Последнее пристанище царя

0

С 1917 года вороны над Царским Селом летают абсолютно безмятежно — не опасаясь попасть под венценосный выстрел, хотя внешне Александровский дворец, отреставрированный на грант Всемирного фонда памятников, сегодня выглядит почти так же, как и при Николае II.

Меняются и интерьеры. Практически один к одному восстановлены парадные залы, частично реконструированы личные апартаменты императорской семьи. И это только начало.

Посторонним вход разрешен

О чем еще говорить на царском крыльце? О роковой фрейлине Анне Вырубовой, о старце сомнительной святости Григории Распутине, о том, что в войну здесь вместе с гестапо квартировали два штаба — немецкий и испанской Голубой дивизии, о секретном военно-морском институте, который оккупировал императорские покои больше полувека…

Александровский дворец не попал под карающий бульдозер революции исключительно по воле трудящихся, проявивших массовый интерес к царскому быту и забросавших письмами советские инстанции. Сохранилась кинохроника 20-х годов, на которой граждане в кирзовых сапогах и гражданки в косынках по-хозяйски расхаживают в исторических интерьерах. Сегодня в Александровский дворец ходят не только те, кому стало душно в собственных малометражках, но и обладатели загородных усадьб — перенимают передовой опыт.

Руководящее кресло досталось нынешней хозяйке Царского Села Ольге Таратыновой от супруга Ивана Петровича Саутова, в буквальном смысле положившего жизнь на алтарь музея-заповедника «Царское Село». Еще совсем недавно посторонним вход в Александровский дворец был воспрещен, но Саутов ухитрился выпросить во временное пользование у моряков несколько помещений, в которых Глеб Панфилов собирался снимать фильм «Романовы. Венценосная семья». С его же легкой руки к созданию декораций были привлечены профессиональные реставраторы. Так были воссозданы Парадный кабинет императора и еще ряд помещений.

— Ольга Владиславовна, а как вы относитесь к последнему императору? — Вопрос был задан, когда мы проходили через Полукруглый зал, в котором впервые встретились еще цесаревич Николай и Алиса Гессенская. Ей было всего 12 лет. Просто потанцевали. А вот их вторая встреча все перевернула.

— На мой взгляд, он был человеком порядочным, очень хорошим семьянином, но не таким решительным и властным, как его отец. Между прочим, именно из Полукруглого зала царская семья уезжала в тобольскую ссылку. Просидели на чемоданах всю ночь, пили успокоительное, Николай выходил курить на террасу. Так что все это помещение пронизано тревогой, чувствуете, какая здесь аура?

— Видимо, Александра Федоровна — ваш любимый персонаж?

— Нисколько. Она до психоза была помешана на религиозной мистике, и ее роль в предреволюционный период, скорее всего, отрицательная — последняя императрица очень часто и не по делу вмешивалась в большую политику. Николаю, по всей видимости, приходилось очень несладко, и его пресловутая охота на ворон — это, как мне кажется, своего рода психотерапия.

В окна Полукруглого зала упирается главная аллея парка с цепочкой уходящих в пустоту следов. Да и само творение великого зодчего Джакомо Кваренги (Александровский дворец Екатерина II построила для своего любимого внука Александра I), несмотря на архитектурную изысканность, казалось пронзительно нежилым.

Между прочим, больше всего интерьеры пострадали не от революционных матросов и не от войны. Все случилось несколько позже, когда Александровский дворец на 150-летие Пушкина временно передали Пушкинскому дому. Портреты Александра Сергеевича не смотрелись в модерне, и все было тотально переделано под некое подобие классицизма с социалистическим акцентом.

Вообще считается, что и Романовы не отличались изысканным вкусом. Причем не только последняя императорская семья, породившая всенародный спрос на яйца Фаберже, но и их венценосные предшественники. Например, у Императорского дома имелся свой Никас Сафронов — придворный живописец Франц Крюгер, прозванный Лошадиным Крюгером за умение портретировать венценосных особ верхом.

Тень Марии-Антуанетты

В жилой половине не осталось бы ни одного подлинного экспоната, если бы не изобретательность довоенного хранителя «Царского Села» Анатолия Кучумова. По плану эвакуации ему было позволено вывезти из двух дворцов — Екатерининского и Александровского — только 303 предмета. Но Анатолий Михайлович проявил музейную хитрость — использовал в качестве упаковочного материала одежду императорской фамилии и прочую артефактную мануфактуру. Только благодаря его находчивости сохранился гардероб Александры Федоровны, мундиры Николая II и мундирчики наследника, вид которых, как утверждают, до слез растрогал Святейшего Патриарха Кирилла. А вот светская публика чаще обращает внимание на уланский мундир дочери Николая II великой княжны Татьяны — талия поизящнее голливудской будет.

— Просто жрать не давали! — пояснил женский голос из-за спины, явно измученный диетами. — Романовы собственных детей вообще не баловали, это у них династическое.

Действительно, побудку в Александровском дворце объявляли ровно в семь утра, и после легкого завтрака начинался учебный процесс. Ванные для себя царские дети наполняли сами — воду носили ведрами, и, кроме наследника, своих комнат ни у кого не было, старшие девочки — по разным отзывам, очень милые существа — до последнего своего часа спали на раскладных походных кроватях.

На самом деле покои наследника и великих княжон находились не в проходных анфиладных комнатах, а на втором этаже. На ночь в коридоре у императорского кабинета располагался караул, и Николаю, чтобы пройти на детскую половину или к Александре Федоровне, приходилось пользоваться антресолями.

Единственным, кроме ближайших родственников, конечно, кто свободно захаживал на эту половину, был Распутин. Однажды гувернантка царских детей Софья Тютчева застала его в детских спальнях, когда он будто бы благословлял великих княжон на сон грядущий. Естественно, тут же донесла царю, который уже знал, что по империи ходят карикатуры, на которых были отображены отношения старца с девочками, Анной Вырубовой и самой императрицей. Реакция была неожиданной: по настоянию Александры Федоровны из дворца изгнали саму Тютчеву.

Дочь главноуправляющего императорской канцелярией Анну Танееву, которую сама императрица сосватала за старшего лейтенанта флота Александра Вырубова, не жалуют и сейчас. Считается, что она была злым гением не только царской семьи, но и Российской империи. В ее «послужном списке» числятся оргии, политические интриги, финансовые махинации и много чего другого. За минувшее столетие только один человек — товарищ прокурора Екатеринославского окружного суда Владимир Руднев, хоть и весьма наивно, попытался реабилитировать доброе имя любимой фрейлины императрицы. После отречения он по заданию чрезвычайной комиссии, созданной Керенским, допрашивал Вырубову в Петропавловской крепости. И как-то там выяснил, что старлей Вырубов был импотентом и вообще садистом-извращенцем, поэтому, дескать, Анна Вырубова осталась невинной. Стало быть, ничего не было, а слухи о своей интимной близости с представителями царской фамилии и двора распространял сам «негодяй Распутин»…

Таковы дела минувших дней. Кстати, по свидетельству очевидцев, в отличие от Алисы Анна Вырубова была не очень привлекательна, очень неумна и страшно болтлива — не умела хранить ни свои секреты, ни императорской семьи. А ее фантастическая близость с императрицей объясняется исключительно совпадением характеров, обоюдным пристрастием к религиозной мистике и музицированию. И все-таки это не главное. Как представляется, в первую очередь Александру Федоровну и Вырубову сблизила тотальная нелюбовь к ним обеим всего российского общества и Дома Романовых в частности. Мария Федоровна (величественная Дагмар) вообще не жаловала немцев, что не являлось таким уж большим секретом. Поэтому великий князь Николай Михайлович еще в 1916 году, нисколько не таясь, отписал ей: «Вся Россия знает, что покойный Распутин и А. Ф. одно и то же. Первый убит, теперь должна исчезнуть и другая…»

В общем, так оно и вышло… И тому, как прозрачно намекают сотрудники музея, было мистическое предзнаменование. В Версале Алисе понравился гобелен работы Марии Виже-Лебрен, на котором была изображена угодившая под нож гильотины Мария-Антуанетта. Поскольку Франция уже была республикой, просто так снять гобелен со стены даже президент не имел полномочий. Заказали копию, которая и сейчас висит в Угловой гостиной.

Еще среди музейного персонала ходят слухи, будто во дворце иногда слышится достаточно звонкий лай любимой собачонки великой княжны Анастасии — шпица по прозвищу Швыбзик. А откуда-то снизу доносятся крики, стоны и револьверные выстрелы. По преданию, группа офицеров, пробиравшихся по царскосельским подземельям, чтобы спасти императорскую семью, была уничтожена охраной, а вход в подвалы замуровали. Но все эти легенды, как и ничем не подтвержденные пересуды о секретном царскосельском метрополитене, вызывают у специалистов ироничные усмешки. А вот история с тайником Александры Федоровны, где она хранила свои драгоценности, — исторический факт.

Как известно, перед отправкой в Тобольск Романовы раскурочили фамильные драгоценности, драгметалл оставили в тайничке, а камни на черный день были зашиты в корсеты великих княжон — вот почему пули в подвале Ипатьевского дома и отскакивали, пришлось добивать штыками. И вот что любопытно: ни революционные матросы, ни переметнувшийся на сторону красных императорский конвой, ни чекисты, которые устроили в Александровском дворце санаторий НКВД, так и не добрались до остатков императорской роскоши. А вот немцы, когда заняли Пушкин, обнаружили тайник практически сразу, что было тут же истолковано как еще одно подтверждение тесных контактов Александры Федоровны со своей исторической родиной.

Романовы считали каждую копейку

Самое поразительное, что особой роскоши в царских покоях мы не обнаружили. Исчерпывающие пояснения дал главный специалист музея-заповедника по связям с общественностью Юрий Думащин: «И не ищите. Начиная с Екатерины Великой, рачительной немки, все Романовы считали каждую копейку!» Подтверждение этих слов мы получили в так называемых Агатовых комнатах, входящих в ансамбль Камероновой галереи, где только в марте начались реставрационные работы. Мы увидели покои, перед которыми знаменитая Янтарная комната — что бижутерия в сравнении с бриллиантами.

Но дело не только в бережливости царской семьи. После войны порядка шести тысяч исторических раритетов из Александровского дворца оказались в других музеях, в первую очередь в музее-заповеднике «Павловск». И в Эрмитаже, который по сути своей нечто вроде сборной солянки из всех музеев страны. Например, Зимнему дворцу достались практически все иконы последней императрицы — более 800 предметов хранения, которые составили основу эрмитажной коллекции русского серебра конца XIX — начала XX века. Дело в том, что во время эвакуации в первую очередь вывозили и распихивали по другим музеям драгметаллы и бронзу — в качестве стратегического сырья.

По доброй воле расставаться с уже прижившимися на новых местах экспонатами никто не хочет. И вообще, как предполагает Ольга Таратынова, даже заикаться о внутриведомственной реституции не стоит. Предпочтительнее другие варианты. Например, заказывать копии и менять их на подлинники у коллег, которые, хочется верить, ради исторической достоверности все-таки пойдут навстречу. Другой вариант — искать замену на аукционах. Но это палка о двух концах. Как только становится известно, что на торги выставляется вещь, принадлежавшая царской семье, цена вырастает в геометрической прогрессии. Таких денег у музейщиков, конечно, нет. В результате лот достается или иностранцам, или своим же олигархам. И, к сожалению, меценатов среди них немного…

Олег Одноколенко,
«Итоги»

Поделиться.

Комментарии закрыты