрелы – один, второй, а затем – мертвая тишина. Побежала на выстрелы. И увидела мужа, бездвижно лежащего вниз лицом. Бросилась к пульсу – пульса не было. Пуля убийцы попала в аорту, и смерть наступила мгновенно. Врачи потом скажут: попади пуля не в аорту, могучий организм Котовского выдержал бы.

На выстрелы сбежались соседи, помогли внести тело на веранду. Все терялись в догадках: кто посмел стрелять в Котовского?! Кинулись искать убийцу. И вдруг той же ночью преступник… объявился сам.

– Вскоре после того, как отца внесли на веранду, – рассказывает Григорий Григорьевич Котовский, – а мама осталась у тела одна, сюда вбежал Зайдер и, упав перед ней на колени, стал биться в истерике: «Это я убил командира!..» Мама крикнула: «Вон, мерзавец!» Зайдер быстро исчез. Убийца был схвачен на рассвете. Впрочем, он и не делал попыток скрыться, а во время следствия и на суде Майорчик Зайдер, как все его называли, полностью признал свою вину.

Максимум версий и минимум ясности

В свое время Зайдер содержал самый респектабельный в Одессе публичный дом. Однажды в 1918 году к нему нагрянул артиллерийский капитан могучего телосложения. Прямо с порога он обратился к опешившему хозяину:

– Я Котовский. Мне нужен ключ от вашего чердака, – и, получив ключ, добавил: – Вы не видели сегодня никакого капитана. Не так ли?

Ночью Котовский, переодевшись в гражданскую одежду, «одолженную» у Зайдера, спустился с чердака и, прощаясь, сказал:

– Я ваш должник…

В 1920 году Зайдер лишился работы – советская власть закрыла публичный дом. Два года он перебивался случайными приработками, а потом, узнав, где расквартирован кавалерийский корпус его «должника», отправился в Умань просить того о помощи. И Котовский помог ему: походатайствовал, и в 1922 году Зайдер стал начальником охраны Перегоновского сахарного завода, находившегося близ Умани. Словом, отношения между Котовским и Зайдером до трагических событий в Чебанке были вполне нормальными.

Дело об убийстве Котовского было поручено вести следователю Одесского губернского суда Егорову. Подсудимый часто менял показания, зачастую выдвигая и вовсе нелепые мотивы своего преступления. Поначалу Зайдер заявил, что совершил убийство из… ревности. Еще более нелепой выглядит версия о том, что Котовский якобы сам причинил себе ранение. По словам некоего свидетеля, якобы присутствовавшего на упомянутых «проводах», в ночь на 6 августа Котовский сидел за столом с какой-то молодой незнакомкой. А военный, сидевший напротив, довольно выразительно поглядывал на пассию нашего героя. Вдруг Котовский выхватил револьвер и пригрозил застрелить нахала. Но тут вмешался адъютант комкора, он принялся отнимать у него револьвер. Котовский сопротивлялся, тянул оружие к себе и, в конце концов, случайно задел пальцем курок. И роковая пуля пронзила его сердце. Это, разумеется, тоже явный бред. Зайдер не был адъютантом Котовского, и убийство произошло не во время застолья: все свидетели показали, что компания к тому времени уже разошлась по домам. В ходе следствия ходило еще немало подобных слухов, согласно которым Григорий Иванович погиб не из-за чьей-то злой воли, а просто по недоразумению. Стало быть, кому-то было просто необходимо скрыть настоящие причины убийства.

Суд над Зайдером состоялся почему-то лишь год спустя, в августе 1926 года. Убийцу Котовского приговорили к десяти годам. Зайдер отбывал срок в харьковском допре, и вскоре он – по существу, безграмотный человек – уже заведовал тюремным клубом, получив право свободного выхода из тюрьмы в город. А затем произошло и вовсе нечто невероятное: в 1928 году, когда Зайдер не пробыл в заключении и трех лет, его вдруг решили освободить «за примерное поведение». Зайдер устраивается работать сцепщиком вагонов на железную дорогу. Однако дни убийцы Котовского были уже сочтены.

Осенью 1930 года 3-я Бессарабская кавалерийская дивизия, расквартированная в Бердичеве, праздновала юбилей – десятилетие боевого пути. На торжества была приглашена и Ольга Петровна Котовская. Однажды вечером к ней пришли трое котовцев-ветеранов: Стригунов, Вальдман и третий, чья фамилия до сих пор неизвестна. Они сказали, что Зайдер приговорен ими к смерти. Ольга Петровна категорически возразила: ни в коем случае нельзя убивать Майорчика, ведь он единственный свидетель таинственного убийства Григория Ивановича. Однако вскоре вдове Котовского сообщили: «приговор» приведен в исполнение. Труп Зайдера был обнаружен недалеко от харьковского вокзала, на полотне железной дороги: исполнители приговора бросили его на рельсы, чтобы имитировать несчастный случай, но поезд опоздал, и труп Зайдера не был обезображен. Никто из самозваных палачей не пострадал – их просто не разыскивали.

Он не был «пешкой» Сталина

В смерти Котовского есть странная закономерность. Люди, выходившие невредимыми из боев, из тучи опасностей и авантюр, чаще всего находят смерть от руки подосланного убийцы.

Да, популярного в народе Котовского сложно было ликвидировать официально – объявив, к примеру, врагом народа, предателем интересов Родины или шпионом, работавшим на все известные разведки мира. Лет через десять послушный советский народ будет безропотно верить и не в такие чудеса, но тогда, в 1925 году, это еще не вошло в обиход. Поэтому власть предержащим мира того пришлось действовать по-иному.

Сегодня уже нет сомнений в том, что Григорий Иванович был уничтожен по приказу сверху, и гибель Котовского напрямую связана с его назначением на пост заместителя наркомвоенмора СССР.

В первой половине двадцатых годов Сталин стремился установить единоличную диктатуру. А это, в частности, подразумевало абсолютный контроль, в первую очередь, над вооруженными силами, которые новоявленный вождь всех времен и народов намеревался подчинить послушным ему «пешкам», вроде Ворошилова и Буденного.

Троцкий, будучи одним из организаторов Красной армии в годы гражданской войны, к тому времени был уже отстранен от руководства ею. Его место во главе армии занял Фрунзе, но и его судьба была предрешена: спустя неполных три месяца после загадочной гибели Котовского председателю Реввоенсовета в ходе операции по поводу язвы желудка дали усиленную дозу хлороформа (это при больном сердце!), от которой он и скончался, не приходя в сознание. Между тем Фрунзе внимательно следил за расследованием убийства Котовского и, по-видимому, заподозрив что-то неладное, затребовал в Москву все документы по делу Зайдера. После смерти Фрунзе бумаги вернули обратно в Одессу, и тамошним следователям уже никто не мог помешать выстраивать нужную кому-то легенду о гибели Котовского.

Следует заметить, что пытались найти «язвенную болезнь» и у Котовского. Якобы ее симптомы обнаружили в Киеве. Григория Ивановича срочно вызвали в Москву, уложили в ту же больницу, куда вскоре упекут Фрунзе. Две недели эскулапы настойчиво и упорно искали повод для операции. К счастью, не нашли. В отличие от Фрунзе, организм Котовского был поистине железным. Тогда приступили к другому плану. И разыграли его как по нотам.

Сегодня становится ясным, что и убийство Зайдера, совершенное руками котовцев, не обошлось без участия все тех же неизвестных дирижеров, причастных к устранению Котовского. Сделав свое черное дело, убийца комкора должен был уйти из жизни. Для этого его и выпустили из тюрьмы так быстро, тем самым спровоцировав котовцев на мщение. Именно поэтому они не понесли наказания за содеянное.

Впрочем, у сына Котовского не было сомнений в том, что гибель отца – одно из первых политических убийств в стране после Октября. В пользу своего умозаключения Григорий Григорьевич приводил немало свидетельств. Так, в 1936 году его мама, Ольга Петровна, была участницей съезда жен командного состава Красной армии. Во время приема в Кремле к ней подошел маршал Тухачевский и сказал, что в Варшаве вышла книга, автор которой – польский офицер – утверждал, что Котовский был убит самой советской властью, поскольку он был человеком прямым, независимым и, обладая громадной популярностью в народе, вполне мог повести за собой не только воинские соединения, но и массы населения Правобережной Украины. Очевидно, считал до самой смерти сын комкора, Тухачевский дал матери понять: убийство Котовского имело политический характер.

«Храбрейший среди скромных…»

Чтобы подчеркнуть свою непричастность к убийству Котовского, правительство СССР устроило ему пышные похороны. Траурный церемониал отличала необычайно усиленная торжественность, близкая к той, которая окружала прошедшие за полтора года до этого ленинские похороны. В Одессе, так хорошо знавшей Котовского, комкора хоронили помпезно. Тело прибыло на одесский вокзал торжественно, окруженный почетным караулом гроб утопал в цветах и венках. В колонном зале окрисполкома к гробу открыли «широкий доступ всем трудящимся». И Одесса приспустила траурные флаги. В городах расквартирования 2-го конного корпуса дали салют из 20 орудий. А Сталин, которому тогда еще предстояла нелегкая борьба за безусловное лидерство в партии и государстве, спустя некоторое время сказал о нашем герое: «Храбрейший среди скромных наших командиров и скромнейший среди храбрых – таким помню я товарища Котовского». В память о Григории Ивановиче переименовались города. Его имя присваивалось заводам и фабрикам, колхозам и совхозам, пароходам, кавалерийской дивизии. Центральный совет Общества бессарабцев организовал сбор средств на создание авиаэскадрильи «Крылатый Котовский», однако денег удалось собрать всего лишь на один самолет: «Пусть крылатый Котовский будет не менее страшным для наших врагов, чем живой Котовский на своем коне». Однако апофеозом увековечивания памяти о Котовском стал… мавзолей легендарного героя гражданской войны.

Свое повествование о Григории Ивановиче биографы заканчивают примерно так: «…у раскрытой могилы Котовского склонились…» Но могилы-то не было, а был самый что ни на есть мавзолей по типу пироговского под Винницей или ленинского на Красной площади! Вначале он состоял лишь из подземной части. В специально оборудованном помещении на небольшой глубине был установлен стеклянный саркофаг, в котором при определенной температуре и влажности сохранялось забальзамированное тело Котовского. Рядом с саркофагом, на атласных подушечках хранились награды Григория Ивановича – три ордена Боевого Красного Знамени. А чуть поодаль, на специальном постаменте находилось почетное революционное оружие – инкрустированная кавалерийская шашка. В 1934 году над подземной частью было воздвигнуто фундаментальное сооружение с небольшой трибуной и барельефными композициями, рассказывающими о героических событиях минувшей гражданской войны.
 
Мавзолей Котовского был разрушен румынскими оккупантами 6 августа 1941 года, ровно через 16 лет после убийства комкора. Разбив саркофаг и надругавшись над телом, захватчики выбросили останки Котовского в свежевырытую траншею вместе с трупами расстрелянных местных жителей. Некоторое время спустя рабочие железнодорожного депо, во главе с начальником ремонтных мастерских Иваном Тимофеевичем Скорубским, вскрыли траншею и перезахоронили убитых, а останки Котовского собрали в мешок и сберегали у себя до 1944 года. Трагическая участь постигла и награды Григория Ивановича. Три ордена Боевого Красного Знамени и почетное революционное оружие были украдены румынскими войсками. Однако после войны Румыния официально передала их СССР. И сегодня награды легендарного комкора хранятся в Центральном Музее Вооруженных Сил.

Александр Фомин,
«Аэропорт»

Поделиться.

Комментарии закрыты