Последний часовой Гитлера: "Я ни о чем не жалею"

0

В центре Берлина, недалеко от бундестага и Бранденбургских ворот, во дворе обычного жилого дома есть место, где закончился Третий рейх: бункер, в котором 30 апреля 1945 покончили с собой Адольф Гитлер и Ева Браун.

Фантом власти

Когда-то здесь был внутренний двор и сад новой рейхсканцелярии, под которым и находилась самая глубокая часть бункера. Теперь – дорогое жилье, паркинг и место для прогулок с детьми. Но земля до сих пор скрывает в себе толстые бетонные стены.

Долгое время об этом месте предпочитали не вспоминать. Даже информационный стенд для туристов здесь поставили только недавно. Ведь тут был бункер человека, который 1 сентября 1939 года начал Вторую мировую войну.

Между тем всего в нескольких километрах отсюда, в тихом пригороде Берлина живет свидетель последних дней руководства нацистской Германии.

95-летний Рохус Миш – последний живой человек, лично знавший Гитлера. С 1940 года до конца войны Миш выполнял обязанности телохранителя, курьера и телефониста фюрера.

Сегодня Рохус Миш, чей адрес и телефон не найти в справочниках, живет на улице с цветочной названием в том же домике, который принадлежал родителям его жены еще до войны. Сам он рано стал сиротой: отец, солдат Первой мировой, скончался от ран в день, когда родился его сын; рано от чахотки умерла мать. Миш выучился на художника и до войны, как, впрочем, и после, зарабатывал, рисуя рекламы и афиши.

За два года до начала Второй мировой его мобилизовали – благодаря росту и безупречным физическим данным он попал в СС и как воин 1-й дивизии Ляйбштандарту СС "Адольф Гитлер" принял участие в аншлюсе Австрии, оккупации Чехословакии и польской кампании. После ранения под Модлином его перевели в тыл, а в 1940 году благодаря физическим данным отобрали в личную охрану фюрера.

Следует заметить, что Миш никогда не был идейным нацистом или членом НСДАП. Более того, семья его супруги всегда убежденно поддерживала социал-демократов. Мишу даже пришлось задействовать свои связи, чтобы спасти дядю жены из концлагеря "Заксенхаузен", которого посадили за участие в рабочем движении.

Свидание с историей

Я коротко нажимаю кнопку "Р.Миш". Дверь приоткрывается. Вот он стоит, опершись на коляску, с которой ходит по комнате: уменьшенный старостью, сгорбленный старик; но большие руки и голова выдают его бывшие пропорции.

Говорит он глухо, с паузами и не всегда разборчиво, но страстно; иногда не реагирует на вопросы и продолжает говорить дальше, но взгляд имеет еще ясный, временами – даже очень.

После выхода книги воспоминаний "Последний свидетель" он стал знаменитостью среди историков, журналистов и просто любопытных. Ежедневно к нему приходит по несколько гостей, приезжающих со всего мира. "Посетители добивают мое здоровье!" – эту фразу он повторяет во время нашего разговора постоянно.

"Обычно после выхода книга еще два года лежит на полках, а моя – сразу разошлась, – говорит Миш. – Люди мне только хорошее о ней говорят. Даже говорят, что ее нужно изучать в школе".

В его комнате несколько стульев в потертой кожаной обшивке вокруг круглого стола, шкаф, плоский телевизор. В углу – несколько фотографий, среди которых и любимый цветной снимок жены, сделанный в резиденции Гитлера "Оберзальцберг".

На стене – несколько больших картин, на одной из них нарисована рeйхсканцелярия, ракурс из сада. На этой картине хозяин еще раз объясняет расположение бункера.

– Это было мое рабочее место, – рассказывает телефонист Гитлера. – Никто не мог догадаться, где бункер, ни Советы, ни англичане. А вход был прямо из дома Гитлера в старой рeйхсканцелярии. Я был не единственный, кто там работал и находился почти постоянно, даже тогда, когда Гитлер со всеми попрощался и отпустил большую часть персонала перед самоубийством.

Остальные приходили и уходили себе, туда-сюда. А я оставил бункер только, когда Геббельс сказал мне: "Вы свободный человек, у вас нет больше обязанностей". Тогда я открыл коммутатор и ушел оттуда. Оставался только техник, который должен был обеспечивать жизнедеятельность бункера (в так называемом "предбункере" находилось много гражданских. – Р.Г.).

– Геббельс еще был жив?

– Да, Геббельс еще был жив.

Считается, что Геббельс покончил с собой 1 мая, на следующий день после Гитлера. Однако о точном времени и способе самоубийства единого мнения нет. Миш же утверждает: когда поздно ночью 2 мая он покинул рейхсканцелярию через подвальное окно и отправился искать спасения в метро, Геббельс был еще жив.

Критикует Миш и такие фильмы, как "Бункер" ("Der Untergang"), в которых находит массу ошибок. Наконец, именно он – последний, кто видел ботинки мертвого Гитлера, торчащие из-под попоны, когда того несли на сожжение. Последний, кто видел, как жена Геббельса раскладывала пасьянс в аппаратной спустя несколько минут после того, как собственноручно отравила шестерых своих детей. Их он, кстати, причисляет к жертвам Третьего рейха и предлагает чтить их память, чем  навлекает на себя много критики.

Конечно, за 5 лет службы в ближайшем окружении Гитлера были не только эти жуткие моменты. Однажды ночью телефонист Миш принес сообщение, чтобы, как обычно, положить их на стол в гостиной фюрера. Уже уходя, заметил, что на диване кто-то лежит. Это была… Ева Браун в ночной рубашке. Несколько минут они смотрели друг на друга, потом она прислонила палец к губам, прося не поднимать шума, и Миш вернулся в аппаратную. "Это же была девушка фюрера!"

Гитлер в быту: "Он не был монстром"

Обершарфюрер Миш выполнял разные задачи: обеспечивал охрану фюрера, налаживал телефонную связь, выполнял личные поручения и курьерскую доставку. Именно благодаря этому он избежал возможной гибели во время покушения на Гитлера 20 июля 1944 года.

– Когда вы сейчас вспоминаете Гитлера, каким он вам запомнился?

– Гитлер не был монстром. Это был вполне обычный, нормальный человек. Постоянно переедал сладостей, был мягок с подчиненными, а когда его огорчали споры с генералами, то слушал лирические шлягеры в исполнении своего любимого певца Йозефа Шмидта. Когда он выступал как лидер партии на партийных съездах, на митингах, он преображался: тогда он был революционером. Но в государственных делах это был обычный глава государства.

С Гитлером его часовой бывал и в ставке "Вервольф" под Винницей.

– Что вам запомнилось из тех времен на Украине?

– Некоторые выполняли работы для «Вервольфа». Мы брали у местных крестьян продукты, например, подсолнечное масло (в своей книге Миш называет это масло "божественным" [herrlich]и вспоминает, что даже отсылал его домой как подарок. – Р.Г.).

– А как доставали?

– Покупали, выменивали. Например, за масло мы давали соль.

– А как вы находили общий язык с местными?

– Многие понимали немецкий, особенно старики.

– А какие были контакты между Гитлером и Сталиным, что вы об этом помните?

– Мы мало этим интересовались. Скажу, что бункер Гитлера появился после визита Молотова (в ноябре 1940 г. – Р.Г.). Тогда англичане организовали один из первых налетов, бомбардировщика засекли над Люнебургом. Пришлось заботиться еще и о безопасности Молотова. И тут выяснилось, что единственный надежный бункер в Берлине принадлежит частному отелю. Этого Гитлер не мог стерпеть и приказал строить государственный бункер только для высшего руководства.

Круглый стол посреди комнаты весь завален конвертами и пакетами. "Вот, здесь книжка. И вот тут книжка. На все я должен дать ответ, подписать и отправить обратно. Поэтому я не очень рад посетителям – они не дают мне успеть ответить на все эти письма. Посетители добивают мое здоровье!.. Люди пишут отовсюду, из Австралии, Канады, Новой Зеландии. Вот это из России", – показывает мне он. Рыхлый пакет с переводом книги "Последний свидетель", внутри еще несколько книг, какие-то альбомы с иконами. Обратный адрес: Череповец.

"Мне особенно много пишут из России. Россияне сегодня честнее говорят о войне, чем немцы. В Германии об этом запрещено говорить. Но это история. Хорошая история, плохая история – но история. Историю нельзя разрушать, как разрушили тот бункер. Ее нужно знать, говорить о ней. Немцы же только обвиняют сами себя и тем себя губят".

Меня настораживает последняя фраза. Боюсь, что Миш не чувствует вины за миллионы жертв нацизма. Он говорит: "Тогда я не знал ничего. Я был всегда рядом с Гитлером, а он никогда не бывал в концлагере".

Упорные показания ближайшего круга фюрера, что они не слышали об истреблении народов, и что Гитлер и сам не был в курсе, похоже на круговую поруку. Кажется почти невероятным, что можно было жить в Третьем рейхе, видеть антисемитскую пропаганду – и не знать, не понимать, что происходит.

Может, это просто слабость – не признавать вину в пассивном попустительстве преступления? Именно та слабость, из-за которой родная дочь сейчас так неохотно контактирует с Мишем.

"В мире вновь неспокойно, как и тогда"

– Стал мир лучше теперь?

– Нет, все тот же. Я считаю, теперь уже идет Третья мировая война. Посмотрите на арабские страны, что там творится! Масштабы еще маленькие, сегодня двадцать, завтра – тридцать убитых. Но эта война, которая не прекращается. В мире вновь неспокойно, как и тогда.

Посреди разговора приходит соседка Гидельгарда, ухаживающая за стариком. Она дружелюбная, но волнуется за своего подопечного: видно, ей не нравится, что разговор затянулся. "Он вообще недавно как из больницы, не очень хорошо себя чувствует, – говорит она. – И уже сегодня было трое посетителей. Оставайтесь, но недолго".

"Я понимаю ваш интерес, – говорит Миш. – Увидеть последнего свидетеля конца Третьего рейха. Однако последним настоящим свидетелем событий был Отто Гюнше, личный адъютант Гитлера. Он присутствовал на встречах Гитлера. Он и сжег его".
 
– Господин Миш, – на прощание спрашиваю я, – вы о чем-то жалеете в своей жизни?

– Я не жалею ни о чем. Это была война, а я был солдат. Кто-то должен стрелять из танка, кто-то подбивать самолеты. Я был телефонистом Гитлера.

Роман Горбик,
"Историческая правда"

Share.

Comments are closed.