Неистовая верность

0

Сегодня белого генерала Петра Краснова одни считают героем, другие – предателем. Однако этого человека невозможно «втиснуть» в черно-белую схему. Ярый монархист, он считал единственно правильной жизненную формулу «за царя, за Родину, за веру» и в угоду своим принципам не церемонился в средствах.

Жизнь за царя

Петр Николаевич Краснов родился 22 сентября 1869 г. в семье потомственных генералов. Поэтому выбор профессии был для него предопределен с детства. Но не только «наследственность» привела Краснова в армию. Он был бойцом по духу, зову сердца, характеру. Военный до мозга костей, Краснов не умел сдаваться и, ввязавшись в войну, и на поле боя, и на страницах своих романов сражался до конца.

Главные противники генерала Краснова определились в 1917 году. Белый генерал Петр Краснов питал ненависть к красногвардейцам. Они разрушили все, что он любил, что ценил, и чему посвятил 50 лет жизни. Они устроили революцию, свергли царя, обрекли страну на политическую неопределенность и смуту.

Свою позицию Краснов обозначил в романе «За Чертополохом». Он писал: «Стали гибнуть лучшие люди. И когда они погибли, подняла голову… пьяная, паршивая Русь, все отрицающая, над всем смеющаяся, и сорвала в несколько часов остатки красоты былой Руси, Руси Царской. Руси Императорской… И стала советская республика…»

Эпоха перемен

Впрочем, генерала можно понять. Ведь «бытие определяет сознание». Месячный оклад генерала, командира дивизии накануне революции составлял 500 рублей. Батон же белой сдобы стоил 7 копеек, килограмм телятины – 70 коп., килограмм черной икры – 1 руб.80 коп. Но дело, конечно, было не только в деньгах. Когда военный человек верен присяге, заслуженно продвигается по службе, и может при этом комфортно существовать, то постулат «жизнь принадлежит царю, душа – Богу, честь – никому!» без компромиссов утверждается в сознании.

В новой же реальности все было сложно, порой унизительно и непредсказуемо. До лета 1917 года дивизия, которой руководил Краснов, еще воевала, и все было почти как при прежнем режиме. Но в тылу, на отдыхе, под влиянием красных агитаторов дивизия быстро превратилась в вооруженную банду. Со следующим воинским подразделением, которое возглавил Краснов, произошло то же самое. Дело дошло до того, что генерал стал бояться «родных» солдатиков. Как и многих других офицеров, они могли его просто прикончить.

«Я переживал ужасную драму, – писал генерал. – Смерть казалась желанной. Ведь рухнуло все, чему молился, во что верил и что любил с самой колыбели в течение пятидесяти лет — погибла армия. И все-таки надеялся… Думал, что постепенно окрепнет дивизия, вернется былая удаль — и мы еще… спасем Россию…»

Рейд отчаяния

Смутное лето 1917 года сменилось мятежной осенью. В октябре Временное правительство было свергнуто, большевики взяли власть в свои руки, а их противники взялись за оружие.

Краснов, естественно, был в числе последних. Получив телеграмму от Керенского, он двинул свой корпус на Петроград и с остатками верных частей целую неделю пытался овладеть «колыбелью революции» дабы удушить «младенца».

Под началом Петра Николаевича было всего 700 человек. Но и те вскоре поддались на агитацию и сдались большевикам, заодно сдав и своего командира.

А после ареста генерала произошел эпизод, который биографы Краснова описывают с диаметрально противоположных позиций.

Оппоненты белого генерала излагают события следующим образом: арестованный Краснов был освобожден под обещание «прекратить борьбу против Советской власти и трудового народа» – такой гуманный метод тогда широко практиковался. Но Краснов не собирался складывать оружие. Ведомый ненавистью, он тут же начал новое сражение. Следовательно, «нарушил» слово.

У поклонников же генерала своя версия. Согласно ей, Краснов обещания не давал, а просто сбежал из-под ареста. И стало быть, совесть его чиста.
Так или иначе, оказавшись на свободе, генерал Краснов направился на Дон, где с конца 1917 года набирало силу «белое движение».

На Дону

Краснов прибыл в Новочеркасск – столицу Войска Донского – в конце января 1918 года и сразу очутился в гуще событий.

Революционные настроения, дошедшие из столицы до кубанских окраин, к весне привели к быстрой «советизации» Дона. Однако тут же вспыхнули антибольшевистские протесты, на волне которых и возникла Донская армия.

Параллельно ей, за счет тысяч офицеров, прибывающих на Кубань из центральной России, генерал Деникин сформировал Добровольческую армию.

Тут же «крутились» и немцы. В феврале-марте 1918 г. Советские Украина и Россия заключили мир с Германией, по условиям которого республики должны были поставлять немцам продукты питания. Однако выполнить обязательства Украина и Россия не смогли из-за революционных событий. Поэтому Германия, для которой поставки ревизии имели жизненно важное значение, ввела свои войска в нужные ей регионы. Но не в качестве оккупантов, а в роли союзника местных политических сил. В Украине за плечами немцев к власти пришло правительство Скоропадского. На Дону возникло казацкое «государство», возглавил которое избранный казацким кругом генерал Краснов.

«Государь всея» Дона

Краснов согласился стать атаманом только при условии получения неограниченных полномочий. «Вы хозяева Земли Донской, я ваш управляющий, — сказал Краснов казацкому кругу. – Все дело в доверии. Если вы мне доверяете — вы принимаете предложенные мною законы, если вы их не примете — значит, вы мне не доверяете, боитесь, что я использую власть, вами данную, во вред войску. Тут нам не о чем разговаривать. Без вашего полного доверия я править войском не могу».

Надо отметить, что властью своей Краснов распорядился наилучшим образом. Он навел на вверенной ему территории идеальный (армейский) порядок и фактически превратил Дон в островок прошлой монархической жизни.

Пока паны дерутся

Но ситуация была такова, что достижения Краснова априори были обречены на провал. Ибо сражаться ему пришлось на два фронта. И если на явном в противостоянии с Красной армией, победа была вероятна и достижима. То на тайном – в противоборстве с Добровольческой армией – конфликт не имел для Краснова ни малейшей перспективы.

Дело в том, что обе белые армии поддерживали страны-противники по первой мировой войне. Антанта (политический союз России, Англии, Франции и др., образованный в 1904-1907 гг. для грядущего противостояния Германии) содержала Добровольческую армию. Донскую же спонсировали немцы.

Кроме того, между двумя белыми армиями существовали идеологические разногласия. Добровольцы были за либеральную, но единую и неделимую Россию. Ярый монархист Краснов защищал интересы сепаратистского Дона.

И все же, главной пружиной ситуации были международные интересы.

Во-первых, Антанта не могла допустить усиления влияния Германии. А такая угроза существовала.

Опираясь на поддержку 60-тысячной армии Краснова и других частей прогермански настроенной Южной армии (Воронежский, Саратовский и Астраханский корпуса) немцы могли открыть Восточный фронт и двинуться на Москву. В результате возник бы союз Германии и России, и исход войны стал бы непредсказуем.

В своем произведении «Всевеликое Войско Донское» генерал Краснов писал: «…по тогдашнему настроению и состоянию Красной армии, совершенно не желавшей драться с немцами… немецкие полки освободителями вошли бы в Москву. Тогда немецкий Император явился бы в роли Александра Благословенного в Москву, вся измученная интеллигенция обратила бы свои сердца к своему недавнему противнику. …В будущем явился бы тесный союз между Россией и Германией. А державы Согласия (Антанты) приняли все меры, чтобы не допустить этого».

Во-вторых, Антанте было не выгодно и вступление России в войну, из которой она уже вышла, подписав с немцами перемирие.

А такой вариант развития событий также имел место. Если бы Краснов и Деникин, невзирая на различие взглядов, договорились бы, и без помощи немцев, собственными силами пошли бы на Москву, то реальный шанс победить еще молодую «не разбушевавшуюся» революцию у них был бы. Ведь в июне 1918 года Добровольческая армия вместе с Донской уже разгромила почти 100-тысячную кубанскую группировку красных. И у этой победы могло быть продолжение. Но далее, преодолев внутренний раздор, Россия непременно бы продолжила участие в мировой войне и после победы потребовала бы свой кусок «мирового пирога». На который сейчас, после перемирия с немцами, уже не могла претендовать.

Кстати, вопреки рассказам о «немецких» корнях русской революции, существует и «английский след». Согласно этой версии Лондон, желая вывести из числа «пайщиков» союзную Россию, устроил заговор. После того, как с помощью генералов и сановников был низложен Николай II, а страна погрязла во внутренних разборках, вопрос об участии России в завершающейся войне отпал сам собой. Естественно, вместе с дивидендами, которые Российская империя заслужила, щедро полив кровью собственных солдат землю Европы.

К этому всему, любое самостоятельное действие генерала Краснова сулило проблемы, ибо могло нарушить так удачно завершающуюся для Антанты войну.

Германия, хоть уже и не воевала с Россией, тем ни менее удерживала свои гарнизоны на территории Российской экс-империи и, следовательно, не усиливала Западный фронт. В свою очередь Россия не могла участвовать в предстоящем переделе сфер влияния и, таким образом, весь «пирог» достался бы членам Антанты, в основном Англии и Франции.

Заложник ситуации

Так как Краснов в каждом из «пасьянсов» был ключевой фигурой, его следовало вывести из игры. Что и было сделано «руками» Деникина и его штаба.

Широко развернувшаяся идеологическая кампания против генерала Краснова основывалась на двух постулатах. Главным было сотрудничество с немцами. Ведь в глазах широкой общественности верный союзнической присяге, Деникин со товарищи воспринимался с одобрением, а вступивший в сговор с врагами-немцами Краснов был плох.

Таким образом, казацко-германский марш на Москву стал невозможен.

Вторым пунктом обвинений были диктаторские замашки и попирание свобод. Что сделало невозможным союз с либеральной Добровольческой армией и консолидацию белых сил.

В итоге, генерал Краснов, оскорбленный, попытался оставить пост. Но точку в противостоянии Деникина и Краснова поставила подписанная немцами в ноябре 1918 года капитуляция и спешная эвакуация германских войск с Украины и Дона. Без поддержки режимы Скоропадского и Краснова тут же были свергнуты.

Эмигрантские будни

Подав в отставку, Петр Николаевич больше не поднимался на столь высокие должности. Гражданскую войну проиграли уже другие царские генералы.
Весной 1920 года Краснов покинул Родину.

Но и в эмиграции он продолжал борьбу с коммунистами. Принимал участие в работе русских воинских организаций, сотрудничал с десятком газет, уделял много времени литературной работе, был основателем «Братства Русской Правды» – организации, более десяти лет занимавшейся подпольной работой в советской России.

Нападение нацистов на СССР Петр Краснов встретил с ликованием. Он писал: «Я прошу передать всем казакам, что это война не против России, но против коммунистов… Да поможет Господь немецкому оружию и Хитлеру!»

В сентябре 1943 года Краснов возглавил Главное Управление казачьих войск в составе германского вермахта и принял непосредственное участие в формировании казачьих частей для борьбы в составе Вермахта против СССР.

Возмездие

Хотя должность Краснова и была формальностью – фактически казаками командовали немцы – расплачиваться генералу пришлось по-настоящему.

В мае 1945 года он сдался англичанам, но был выдан советской военной администрации. Далее был путь в Москву, Бутырская тюрьма и смертный приговор.

Согласно стенограмме следственного дела, в своем последнем слове Краснов признал наказание заслуженным: «Я осужден за измену России, за то, что я вместе с ее врагами бесконечно много разрушал созидательную работу моего народа… За тридцать лет борьбы против Советов… Я не нахожу себе оправдания».

Но вряд ли эти слова были искренними. 76-летний генерал, полвека служивший идеалам своей России, не изменял ей никогда. Остался верен он и той ненависти, которую вызывала в нем чужая советская Россия.

Подготовила Елена Муравьева,
по материалам «Википедия», «Хронос», «Русская идея», «Русское национальное единство»

Поделиться.

Комментарии закрыты