Топ-100

Забытый герой Зимнего дворца

0

Несколько десятков лет советские люди практически не знали, что же действительно произошло в октябре 1917 г. и кто на самом деле совершил тот государственный переворот. Да и был ли переворот вообще?

Помилование от царя

Владимир Александрович Антонов-Овсеенко родился 21 марта 1883 г. в Чернигове в семье поручика-пехотинца. По настоянию отца он окончил Воронежский кадетский корпус и Николаевское военное инженерное училище. Только присягать «на верность царю и отечеству» юноша не стал, объясняя отказ «органическим отвращением к военщине». Его, как водится, арестовали, пожурили и выпустили на свободу. Обидевшись на весь мир, Владимир сбежал из дома в Санкт-Петербург и устроился чернорабочим в Александровском порту и кучером в «Обществе покровительства животным».

Революционный дух, витавший тогда в Питере, захватил неокрепшую душу Владимира. Нет, конечно, и раньше Володя болел левосоциалистическими идеями, когда вступил в социал-демократический студенческий кружок. Но тут было нечто иное. Благодаря знакомству с болгарским революционером Борисом Стомоняковым, Владимир вступил в члены РСДРП и уже самостоятельно создал революционную организацию среди юнкеров во Владимирском военном училище (создается впечатление, что туда он поступил только для организации ревкружка). После окончания училища он попал в Колыванский 40-й пехотный полк, где основал Варшавский военный комитет РСДРП и попытался организовать восстание. Царская охранка в то время работала весьма недурно – молодого революционера тут же арестовали, правда, долго в застенках держать не стали. Зато Владимир тут же дезертировал из армии и… стал членом Петербургского комитета РСДРП.

Его неуемной и кипучей энергии завидовали многие. Едва освободившись из тюрьмы в Питере, он тут же организовал восстание в Севастополе. За что, собственно, снова был арестован и приговорён к смертной казни. Только милость царя не имела границ. Смерть через повешение Владимиру заменили 20 годами каторги. А поскольку проводить свои молодые годы в столь отдаленных местах ему не хотелось, он сбежал в Финляндию, после нелегально жил в Петербурге. Но жандармы сидели на хвосте и пришлось Владимиру в 1910 г. эмигрировать во Францию. Там его взгляды вдруг резко поменялись, и ни с того ни с сего он примкнул к эмигрантам-меньшевикам. Только I мировая война все расставила на свои места: Владимир – ярый противник империалистической войны – тут же порвал с меньшевиками по идейным соображениям.

Февральская революция, случившаяся в России в 1917 г., позволила Антонову-Овсеенко не только вернуться в Россию, но послужила мощнейшим толчком к его будущей головокружительной карьере революционера: как член Военной организации при ЦК РСДРП(б) в Гельсингфорсе (Хельсинки) он агитировал солдат Северного фронта и моряков Балтийского флота, редактировал газету «Волна», стал одним из активнейших членов партии.

Его дух не сломил очередной арест и заключение в петроградские «Кресты», ибо там вместе с Фёдором Раскольниковым Владимир регулярно и мощно протестовал против их необоснованного ареста. Когда же наконец его освободили под залог, Центробалт тут же назначил Антонова-Овсеенко комиссаром при генерал-губернаторе Финляндии и избрал делегатом Всероссийского Демократического совещания и Второго съезда моряков Балтфлота, где на его долю выпала почетная миссия – огласить текст воззвания «К угнетённым всех стран». В общем, его много раз избирали свои членом разные организации и делегировали представлять свои интересы на различные съезды и конференции, где в своих докладах он не уставал повторять, что бойцы, избравшие его, целиком и полностью выступают за установление власти Советов.

И вот уже для секретаря Петроградского Ревкома Антонова-Овсеенко настал, наконец, долгожданный час. Революционная ситуация, когда верхи не могут, а низы не хотят, назрела.

Руководитель Октября

В те дни красногвардейцы полностью парализовали действия штаба Петроградского военного округа, заняв оружейные заводы и склады.

25 октября в Смольном комиссары разработали план захвата Зимнего дворца и ареста правительства. В случае отказа правительства сдаться без сопротивления Зимний должна была обстрелять «Аврора» или пушки Петропавловской крепости, после чего должен был начаться штурм.

Брать Зимний планировали в полдень. Потом сроки перенесли на 3 часа дня, на 6 часов, а потом и вовсе срока не назначали. Даже согласованный ультиматум Временному правительству послали очень поздно. За эти часы Ленин написал Антонову-Овсеенко десятки записок, в которых гневно обвинял за проволочку штурма. Ему хотелось, чтобы режим Керенского был ликвидирован до начала II съезда Советов, запланированного на 2 часа ночи.

Только в мемуарах Антонов-Овсеенко указал главные причины задержки: плохая организация и мелкие неприятные проблемы. Например, большинство матросов из Гельсингфорса прибыли в Питер поздно вечером, другой поезд с застрял в поле под Выборгом – лопнули трубы, пушки Петропавловки не приводились в порядок много месяцев и стрелять из них было нельзя, учебные орудия были либо неукомплектованы, либо неисправны. Даже снарядов нужного калибра не было. Более того, сигналом к наступлению должен был служить красный фонарь, зажженный на флагштоке крепости. Однако в нужный момент фонаря не оказалось. Когда же его нашли, то водрузить на мачту не смогли. Конечно, многие очевидцы событий еще утверждали, что постоянные задержки со взятием Зимнего были связаны исключительно с надеждой избежать кровопролития. Может быть, может быть.

Только вряд ли сегодня кто-то, кроме историков, знает, что Зимний дворец на тот момент был всего лишь госпиталем для тяжелораненых солдат, который устроил в 1915 г. Николай II. И охраняли его юноши-юнкера ускоренного призыва и женщины ударного батальона. Были, правда, 2 сотни казаков, но от презрения к Керенскому они спали в своих казармах. Так что, оборонять Зимний было некому. «Аврора», конечно, выстрелила одним холостым зарядом, и это был не столько сигнал к штурму, сколько демонстрация силы. Зато пушки с крепости стреляли по Зимнему боевыми снарядами, разрушая стены дворца и калеча мальчишек-юнкеров. Спрашивается: зачем нужно было обстреливать беззащитный госпиталь? Просто Зимний дворец был символом российской государственности. Стреляли ведь не по дворцу и не по Временному правительству. Эти выстрелы стали провозвестниками будущей братоубийственной войны. А пока… Пока толпа громила дворец: штыками изрывала портреты, прикладами разбивала старинную мебель, рассовывала по карманам все, что можно было унести, даже вырезали кожу на диванах (кожаные куртки входили в моду) и потрошили винные погреба.

К концу вечера в Зимнем наступил полный хаос. Министры Временного правительства безучастно наблюдали за происходящим. Вдруг в зал заседаний распахнулась дверь, и в комнату влетел маленький человечек под напором пьяной толпы, который объявил министрам, что они арестованы, чем, собственно, и спас их от самосуда. Этим человечком был Антонов-Овсеенко…

«Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется…»

Ну, а после всех этих событий Антонов-Овсеенко, как специалист в области военного дела, активно участвовал в создании Красной Армии. В декабре 1917 г. он принял командование войсками на юге страны, воевал с казаками атамана Каледина и частями Украинской армии, поддерживающими Украинскую Центральную Раду, по его личному указанию в Таганроге был расстрелян отставной генерал царской армии П. Ренненкампф.

Восстанавливая советскую власть на Украине, Антонов-Овсеенко решал вопросы и социально-экономического характера: так, когда владельцы харьковских предприятий отказались выплатить рабочим заработную плату, Антонов-Овсеенко посадил 15 капиталистов в вагон, угрожая отправить их на работу в рудники, и потребовал миллион наличными. Выдали!

Подавлял он также и Тамбовское восстание в 1919—1920 гг., активно содействуя Михаилу Тухачевскому в подавлении антибольшевистского восстания, известного как «Антоновщина» (жесткие меры по продразверстке довели тамбовских крестьян до предела). Им были предприняты массовые и неадекватно жестокие репрессии к участникам восстания, а также членам их семей. Он приказал немедленно расстреливать без суда и следствия «граждан, отказывающихся называть свое имя», и семьи, укрывавшие членов семьи или имущество. Фактически вся Тамбовская губерния была залита кровью.

Зато Антонова, как пламенного революционера, вскоре перевели в Москву, где он последовательно занимал посты члена коллегий Наркомата труда, НКВД. А вскоре он стал активно выступать против усиления власти Сталина, считая его деспотом, стремящимся к личной диктатуре. Даже поддержал Льва Троцкого и примкнул к левой оппозиции. Правда, в 1928 г. понял несерьёзность и легковесность оппозиции и порвал с ней. После честно служил на дипломатическом поприще: в разгар гражданской войны в Испании был советским консулом в Барселоне и оказал большую помощь испанским войскам как военный советник, за что был назван «большим каталонцем, чем сами каталонцы». И если о своём троцкистском эпизоде Антонов-Овсеенко давно забыл (во время процесса против троцкистов-зиновьевцев он писал Кагановичу, что в отношении Зиновьева и Каменева он «выполнил бы любое поручение партии», вплоть до расстрела контрреволюционеров), то Иосиф Сталин помнил.

В конце 1937 г., в самый разгар репрессий и партийных чисток, Антонов-Овсеенко – ярый революционер и автор многочисленных статей по истории партии и революции – был отозван из Испании. В Москве он продолжил свою литературную и публицистическую деятельность. Однажды 11 октября 1937 г. Антонов-Овсеенко рассказывал интересные подробности о штурме Зимнего кинорежиссеру С. Васильеву. И хотя Владимир Александрович знал, что постановщику фильма «Ленин в Октябре» М. Ромму по воле самого Сталина было разрешено показывать на экране только Ленина, Сталина, Дзержинского и Свердлова, а об Антонове-Овсеенко речи даже не велось, он все равно продолжал консультировать создателей фильма. Точно так же он редактировал «Историю гражданской войны» – книгу, из которой его имя также вычеркнули. Как вычеркнули по личному указанию Сталина, ревниво относившегося к своему революционному имиджу, из поэмы В. Маяковского «Хорошо» следующие строки: «И один из ворвавшихся, пенснишки тронув, объявил, как о чем-то простом и несложном: — Я, председатель Реввоенсовета Антонов, Временное правительство объявляю низложенным».

..Васильев ушел поздно ночью. А через полчаса Антонова-Овсеенко арестовали. 8 февраля 1938 г. приговорили к расстрелу «за принадлежность к троцкистской террористической и шпионской организации» и 11 февраля расстреляли в Бутырской тюрьме (реабилитировали его посмертно лишь в 1956 г.). Одновременно была арестована его любимая женщина («знала о террористической деятельности своего мужа»). Их расстреляли в один день.

Сын за отца… отвечает

Как говорится, революция революцией, а жизнь идет своим чередом. Антонов-Овсеенко не забывал о личной жизни. Первая его жена, родившая ему сына, умерла в гражданскую войну от тифа. Со второй женой, от которой было трое детей, счастья не получилось. Теперь эти дети охотно вспоминают об отце, пишут воспоминания. И создается впечатление, что именно их мать расстреляли вместе с ним. Только тогда была казнена совсем другая женщина — Софья Ивановна Тиханова, с которой Владимир Александрович прожил 10 последних счастливейших лет. И почему-то сын Антон Владимирович, известный российский историк и публицист, нигде не уточнял этой трагической «подробности». Хотя вторая жена тоже не избежала подобной участи. Ее арестовали сразу, как жену врага народа, после чего она покончила с собой в тюрьме в Ханты-Мансийске. Антон был арестован как «сын врага народа» в 1940 г. Находился в лагерях Туркмении. После войны его освободили, но в 1948 г. вновь арестовали за антисоветскую пропаганду и отправили в воркутинский лагерь. После р
еабилитации он вернулся в Москву, где вместе со старыми большевиками, пережившими сталинские чистки, протестовал против попыток реабилитировать Сталина. В 1983 г. «Хроника Йресс» (США) опубликовала его историческое исследование о Сталине «Портрет тирана», содержавшее информацию об убийстве С. Кирова. Почти слепой, Антон Владимирович не раз подвергался преследованиям органов КГБ за свои книги «Театр Иосифа Сталина», «Сталин без маски», «Берия» и др.

К сожалению, до сих пор ещё не преодолены прежние стереотипы в оценке деятельности Владимира Антонова-Овсеенко. Бывали даже попытки перечеркнуть большевистский путь революционера. Только в самые переломные моменты истории Антонов-Овсеенко всегда проявлял самостоятельность и искренне верил в свое дело. Секретарь Ленина Елена Стасова говорила, что Антонов-Овсеенко всегда пользовался полным доверием Ленина. А это, согласитесь, много значит. Ленин мало кому доверял. Во всяком случае, Владимир Александрович до конца своих дней оставался честным принципиальным коммунистом.

Подготовила Соня Тарасова

Share.

Comments are closed.