Нам бы журналистов взять и утопить?

0

После травли журналистами Роберт Годдард вообще перестал публиковаться на ракетно-космические темы. И, думается нам, именно в этом причина того, что после Второй мировой у США не было собственной приличной ракетной школы, а главной движущей силой космического проекта стал импорт.

Бред газетных физиков

Помните того героя детективных романов, что любил читать газеты ровно через двадцать лет после их выхода? А ведь так действительно можно узнать немало интересного. Скажем, в декабре 1961-го он выяснил, что калибр японской винтовки (гениальная «Арисака» обр. 1938 года) слишком мал, чтобы причинить вред американскому солдату, если Япония вдруг решится на войну с США, и что японские самолёты безнадёжно устарели, а материальная часть флота ужасна, и т. д., и т. п. Венчая обстановочку, в декабре 1941 года ампресса резюмировала: в случае войны это отсталое азиатское государство будет раздавлено не дольше чем за три месяца.

Примеров такого бреда хватает и поныне, достаточно вспомнить недавнюю смерть М. Т. Калашникова. Скажем, уважаемый со всех сторон ресурс Technology Review сообщает, что разработка АК-47 была вызвана тем, что советские солдаты во Вторую мировую имели лишь карабины, которые по дальности уступали немецким Sturmgewehr. Вот так Михаил Тимофеевич и создал свой автомат, производством которого немедленно занялся… тракторный завод.

Увы, бывает и похуже. Перед Первой мировой Роберт Годдард запатентовал многоступенчатую ракету на жидком топливе, а во время войны создал первый ручной реактивный гранатомёт, представленный военным 6 ноября 1918 года. В общем, это был состоявшийся новатор, способный и дальновидный: американские военные вернулись к его концепции в 1942 году и нашли её не слишком устаревшей, назвав конечный продукт базукой. Но изобретатель имел и недостаток: он не был экстравертом, не слишком увлекался паблисити, не умел, так сказать, продвигать себя на рынке.

А Артур Уэбстер, глава физфака частного Университета Кларка, считал, что это неправильно, поэтому работавший там Годдард был практически принужден Уэбстером опубликовать в 1919 году свою работу по ракетной технике, предлагавшей как матаппарат, так и ряд сильных теоретических суждений о будущем ракетостроения. Уэбстер просто сказал: или вы сами публикуете свою работу, или об этом позабочусь я. К сожалению, Роберт Годдард не Роберт Говард, и застрелить нахала (или хотя бы побоксировать с ним) он не смог. Вот так состоялась публикация 1919 года, после которой он получил всеамериканскую известность. Эффект его книги можно понять лучше, если вспомнить, что для США, в отличие от Германии, Циолковского в тот момент, по сути, не существовало.

В 1926 году Годдард испытал первую в мире — за пять лет до Германии и за семь лет до нас — жидкостную ракету. После чего — а также его предположения о том, что с такой ракетой можно, нарастив её массу до 3,21 т, достичь Луны и устроить там взрыв, видный земным телескопам, — на него стало молиться чуть ли не всё журналистское сословие США. Впрочем, мы намеренно преувеличиваем: учёного посчитали «каким-то не таким».

Ну а плевать в него начали, конечно, ещё раньше. Редакционная колонка в «Нью-Йорк таймс» от 13 января 1920 года сообщает: Годдард полагает, будто «после преодоления атмосферы сгорание топлива не потребуется ни для ускорения, ни для поддержания своей скорости… Заявить подобное — значит отрицать фундаментальный закон динамики, и лишь Эйнштейн и его "избранная дюжина", столь немногочисленная и подготовленная, имеют на это право». В столь тонком искромётном стиле была выдержана вся колонка, заканчивавшаяся словами: «…он [Годдард] лишён знаний, черпаемых на повседневной основе в старших классах средней школы».

И понеслось. Одним из главных тезисов всех этих газетных физиков стало то, что в вакууме, оказывается, невозможно двигаться никакой ракете, так как в нём не от чего отталкиваться: воздуха-то нет. Напрасно Годдард публиковал пояснения, материалы экспериментов и прочее — щелкопёры знают своё дело и смешат публику всё равно лучше, чем этот невнятный интеллигент, не умеющий так залихватски издеваться над «эйнштейнами».

Даже случившееся через девять лет очередное удачное испытание жидкостной ракеты памятливая местная газета сопроводила статьёй с говорящим заголовком «Ракета на Луну промахнулась мимо цели на 384228,4 км».

Как раз в ответ на волну, поднятую «Нью-Йорк таймс», и появилась столь любимая до сих пор фраза: «Любое предвидение кажется смешным, пока кто-то первым не воплотит его в жизнь; единожды воплощённое, оно становится общим местом». После шквала «критики» Годдард предпочёл больше ничего не публиковать. Более того, отныне он вообще не хотел делиться итогами своей работы с… Да ни с кем! Когда в 1936-м к нему пришли люди из Калифорнийского технологического института, чтобы проконсультироваться по ракетной технике, он жёстко отказал в любом разговоре на эту тему, выходящем за рамки обсуждения опубликованного другими авторами.

Извинения спустя 49 лет

Поддержать такой образ жизни частный университет не мог, поэтому учёный работал в основном на военных, в конечном счёте переехав в более влажный Мэриленд, где его подорванное туберкулёзом здоровье быстро ухудшилось. Там в 1945 году Годдард и умер… Что интересно, хотя его проекты за всё время сотрудничества с военными заинтересовали многих служивых, фонды на них выбить так и не удалось, даже базука была доработана другой группой, использовавшей его концепцию. И не последнюю роль в этом могла сыграть его уничтоженная прессой 1920-х профессиональная репутация: даже военным трудно доверять человеку, который одно время был «общенациональным посмешищем».

Так что же, может, взять всех «журналистов» и утопить? Впрочем, это сравнительно простое решение вряд ли будет эффективным.

Внемлем Джорджу Саттону, известному ракетчику, позднее работавшему в команде фон Брауна в 1940-х. По его словам, он вообще не слышал ни о Годдарде, ни о его вкладе в развитие отрасли, хотя, несомненно, знание деталей его работы сэкономило бы массу времени. Наверное, говорит Саттон, это его (Саттона) вина и его коллег, ведь сами они не рылись в патентах и в итоге зависели от немецкой части команды в смысле знаний и общего направления движения. Но вряд ли вина только на них: патентное ведомство США в период Второй мировой не публиковало патентов по ракетной технике из-за соображений секретности, а более ранние изобретения и вовсе не имели особого распространения.

Расправься мы со всеми газетными физиками ещё в 1920 году, узнать о Годдарде можно было бы лишь из его работ, выходивших, к примеру, в 1750 экземплярах. Попросту говоря, так или иначе, журналисты как средство самоинформирования общества нужны. Перелопатить все патенты в слепом поиске, простирающемся до 1914 года, средний ракетостроитель может, лишь наплевав на свои прямые обязанности, да и, в конце концов, за распространение информации в обществе зарплату получают совсем другие люди, и без них эта информация канет в бездну, даже если её источник и не будет осмеян на всю страну.

И потом, у нас ведь есть и добротные примеры. Вернер фон Браун в 1963 году заметил: «Эксперименты Годдарда с жидким топливом сэкономили нам годы работы и позволили довести до совершенства конструкцию "Фау-2" на годы раньше…» Коротко: в мире есть не только американская пресса. И благодаря ей фон Браун заинтересовался Годдардом и нашёл его ракетные патенты — в отличие от американских коллег учёного, позднее ориентировавшихся на указания самого фон Брауна и работавших под его началом.

Собственно говоря, Годдард это прекрасно понимал, заявив в 1937 году: «У них [немцев] должны быть планы по развитию ракетостроения. Когда же наши в Вашингтоне прислушаются к голосу разума?» Быть может, в конечном счёте именно европейская пресса, поместившая информацию об опытах Годдарда в любопытное сознание фон Брауна, позволила последнему сделать «Фау-2» до конца войны и терроризировать ею Лондон. А тут уж и обитателям пространства за вашингтонской кольцевой стало ясно, что пора браться за дело, — и фон Брауна увезли ковать оружие за океан. Всё правильно: тот, кто не хочет вовремя финансировать своих учёных и конструкторов, в конечном итоге будет прямо или косвенно оплачивать успехи чужих специалистов.

Так что европейская околонаучная пресса оказалась ещё туда-сюда, а вот американская выступила как «образованец», нахватавшийся верхов и полагающий, что это даёт ему основание троллить эйнштейнов и годдардов за незнание курса средней школы.

К корпоративной чести «Нью-Йорк таймс» стоит заметить, что всего через 49 лет после начала травли учёного и через какие-то 24 года после его смерти, а также всего через сутки после первой высадки людей на Луне это СМИ опубликовало опровержение, в котором резюмировалась редакторская колонка 1920 года и делался вывод: «Дальнейшие исследования и эксперименты… определённо подтвердили, что ракета может функционировать в вакууме так же, как и в атмосфере. Издание сожалеет, что совершило эту ошибку». Интересно, дошли ли эти сожаления по назначению?..

Александр Березин,
compulenta.computerra.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты