В Черном море добывали подводный «виноград»

0

Когда-то Одесса была центром морского агропрома СССР. Из порта выходили на промысел добытчики подводных биоресурсов, причем не только животных, но и растительных. Речь идет о водорослевом промысле и о знаменитом одесском предприятии, специализировавшемся на переработке подводной флоры в сырье для пищевой, и не только, промышленности — агаровом заводе.

«Думская» выяснила, как работала эта специфическая отрасль, почему приказала долго жить и есть ли шансы на возрождение.

«Саргассово море» в море Черном

Больше ста лет назад, в 1908 году, академик Сергей Алексеевич Зернов открыл самое большое скопление красной водоросли филлофоры на планете. Находилось оно в 50 морских милях от Одессы. Естественная плантация образовалась на шельфовой платформе за счет ряда благоприятных факторов: кругового течения, подходящей глубины, температуры и большого объема питательных веществ, поступающих из Дуная и Днепра. Площадь необычного скопления морской растительности составляла свыше десяти тысяч квадратных километров. Приблизительная биомасса по состоянию на середину прошлого века — примерно 10 миллионов тонн.

Ученый называл свое открытие «морем без берегов» — по аналогии с Саргассовым морем в Атлантическом океане. Со временем, правда, прижилось название «филлофорное поле Зернова». Найденное чуть позже в Каркинитском заливе второе филлофорное поле было названо «малым».

Неприкрепленная форма красной водоросли филлофоры, которую еще именуют «подводным перекати-полем» и «морским виноградом», являлась ключевым видом, формировавшим всю экосистему в северо-западной части Черного моря. «Почти все организмы, живущие на филлофоре,- писал академик Сергей Зернов, – окрашены в коричнево-красный цвет — бордо — в полной гармонии с цветом самой филлофоры».

В общем, открыли и ладно — водоросль как водоросль, что с нее взять? Однако один из видов — филлофора ребристая Ph. сrispa (nervosa) — оказался не просто морской травой, а ценным сырьем, с высоким содержанием йода (3 кг на тонну). Это источник одного из самых сильных желеобразующих веществ естественного происхождения – агароида, близкого по составу к агар-агару. Желеобразующие свойства агара, или пищевой добавки №406, выше раз в десять, чем у желатина, который производят путем переработки костей, хрящей, кожи и жил животных. Агар-агар также используется в производстве косметики, продуктов питания, медицинских препаратов, при микробиологических исследованиях и т.д. Зефир, мороженое, мармелад, зубные пасты, помады, эмульсии и питательные среды – все это агар.

Для добычи агароида самая большая рыбопромышленная компания СССР «Антарктика» построила в Одессе опытно-экспериментальный гидролизно-агароидный завод. Горожане окрестили его просто «агаровым».

Агаровая флотилия

О том, как проходил сбор ценнейшего продукта, рассказал одессит Сергей Шаповалов, начинавший карьеру моряка на флагмане агаровой флотилии — пароходе «Поллукс». Сергей, который последние несколько лет работает в Европе, попал на агароидный завод вынужденно. Отслужив в радиотехнических войсках, молодой человек, мечтавший о море, стал невыездным. Но он не сдался, окончил холодильно-механическое отделение одесского рыбного училища и временно, как он думал, устроился на агаровый завод. Было это в 1984 году.

«В “Антарктике”, к которой относился агаровый завод, бытовало мнение, что работа на водорослевых судах — это что-то вроде штрафбата или каторги, — вспоминает Сергей. — На них трудились те, кому запрещали покидать страну, те, кто ждал визу, и те, кому надоела романтика». Очень скоро молодой механик «Поллукса» понял, что общественное мнение ошибочно. «Я три года проработал на агаровом, и меня почти силой оттуда выгоняли», — признается Сергей.

Флот подводных земледельцев состоял всего из двух посудин. Зато каких! Флагман «Поллукс» — траулер польской постройки. Приличная скорость, хорошая мореходность, надежность всех систем. Кстати, большинство из них работало на пару: паровая машина с открытыми коленвалами, паровые лебедки, краны, камбуз. После списания судна резной штурвал «Поллукса» украшал холл управления «Антарктики» на Дерибасовской улице в Одессе. «Работать там было нелегко, — говорит Сергей. — Везде капал кипяток или шел горячий пар, было очень шумно. А смазка двигателя проходила следующим образом: я из чайника поливал машинным маслом коленчатые валы главной машины». В конце 1980-х годов «Поллукс» отогнали в Измаил, где разрезали на металл».

Вторая единица агарового флота — уникальный траулер-катамаран «Эксперимент». Судно не имело аналогов в Советском Союзе. Впрочем, в качестве рыболовецкого оно использовалось недолго, и после двух не самых удачных рейсов в Атлантику катамаран отправили на агаровый промысел.

Ловля травы и оружия

Траву, как называли филлофору сотрудники завода, ловили с ранней весны до поздней осени. В среднем, если погода не мешала, один рейс занимал трое суток. От причала завода до границ поля Зернова маленький флот шел 7-10 часов, а на сам сбор урожая — так, чтобы забить трюмы до отказа — уходило до полутора суток.

Собственно добычей водорослей занималась бригада, состоявшая из пяти человек. Крановщик опускал огромный трал с левого борта на глубину 30 метров и набивал его травой. Поднимали трал с другого борта. В это же время в воду опускался второй трал, и так без остановки. Двое матросов принимали трал на палубе, развязывали специальный узел, и плотно сбитая — до каменной твердости — трава высыпалась в приемник. Ее разрывали и кидали на транспортер, который сбрасывал филлофору в трюм. Там еще один матрос равномерно эту траву распределял.

Кроме филлофоры и морских жителей, пасшихся в подводных зарослях, в сети попадались самые разнообразные артефакты. «Были черепки от греческих амфор, раз пять мы находили даже целые сосуды, — рассказывает Сергей Шаповалов. — Часто вылавливали “эхо войны”: автоматы, пулеметы, пистолеты, обшивку самолетов, как советских, так и немецких.

Однажды попался спаренный пулемет с бомбардировщика и зацепившийся за него планшет с картами. Два раза вытаскивали авиационные бомбы. В момент, когда кран отцепляли, нужно было быть очень осторожным и все осмотреть перед тем, как вываливать на палубу».

Оружие выбрасывали за борт, с этим было строго. Древние артефакты сначала сдавали в археологический музей, пока ученые не начали от них отказываться: обычные амфоры и черепки — слишком массовый материал, чтобы хранить в запасниках. Поэтому моряки оставляли находки себе на память. Сергей вспоминает, как ему попалась целая амфора: «Без росписи, из обычной глины, метра полтора в высоту. Она очень долго стояла у меня дома».

«На обратном пути мы всегда заходили на рыбалку в район Тендровской косы, — продолжает рассказ моряк. — За три-четыре часа на закидушки мы вылавливали по 15-20 кг бычка и камбалы каждый. Когда мы приходили в Одессу, перекупщики с Нового базара и Привоза уже стояли с машинами на причале. Это был наш дополнительный заработок. Вместе с ним выходило 400-500 рублей в месяц. Половину я зарабатывал на рыбе».

В Одессе судно выгружалось, пополняло припасы и, не меняя экипажа, уходило обратно на промысел. Добытые водоросли везли тягачом с огромной сеткой на Жевахову гору, где раскладывали сушиться на солнышке. Потом ее привозили обратно на завод. После обработки соляной кислотой и каустической содой филлофору вываривали два часа в огромных котлах-диффузорах, а после этого сушили на вращающихся барабанах. Выход агароида был невелик: примерно 50 кг с тонны водорослей. В год Одесский агароидный завод вырабатывал 600 тонн ценнейшего продукта – 50% всего агара страны! После всех процедур оставалось огромное количество вываренной водоросли, которую называли «йодкой» – более 5000 тонн в год.

В начале 1980-х годов завод планировали модернизировать, чтобы довести ежегодное производство агароида до 2700 тонн. В рамках проекта должны были построить новый причал, реконструировать заводские цеха и обновить флот. Одесским ученым даже удалось придумать, как перерабатывать йодку в богатый белками и легкоусвояемый животными продукт, тем самым создав практически безотходное производство.

Удар по водорослям

Но, увы, не случилось… С конца брежневской эпохи биомасса филлофоры в Черном море стремительно снижалась. К распаду СССР площадь поля сократилась настолько, что добыча красной водоросли стала нерентабельным занятием. Вылов остановился.

Есть несколько версий по поводу сокращения поля Зернова. По одной из них, во всем виноват чрезмерный вылов растений. Филлофора — медленнорастущий вид, и если добывать ее слишком много, то популяция быстро деградирует. Но сотрудники Института морской биологии НАН Украины (бывший одесский филиал Института биологии южных морей) установили, что главный удар всей экосистеме, в которой филлофора занимала доминирующее положение, нанес не водорослевый промысел, а резкое ухудшение качества речной воды, поступающей в море.

Как рассказала «Думской» заместитель директора ИнБЮМа по науке, заведующая отделом морфофункциональной экологии водной растительности Галина Миничева, всему виной — концентрация соединений азота и фосфора в речном стоке, которая в 1980-х годах увеличилась в разы. «Начался процесс активного эвтрофирования, или “цветения”, северо-западного шельфа. Бурный рост фитопланктона, как крышкой, накрыл уникальное филлофорное поле, отрезав его от света и угнетая развитие донных водорослей», — говорит Галина Григорьевна.

Остановившийся агаровый завод вслед за ЧМП и «Антарктикой» уничтожили по стандартной схеме. В 1992 году предприятие акционировали, потом долго разворовывали. В 2007 году его признали банкротом и ликвидировали. Остатки имущества оказались в собственности ОАО «Кортек». Контролирующие структуры все это время смотрели на разгром сквозь пальцы.

Филлофора возвращается

Однако не все так плохо. И если агаровый завод воссоздать в обозримом будущем вряд ли удастся, то поле Зернова понемногу возвращается к жизни. По словам Галины Миничевой, начиная с середины 1990-х годов, подводные закрома понемногу восстанавливаются. «В 2008 году, благодаря помощи европейских организаций, экспедиция нашего института смогла обследовать на судне “Посейдон” акваторию большого филлофорного поля. В 2008 и 2010 года на научно-исследовательском судне “Спрут” были проведены исследования малого филлофорного поля. Собранные в Каркинитском заливе и на поле Зернова данные показали, что система оживает. На смену микроскопическому планктону пришли нитчатые водоросли. Если в дальнейшем северо-западную часть Черного моря обойдут экологические катаклизмы, то есть надежда, что со временем филлофора опять сможет вернуться в свой дом и стать хозяйкой», — говорит ученый.

В 2008 году указом президента Украины филлофорное поле Зернова получило статус ботанического заказника общегосударственного значения. А в 2012 году такой же природоохранный статус получило малое филлофорное поле в Каркинитском заливе. Надо сказать, что присвоение малому филлофорному полю охранного статуса было очень своевременным. В 2011 году некие предприниматели, охочие до бесхозного добра, чуть не уничтожили восстанавливающуюся плантацию. «Они пытались получить лимиты на добычу, ничего не вкладывая, хотели просто изъять большую часть восстановившейся филлофоры. Только благодаря тому, что в Министерстве экологии Украины услышали ученых, нам удалось отстоять уникальную экосистему», — утверждает Миничева.

Александр Гиманов
«Думская»

Поделиться.

Комментарии закрыты