Позолоченный век Елизаветы Английской

0

«Я знаю, у меня тело слабой и беспомощной женщины, но у меня сердце и желудок короля…» – вещала Елизавета Тюдор в 1588 г. в Тильбюри, благословляя английский флот на сражение с испанской Великой Армадой. Однако вдалеке от пестрых лент славословий, наедине с темным венецианским зеркалом, остается растерянная и смертельно уставшая женщина, судорожно теребящая бесполезную мантию. Сама-то она отлично знала, кто заказывает погоду в Англии: всеми государственными делами ведал несносный старикашка лорд Сесил. Ей же оставалось только ждать и надеяться, и в этом искусстве она не знала равных.

«Лучше одинокая нищенка, чем замужняя королева»

Не дождавшись идеального правителя, каждый народ рано или поздно его выдумает, пусть даже придется переписать историю заново, подменив унылую реальность красивой сказкой. Во Франции воспевают Короля-Солнце, в России – Петра І, а в Англии боготворят Елизавету Тюдор, «королеву-девственницу», готовую, подобно Жанне Д’Арк, защищать родной берег с оружием в руках наравне с мужчинами. «Для счастия Отчизны она до преклонных лет доживет, и много дней над нею пронесется, и ни один не минет без того, чтобы подвигом благим не увенчаться», – с восторгом писал Уильям Шекспир. Тем не менее, историю пишут не стихами, а прозой. Почти во всем, за исключением религии, финансов и престолонаследия, Ее Величество полагалась на Тайный совет, не желая брать дурного в голову, но за корону держалась крепко – в то жестокое время это был едва ли не единственный способ выжить.

Этот урок Елизавета усвоила еще в детстве. Будущая королева появилась на свет 7 сентября 1533 г. – дитя скандальной связи короля Генриха VIII и красавицы Анны Болейн. Ей было всего три года, когда неумолимый отец казнил ее мать. Анну любили все, но никто не посмел за нее заступиться, зато король-самодур, всеми ненавидимый, дожил до глубокой старости – с короной шутки плохи.

Потом полчища историков будут гадать, почему Елизавета Английская отвергала все предложения руки и сердца, даже когда союз сулил политическую выгоду. Кто только к ней не сватался! Шведский кронпринц Эрик, русский царь Иван Грозный, австрийский эрцгерцог, французский король и два принца крови из династии Валуа – каждый получал пространный уклончивый ответ, а сама Елизавета, обнадеживая то одного, то другого монарха, довольно успешно балансировала между сильнейшими государствами Европы.

Тем не менее, по мнению современных историков К. Хэйга и К. Эриксона, конфликта с Испанией можно было избежать, прими Ее Величество руку и сердце Филиппа II. Парламент предусмотрел в брачном договоре непременное условие отказа жениха от английского престола, однако Елизавета заявила, что «лучше одинокая нищенка, чем замужняя королева». Слишком глубокие корни пустил в ее душе вечный страх оказаться во власти мужского вероломства. Между тем, мало было разгромить Великую Армаду в 1588 г., когда англичан выручила буря – позже испанцы засылали к английским берегам еще две флотилии, ничем не уступавшие прежней, и рано или поздно, безусловно, добили бы Туманный Альбион, не скоси короля удар в 1599 г. К облегчению Елизаветы, Филипп III оказался слабовольным прожигателем жизни…

Встреча в Тауэре

Жесткую логику королеве с успехом заменяла интуиция: сталкиваясь с непреодолимыми обстоятельствами, она предпочитала не бросаться в омут, а выжидать, пока все как-нибудь само не образуется. Этому ее тоже научили с детства. Очутившись в опале, мачеха принцессы Елизаветы Екатерина Парр увезла девочку в имение Хетфилд, подальше от лондонских страстей. Хотя Генрих VIII, уступая давлению своей новой фаворитки Джейн Сеймур, сумевшей родить долгожданного мальчика, объявил дочь незаконнорожденной, вокруг десятилетней принцессы уже начали увиваться честолюбивые кавалеры.

Когда Екатерина Парр бежала в Италию, чтобы не закончить дни на плахе, к девочке попытался присвататься даже законный супруг беглянки Томас Сеймур. Стареющего короля одолевали недуги, воля его ослабела, и ловкий царедворец убедил его признать за Елизаветой право на трон: ей предстояло царствовать после младшего брата Эдуарда и сводной сестры Марии. Молодой король Эдуард VI оказался слаб здоровьем и скончался спустя полгода после коронации, а жестокую Марию Тюдор, фанатичную католичку, воспитанную в традициях испанского двора, англичане невзлюбили сразу. Поэтому сэр Томас полагал, что восхождение Елизаветы на престол можно ускорить. К счастью, у принцессы достало ума противостоять соблазну, но в то же время, не желая терять покровительства влиятельной персоны, она не решалась озвучить отказ и тянула время, притворяясь, будто не понимает, о чем речь. Вопрос решился сам собой: в 1549 г. заговор был раскрыт, а сам сэр Томас взошел на эшафот.

Попав под подозрение, юная принцесса так умело разыграла роль глупенькой милашки, увлеченной лишь нарядами и балами, что ее перестали принимать всерьёз. И лишь немногие знали, что девушка вовсе не глупа: Елизавета легко усваивала иностранные языки, писала стихи, а от скуки и меланхолии ее спасало очень необычное увлечение – переводить на английский, французский и итальянский языки сочинения античных философов.

Пять лет шаткого покоя – и жизнь принцессы снова висела на волоске: в 1554 г. взбунтовались ирландские протестанты, недовольные притеснениями, а Мария отчего-то решила, что здесь подсуетилась юная принцесса – и королевские стражники сопроводили Елизавету в Тауэр.

Тем временем в знаменитой тюрьме томился другой заключенный – молодой Роберт Дадли, сын изменника, не пожелавший отречься от отца. Увидев во дворе каземата печальную молодую даму, он, известный волокита, конечно же, не остался в стороне. На оставшиеся деньги Роберт подкупил коменданта, чтобы он отнес узнице букет фиалок и романтическое письмо – если умирать, то красиво! Елизавета ответила неизвестному поклоннику в своей привычной уклончивой манере, но, тем не менее, решила продолжить знакомство.

Растроганный комендант, жалея смертников, великодушно разрешил им прогулки по галерее. Едва ли не впервые Елизавета испытала любовь, не приправленную страхом, – если ей и уготовано погибнуть, то только от руки палача, а не по приказу «милого Робина». Однако через два месяца Мария, чувствуя приближение смерти, отпустила Елизавету на свободу и, желая загладить вину перед сводной сестрой, завещала ей английский престол.

«Здесь будет только одна госпожа»

В ноябре 1558 г. англичане отметили коронацию Елизаветы небывалыми гуляниями, надеясь, что темные времена Кровавой Мэри никогда не вернутся. Надежды оправдались – молодая королева немедленно восстановила англиканскую церковь Генриха VIII, а через четыре года мудрый министр Уильям Сесил разработал новый символ веры: потребовалось всего 39 статей, чтобы с Реформацией в Англии было покончено. Естественно, и со стороны протестантов находились фанатики, недовольные уступками католицизму, но горячие головы быстро остудил Тауэр. Зато народ ликовал: пока во всей Европе пылали костры, англичане спокойно пахали землю, пасли овец, пряли, ткали и осваивали морские просторы, готовя почву для промышленной революции, создавшей Британскую империю.

Но больше всех радовался Роберт Дадли. Лишенный всех владений, он полагал, что возвысится без труда, обольстив легкомысленную женщину, но Елизавета жестко осадила бывалого ловеласа: «Здесь будет только одна госпожа, и никакого господина!» Что же, должность главного конюшего и титул графа Лестера – тоже неплохо. Но стоило Дадли завести разговор о женитьбе, как королева ловко увиливала от неприятной беседы, не говоря ни «да», ни «нет» – ей нравилось играть в невесту, поддразнивая «милого Робина» мимолетным флиртом с другими вожделеющими царедворцами. Елизавета наслаждалась утонченными комплиментами и изысканным ритуалом ухаживания, но замуж, само собой, не собиралась. Гордый Дадли скрипел зубами, но терпел: на молодую королеву давил парламент, и бежать ей было некуда: либо произвести на свет наследника, либо назначить преемника. Однако Елизавета ловко ускользнула из ловушки, заключив ритуальный брак со своей страной, что давало ей право умереть девственницей. Само собой, в невинность искусной кокетки никто не верил – но молчание, как говорится, золото. В 1587 г. один лондонский дурачок посмел назваться сыном целомудренной королевы от непорочного зачатия и начал исцелять горожан наложением рук – и закончил свои дни на виселице.

Роберту ничего не оставалось, кроме как продолжать комедию. Но граф Лестер не учел одного: мнительная королева развела целую армию соглядатаев. Один из них донес, что «милый Роберт», узнав о сватовстве Филиппа II, завел с испанским королем тайную переписку, обещая защищать интересы Мадрида, если только Филипп убедит Елизавету стать его женой. От Дадли следовало избавиться, но как избежать скандала?

Подходящий случай подвернулся вовремя: при загадочных обстоятельствах погибла леди Эми Робсарт, законная супруга Роберта, с которой он грозился развестись. Когда ее нашли под лестницей со сломанной шеей, подозрения сразу пали на неверного мужа, и королева, якобы опасаясь слухов, отослала Дадли со двора. Еще бы! Не пристало государыне потакать своим слабостям, если английский посол лорд Трогмортон жалуется, что у него «каждый волос вставал дыбом» от того, что говорят в Париже о его повелительнице. Между тем, судя по заключению современных экспертов-криминалистов, Роберт был совершенно невиновен. Леди Робсарт угасала от рака груди, а метастазы, поразившие верхние отделы позвоночника, настолько истончили костную ткань, что всякое резкое движение грозило переломом шейных позвонков.

«Мертва, но не погребена»

Роберт Дадли скончался в 1588 г. и уже не увидел, как 56-летняя Елизавета утешилась с его сыном, даровав красивому юноше титул графа Эссекса. К сожалению, амбиции юного лорда бежали впереди ума. Впервые Ее Величеству изменило знаменитое английское хладнокровие: когда юнец, проваливший два похода на Ирландию, ляпнул в парламенте очередную глупость, королева залепила ему оплеуху. Чтобы отомстить за свой позор, Дадли-младший связался с шотландскими заговорщиками, мечтавшими возвести на трон своего ставленника Джеймса Стюарта.

Когда над возлюбленным взметнулась секира палача, Елизавета еле слышно прошептала: «Мертва, но не погребена…» До этого она никогда не подписывала смертных приговоров.

Привыкнув к лести и хвалебным мадригалам придворных поэтов, государыня не любила выходить из тщательно отрепетированного образа благодетельницы и заступницы. Для непопулярных мер всегда находился козел отпущения! Стоило Елизавете со скорбным видом посетовать на человеческое коварство, как поблизости тут же обнаруживался рыцарь, готовый подставить сильное плечо – и неважно, что мавр, сделавший дело, всегда попадал в немилость. Так было и с Марией Стюарт, которая умудрялась плести интриги, даже сидя под домашним арестом. Пытаясь отыскать ответ в печальных глазах государыни за туманной беседой о судьбе шотландской королевы, лорд-канцлер Дэвисон подписал Марии смертный приговор, а потом отправился в темницу.

После казни Эссекса Елизавета ничем не выказывала печали. Осенью 1602 г. она произнесла одну из своих лучших речей: «Я восхищена тем, что Бог сделал меня инструментом утверждения его правды и славы и защиты его королевства от опасности, бесчестья, тирании и угнетения. И, несмотря на то, что вы имели и, возможно, будете иметь много более могущественных и мудрых монархов, вы никогда не имели и не будете иметь ни одного такого же заботливого и любящего». И хотя голос правительницы не дрогнул ни разу, многие почему-то ощутили: это – прощание. А спустя неделю фрейлины с ужасом обнаружили свою повелительницу распростертой на полу в беспамятстве.

Через два дня Елизавета опомнилась, но о сказочной Королеве фей напоминала лишь осыпавшаяся пыльца и сломанные крылья: взорам придворных предстала всклокоченная старуха с безумными глазами, даже в постели не желавшая расставаться с короной и мантией. Агония длилась недолго: 24 марта 1603 г. Елизавета Английская навсегда простилась со своим королевством. Многие искренне рыдали, оплакивая лихое время, когда безвестный, но храбрый капер мог стать джентльменом. А за стенами дворца толпились сотни нищих, согнанных с земли заграждениями фабрикантов – королева не решалась ссориться с «новыми дворянами», которые итак роптали на высокие налоги. Увы, за 45 лет правления королевские наряды и драгоценности опустошили казну. Однако разбираться с горьким послевкусием «золотого века» пришлось уже новому монарху – тому самому Якобу I, которого спешил возвести на трон Эссекс. Король и вправду старался, как мог – и не его вина, что предки, не казавшие носа из шотландских болот, не обучили его государственным делам. «Елизавета была королем, а Джеймс стал королевой», – зубоскалили придворные, скуки ради сотворившие себе кумира. А что им еще оставалось?

Подготовила Анабель Ли,
по материалам hrono.ru; bibliotekar.ru; peoples.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты