Ужасы блокадного Ленинграда

0

В блокадном Ленинграде, когда радио не работало, в эфире стучал метроном: быстрый ритм означал воздушную тревогу, медленный ритм — отбой. Фашисты взять город на Неве не смогли, и Гитлер приказал уморить его голодом.

"Только за четыре месяца конца 1941-го, начала 1942 года – декабрь, январь, февраль, март – у нас среди гражданского мирного населения в Ленинграде умерло 360 тысяч человек. Это почти столько Великобритания потеряла за всю Вторую мировую войну.

Представляете, разница какая между жертвами, которые на алтарь общей Победы положил советский народ и другие страны мира? И важно, чтобы ничего не было утрачено, чтобы люди и в нашей стране, и за рубежом помнили об этой трагедии, об этом мужестве и героизме советского народа и ленинградцев", – сказал президент России Владимир Путин, у которого в блокаду умер брат, а за освобождение Ленинграда сражался отец. 27 января 1944 года, спустя 900 дней подвига ленинградцев, город-герой на Неве был полностью освобожден от фашистской блокады.

Сегодня, прогуливаясь по улицам Петербурга, редко ловишь себя на мысли, что не так давно он был неузнаваемо другим. Перед глазами не встают страшные картины изрытого бомбежками Марсового поля или разрушенной ограды Троицкого моста. Лишь немногие, сохранившие память о прежних временах, еще видят своих исхудавших и ослабевших соседей, которые шагали по этим улицам с усилием, как против ветра. Им все еще мерещатся призраки танков, так спокойно проезжавших по Невскому проспекту, будто они — часть транспортной системы города. Нам никогда не понять эту память, этот чужой, недосягаемый опыт, но мы можем хотя бы прикоснуться к нему через фильмы тех лет и о том времени.

В 70-летнюю годовщину снятия блокады Ленинграда ресурс Lostfilm.info вспоминает лучшие фильмы, посвященные этой теме.

«Жила-была девочка»

Иногда такие картины снимались по горячим следам, прямо в осажденном городе. К их числу можно отнести ленту «Жила-была девочка» режиссера Виктора Эйсымонта. Эта камерная история, не отличающаяся большим размахом, тем не менее, с успехом прошла на седьмом Венецианском кинофестивале. Картина рассказывает о детях войны и их наивном непосредственном отношении к окружающей трагедии. Фильм стал дебютом для малолетней Натальи Защипиной (Катенька), которая позже оказалась звездой детского кино 40-х годов. Также картина дала старт карьере Нины Ивановой (Настенька), ставшей знаменитой после выхода фильма «Весна на Заречной улице».

Лента «Жила-была девочка» снята без надрыва и пафоса, а с некой мудростью и смирением. Несмотря на то, что это кино о блокаде с ее тяготами, страхами, голодом и смертью, которая постоянно преследует маленьких героинь, оно наполнено надеждой и моментами детского счастья. Фильм красив и метафоричен, как бы странно это ни звучало, принимая во внимание его тематику. В одной из ключевых сцен героям приходится спилить старый клен, чтобы протопить заледеневшие квартиры. Однако весной девочки находят дерево ожившим и давшим ростки. Так и взрослые ленинградцы умирали, чтобы жизнь продолжалась в их детях.

«Балтийское небо»

Совершенно противоположной по стилю и масштабу выглядит эпичная двухсерийная картина «Балтийское небо», снятая Владимиром Венгеровым по одноименному роману Николая Чуковского. Экранизация была воспринята критиками сдержанно, а самому Чуковскому и вовсе не понравилась из-за слишком вольной трактовки. Действительно, Венгеров допустил некоторые авторские отхождения от текста. Тем не менее, он очень бережно отнесся к деталям и характерам героев.

Блокада здесь показана в контексте всей войны. В центре сюжета — эскадрилья истребителей И-16 под руководством капитана Рассохина (Михаил Ульянов). Именно эта военная часть летчиков охраняла подступы к городу с неба, а самой важной ее задачей стало обеспечение безопасности передвижения по «Дороге жизни». По сути, именно от этих молодых людей зависела судьба голодающего города.

Однако персонажи вовсе не выглядят супергероями — у каждого из них есть свои слабости. Молодые летчики Кузнецов (Павел Луспекаев) и Татаренко (Олег Борисов) не лишены честолюбия в сражении за звание лучшего истребителя. Медсестра Соня (Людмила Гурченко), уставшая ходить в солдатской робе, не может устоять от примерки красивого платья. Офицер Байсеитов (Михаил Козаков) даже на земле оглядывается через плечо каждые 40 секунд в страхе, что его собьет немецкий мессершмитт. Их героизм вовсе не возведен в абсолют, но все они отличаются тем, что помогло им не сдаться, — вдохновением.

Особенно показательной в этом плане становится сцена с трамваем. В ней вроде бы ничего особенного не происходит — после жестокой зимы по улицам города впервые проезжает трамвай. Но для ленинградцев это становится настоящим событием, символом их ненапрасной веры. Они ликуют от того, что в город возвращается движение, а значит, и жизнь. Он проезжает мимо Исаакиевского собора, но встает за поворотом из-за оборванных проводов. Тогда горожане бросают свои дела, и, несмотря на воздушную тревогу, толкают транспорт по рельсам. Если он может ехать дальше, то и они могут продолжать бороться.

«Блокада»

Говоря о блокаде, невозможно не упомянуть документальные фильмы, снятые на месте событий. Они обладают особой энергетикой и зачастую дают сто баллов вперед любому отрепетированному художественному вымыслу. Фильм Сергея Лозницы «Блокада», в сравнении с игровым кино, выглядит сильнее не только по уровню реалистичности, но и по способу повествования. Автор здесь — сторонний наблюдатель, давший своему фильму самостоятельно разворачиваться в установленных рамках. За весь хронометраж картины, а это почти час, не сказано ни единого слова, нет ни одного титра, даже название города нигде не значится. Все саундтреки ленты — это вой сирены, стук метронома, плач ребенка, хруст догорающего дома, журчание воды в Неве.

Все шокирующие элементы, такие, как танки на главных проспектах города, очереди за хлебом, эвакуация коней с Аничкова моста, показаны как рабочие моменты не совсем обычной жизни. Нет никакой трагедии и надрыва. Даже закрепившиеся в сознании стереотипные кадры с замершими тщедушными фигурками появляются только ближе к концу ленты. А в ее начале зритель наблюдает вполне заурядную бытовую жизнь города, который даже не замечает, как его душит кольцо вражеской осады. Однако режиссер не смог отказать себе в использовании хрестоматийных сцен. С приближением зимы он показал братские могилы, умирающих на ровном месте людей и завернутые в простыни трупы. Слишком тощие, чтобы походить на настоящие.

Возможно, только так и нужно снимать кино о великой катастрофе — без мощного пропагандистского пафоса и чувства ненависти к врагу, но со скрупулезной точностью кинохроники. Она заставляет почти физически почувствовать сопричастность происходящим событиям. Быт в драконовских условиях не вызывает праведного гнева, но навевает чувство безысходности и тоски от мысли, что люди более двух лет жили в засаде между жизнью и смертью.

«Читаем блокадную книгу»

Похожим по настроению стал документальный телепроект «Читаем блокадную книгу» Александра Сокурова. Режиссер пригласил в студию известных и не очень петербуржцев, а те зачитывали письма жителей блокадного Ленинграда. «Блокадная книга» — культовое и выстраданное произведение Даниила Гранина и Алеся Адамовича, которые собирали рассказы бывших блокадников в течение нескольких лет. Только им ленинградцы смогли доверить свои страшные воспоминания.

Среди приглашенных Сокуровым чтецов были Олег Басилашвили, Сергей Барковский, Лариса Малеванная, Ольга Антонова, Валерий Кухарешин и другие признанные артисты России. Также к участию в чтениях допускались архитекторы, менеджеры, педагоги, капитаны дальнего плавания, студенты, курсанты, ученики начальной школы и сами жители блокадного Ленинграда. Они зачитывали подлинную историю своего города, вновь переживая ее черные страницы.

«Грубое вмешательство желудка в мою интеллектуально-чувственную сферу я ощущаю постоянно. Я не желаю его опеки. Ведь, кроме пищеварения, существует мировая литература, философия, искусство, техническое изобретательство». Именно голод, слабость и сопряженные с этим мучения больше всего потрясли читающих. Рассказы о блокадной кулинарии — столярный клей, ягодный жмых, кожаные ремни и сладкая жирная бадаевская земля (так осадные ленинградцы называли пропитанную расплавленным сахаром землю в районе сгоревших Бадаевских складов; ее ели, покупая на рынке за огромные деньги) в качестве обеда — занимают чуть ли не половину хронометража картины.

В финале, когда напряжение от услышанного растет, а приглашенные люди уже едва скрывают эмоции, Сокуров признается, что оживлять прошлое — сложное и не всегда правильное занятие. Но он сделал этот осознанно: «Потому что нет прошедшей истории, она ходит вокруг нас кругами или по спирали — то ближе, то дальше. Но всегда рядом…»

Источник – Lostfilm.info

Поделиться.

Комментарии закрыты