Русский Дюма

0

Вам о чем-нибудь говорит фамилия Немирович-Данченко? Конечно, скажете вы. Владимир Иванович Немирович-Данченко был выдающимся театральным режиссером начала ХХ века, лучшим другом не менее выдающегося режиссера К. Станиславского.

Только мало кто знает, что у Владимира Ивановича был родной старший брат Василий, литературная деятельность которого волновала умы всех россиян в конце XIX — начале XX в.

«Немировича» знали все

В то время русский писатель Василий Немирович-Данченко был необычайно популярен: «В России нет грамотного человека, который не знал бы В. И. Немировича-Данченко. Несколько поколений русских читателей выросли на его книгах. "Немировича" знали все: от солдата до царя, от семинариста до митрополита, от гимназиста до Плеханова», — так писала о нем эмигрантская газета «Русское эхо». Автор более 300 произведений, получивший от современников прозвание «русский Дюма», он, тем не менее, оказался незаслуженно забытым на родине.

Родился Василий Иванович 5 января 1849 г. в г. Тифлисе Российской империи (ныне г. Тбилиси) в русско-армянской семье. Поскольку отец его был русским офицером, то мальчик все детство провел в походной обстановке. А потом, когда подрос, решил пойти по стопам отца и поступил в Александровский кадетский корпус в Москве.

Поскольку наследственную любовь к военному делу постепенно начала побеждать всепоглощающая страсть к литературной деятельности, то Василию ничего не оставалось делать, как стать военным корреспондентом на период военных действий. Так как Российская империя в то время вела бесконечные войны, то, вооружившись пером и бумагой, Василий прошел через многие горячие точки. Русско-турецкая война 1877—1878 гг. окончилась для него изданием сборника его корреспонденций «Год войны», который приобрел европейскую известность.

Сражаясь за свободу Сербии, он получил и орден Святого Георгия, и турецкую пулю. Война на Балканах (в Болгарии) отмечена им значительным романом «Боевая Голгофа». Русско-японская война 1904—1905 гг., которую Немирович-Данченко называл «слепой», выдала «на гора» из-под его пера несколько книг рассказов, очерков и роман «На братских могилах», а I мировую войну он увековечил романом «Под дамокловым мечом».

Но не только войны вдохновляли писателя на литературный подвиг. Была у него еще одна маленькая, но пламенная страсть – путешествия. Поскольку Василий Иванович много ездил по России и странам Европы, то свои путевые записки он впоследствии издал как художественно-этнографические очерки («За Северным полярным кругом», «Беломоры и Соловки», «У океана», «Лапландия и лапландцы», «Затерянные в океане» и еще немало других), за что, собственно, безоговорочно был принят в члены Русского географического общества. К слову сказать, читатели восприняли его «исследования» как художественные картины.

Иван Тургенев его очерки называл живыми и содержательными, и всегда отмечал умение Немировича-Данченко придать описанию беллетристическую форму и вызвать интерес у читателя свежестью изображения. Например, его произведение «Гроза» – это самые настоящие военные приключения. В книге много провокаторов, героев, страстной любви и таких подвигов, что ни один из читателей не остался равнодушным. Более того, книги Немировича-Данченко всегда читали и имели в своих библиотеках Александр II, Карл Маркс, Некрасов, Толстой…

Вообще, Василий Немирович-Данченко как писатель отличался высокой плодовитостью: 140 томов напечатанного, 4 собрания сочинений, некоторые его книги переиздавались по 10 раз! Недаром Салтыков-Щедрин сказал о нем: «Немирович работает днем, а Данченко — ночью…» Один из критиков, «поддержав» дружеское замечание М. Горького о том, что «вредно писать так много», однажды сказал: «Василий Иванович пишет так много, что иногда — хорошо». И даже в эмиграции Василий Немирович-Данченко был одним из самых издаваемых писателей. Причем, темы, на которые он писал, были весьма разнообразны. Это и документальные зарисовки, и путевые заметки, и христианство, и нравственность. Кстати, его рассказы для детей Лев Толстой даже рекомендовал в хрестоматию.

«Не нам судить грозу и бурю…»

Но… «Писатель  не принял Октябрьской революции», — сказали о нем советские историки литературы вскоре после того, как Василий Немирович-Данченко уехал в Прагу из советской России в 1922 г.

«Все чего-то ждали мы. Не нам-де судить грозу и бурю. Так трудно было нам, интеллигенции, признать бессмыслие событий, которых мы с сердечным трепетом ждали всю нашу большую, подготовившую их жизнь», – так оценивал писатель революционные события тех лет. А потом, когда «на другой или на третий день после мученической смерти поэта (Николая Гумилева), одна из его восточных пьес была поставлена в коммунистическом театре. В первом ряду сидели комиссар Чека и двое следователей. Они громко аплодировали и вызывали автора», Василий Иванович впал в отчаяние…

В Праге, в городе, который писатель любил благодарной любовью, он прожил до конца своих дней. Однажды в июне 1929 г. пражское радио вещало (без перевода!) на русском языке. От имени великой культуры великого народа говорил Василий Немирович-Данченко. Так «буржуазная» Чехословакия отмечала День русской культуры. Что удивительно, все славяне — словаки, чехи, поляки, сербы, македонцы, болгары — понимали этого известного им писателя. Они все понимали русский язык — потому что хотели тогда его понимать.

Жаль, но на родине писатели не услышали и не поняли… И блестящего писателя назвали «популярным выразителем идеологии средней пореформенной буржуазии», который после «недолговременного либеральничанья дошел до полной поддержки дворянско-бюрократического режима», а потому и обозвали его романы произведениями с невысоким художественным уровнем, которым «присуща шаблонная приподнятость языка, пристрастие к мелодраматическим эффектам, крайнее многословие и пр.».

А чтобы составить свое мнение об этом писателе, нет ничего лучше, как взять томик с его романом, и просто прочесть…

Рубрику подготовила Соня Тарасова,
по материалам Большая энциклопедия русского народа, Нistory.ucoz.ua, Вiografija.ru, Нrono.info, Кrasnov-don.narod.ru, Vishivanka.kiev.ua, «ОБОЗ.ua», «Сегодня», «Википедия»

Поделиться.

Комментарии закрыты