Загадочная гибель парохода «Ленин»

0

Теплоход «Ленин» затонул в водах Черного моря более 70 лет назад. Крушение этого судна в СССР многие годы замалчивалось. Когда же стали известны хотя бы крупицы того, что произошло 27 июля 1941 г., историки ахнули – ведь число жертв в этой трагедии намного превзошло печально известный «Титаник». Но до сих пор причины кораблекрушения полностью не установлены.

«Ленин» был построен в 1909 г. для России на германской судоверфи в Данциге (ныне Гданьск) и получил название «Симбирск». Это был элегантный красавец, вполне комфортабельный и быстроходный, имевший даже по сравнению со своими более молодыми собратьями приличную скорость – 17 узлов при длине 94 м, ширине 12 м и осадке 5,4 м. История парохода, едва начавшись, была драматичной. В 1914 г., когда только грянула Первая мировая война, «Симбирск» чуть не стал военным трофеем Германии. На пути из Нагасаки во Владивосток пароход еле отбился от германского крейсера «Эмден». «Симбирск» в буквальном смысле ловили на живца, выпустив ему на встречу захваченный немцами днем раньше пароход «Рязань».

После образования Советского Союза пароход был переименован в «Ленин» и вошел в состав Черноморского флота.

Последняя надежда на эвакуацию

Страшную катастрофу этого корабля до сих пор с содроганием вспоминают пережившие начало войны одесситы. Юг Украины был полностью захвачен немцами. Капитан Борисенко получил приказ от руководства Черноморского морского пароходства срочно принять груз и пассажиров и следовать в Мариуполь.

«Ленин» был последним судном, который мог вывезти жителей Одессы из огненного ада. Чтобы попасть на борт в тот злополучный рейс, люди отдавали последнее.

На берегу погрузкой руководил представитель военно-морской комендатуры порта старший лейтенант Романов. Впоследствии на суде он показал, что пропуском на пароход служил посадочный талон, но по одному талону садилось 2-3 взрослых пассажира.

Дети в счет не шли. Много людей приходило с записками от городских и областных руководителей, военной комендатуры Одессы. Члены экипажа размещали родных и друзей в своих каютах. Людей было столько, что ими были забиты все салоны, столовые, коридоры, трюмы и палубы, а тут пришел еще приказ принять команду в 1200 человек необмундированных призывников.

В результате, вместо разрешенных 482 пассажиров и 400 т груза пароход «Ленин», погрузив на себя 4700 человек, взял курс на Мариуполь.

Корабль шел не один, а при подкреплении теплохода «Ворошилов», судна «Березин» и двух шаланд, которые плелись в хвосте, все время грозя потерять из виду основной конвой. Корабль шел медленно, отстаиваясь в берегах. Последняя стоянка была в Севастополе. Оттуда суда отошли вечером 27 июля.

Уже после катастрофы следствие установит, что лоцман, находившийся на «Ленине», не имел связи с оперативным дежурным флота, поэтому радиосвязь осуществлялась через военные катера и другие корабли. На переходе выяснилось, что у тихоходных шаланд на борту есть свой лоцман, и они могут следовать к месту назначения самостоятельно, не задерживая остальных. Но никто не знал, что свою роковую роль шаланды уже сыграли.

Наконец-то «Ленин» и «Ворошилов» могли увеличить скорость и быстро скрылись за горизонтом. Они надеялись попасть в Ялту засветло, так как ночью идти было очень рискованно. Однако у мыса Лукулл капитан «Ворошилова» доложил, что на теплоходе вышла из строя машина, и он не может двигаться самостоятельно. Капитан Борисенко знал, что это результат поспешного и некачественного ремонта, и принял решение отбуксировать «Ворошилов» в Севастополь. До города было рукой подать. Чудом избежав налетов немецкой авиации, «Ленин» отбуксировал теплоход в Севастопольскую бухту (Казачью), а сам в сопровождении сторожевого катера пошел на Ялту. Но до Ялты он так и не дошел…

Затонул за 10 минут

Наиболее ярко гибель корабля описал в своем дневнике Дмитрий Щекин, один из мобилизованных на его борту. Его дневник опубликовали уже после распада СССР. «В 23.40 по правому борту между носом и машинным отделением вдруг раздался страшный взрыв, корабль подбросило… Мы все были оглушены, столб воды, подброшенный взрывом высоко вверх, обрушился на нас, – писал Дмитрий. – Я бросился с товарищами бежать к корме. Нос парохода стал быстро погружаться в воду, теперь задралась вверх корма, и огромный теплоход стал быстро тонуть, кренясь на правый борт.

Пока я добежал до кормы, вся палуба набилась обезумевшими от ужаса людьми, вопли женщин и детей раздирали душу. В безумии люди хватались друг за друга и дрались между собой. Борта с перилами были затянуты доверху брезентом, так что нельзя было даже и выпрыгнуть с парохода.

Да и прыгать было не с чем, спасательные пояса были у пассажиров отобраны.

Я быстро добежал до кормы, влез в спасательную лодку, но спустить ее не мог. Там было 2 пояса, я их сбросил товарищам, выскочил из лодки, быстро стал раздеваться. Машины на пароходе страшно ревели. Винт со страшным воем крошил тела бросившихся в воду, и кровь летела вокруг, обдавая нас мелкими брызгами. На одной ноге туфель не снимался. В кальсонах, майке и одном туфле я бросился с 10-метровой высоты в воду за левый борт.

Наконец, я вынырнул, хватил воздуху и пытался держаться на воде, борясь с волнами. Тут раздался взрыв котлов, и в воздух полетели обломки мачт, доски и разные предметы. Вся поверхность воды покрылась нефтью и наступила мертвая тишина — громадина погрузилась в воду всего через 8-10 минут после взрыва. Я стал отплывать, опасаясь барахтавшихся вокруг людей.

Подвернулось какое-то бревно, я вцепился за него, но в него ухватились еще несколько человек, и я его оставил, надеясь больше на себя, чем на такое соседство. Тут плыл большой ящик, высоко выступив над поверхностью воды. Я уцепился за ящик, но он погружался одним краем и, вращаясь, не давал мне точки опоры. Слышу, стонет кто-то, тяжело дыша. Узнал. Это Костя-рубальщик. Я окликнул его, позвал к себе на ящик для баланса. Костя, обессиленный, не смог даже подплыть ко мне. Я подтолкнул к нему ящик, и мы так пристроились, что могли вздохнуть свободно.

Осмотрелись. Кругом за разные предметы цеплялись люди. И предметов плавало очень много, тут же плавали и убитые, которые не погружаются в воду, а плывут на поверхности. Плыли группами, держась за скамьи, плыли, взобравшись на киль опрокинувшихся шлюпок. Вот плывут, держась за скамью, разговаривают, советуются, куда им плыть, шесть человек. Вдруг ударила волна, и разговор прекратился — волна всех смыла, все 6 погибли.

Вскоре к ящику присоединилось еще 5 человек, но он отлично держал всех нас. Так мы барахтались 3 часа. Подошла шлюпка. Но, увидев, что нас много, не взяла, она уже была груженая. Надежда сменилась отчаянием. Но вот через минут 20 пришла новая и стала нас подбирать. Мы так обессилили, что не могли ничем помочь тянувшим нас на шлюпку… Нас всех бросили на дно лодки, где мы, дрожа от холода, скрючились один на другом.

Нас доставили на теплоход «Грузия», там мы в мазуте, как черти, полуголые были посажены в каюту. Врачи осмотрели всех, и получившие серьезные ранения были отобраны, из которых 17 человек умерло. Всем была оказана врачебная помощь. Всем дали по стакану спирта и закурить.

Спасательные работы проводились с теплоходов «Грузия», «Ворошилов», катеров военных.

Некоторые были подобраны рыбаками. Среди спасенных было 6 женщин. Приехали в Ялту. Нас не хотели выгружать, а хотели везти дальше по маршруту пароходом. Но мы все подняли страшный шум, и некоторые даже бросались вплавь к берегу. Это возымело должное давление на капитана, и нас выгрузили в Ялте. Мы были все в том же наряде и в мазуте. А все население Ялты на берегу нас рассматривало, как зверей!..»

По разным данным, с «Ленина» удалось спасти от 270 до 600 человек, в основном это были крепкие, хорошо умевшие плавать мужчины; женщины, дети и пожилые люди погибли.

Нашли крайнего

Сразу после катастрофы НКВД начало ее расследование. Чтобы понять, что происходило в начале войны, нужно уточнить некоторые важные детали. Летом 1941 г. на Черном море во многих районах были выставлены оборонительные минные заграждения, и был введен особый режим плавания, предусматривавший обязательную лоцманскую проводку. Плавание осуществлялось по специальным фарватерам, о которых знал ограниченный круг лиц. Маяки были переведены на работу по особому расписанию, как и все береговые навигационные огни, дабы затруднить плавание кораблям противника. Однако единой и четкой службы обеспечения коммуникаций, которой бы подчинялись и капитаны, и лоцманы на Черном море, в первые месяцы войны не было.

Как идти в такой обстановке и куда, чтобы не напороться на мины, не знали и на «Ленине».

Кроме того, лоцманом на пароход назначили месяц назад окончившего военное училище лейтенанта Свистуна. Только на допросах руководство теплохода заявило, что Свистун из-за отсутствия опыта не был готов к лоцманским проводкам не то что в военное, а и в мирное время. Кстати, именно молоденького лоцмана сделали главным виноватым в трагедии, так как он неправильно провел корабль, вследствие чего судно подорвалось на мине. Парня расстреляли 24 августа 1941 г. А приказ о его расстреле моряки прокомментировали так: «Если нет виновного — то его назначают».

Опять-таки на допросах помощники капитана пояснили, что «Ленин» мог бы уйти к месту назначения быстро и без последствий, если бы его не задерживали остальные суда-попутчики, менее скоростные. Но в таком случае уместен вопрос: почему же тогда все молчали – и капитан, и его помощники…

Наконец, нельзя не сказать еще об одной непростительной оплошности капитана Борисенко. Как потом было выяснено, в Одессе для отражения налетов противника на носу и корме было установлено два зенитных орудия. А как говорят моряки, «дополнительный металл» нарушает показания компаса. Кроме того, в трюмы также был загружен металл в качестве необходимого груза, подлежащего перевозке в Мариуполь.

А вот почему у пассажиров отобрали спасательные средства? Мобилизованные, расположившиеся на палубе «Ленина», вместо подушек подкладывали пробковые спасательные пояса под голову. Кто-то узрел в этом непорядок. На третий день рейса все спасательные пояса собрали и заперли под огромный замок, который потом не могли сбить даже топором.

И еще. По мере следования с берега «манипуляторная служба» по указанию оперативного дежурного ночью должна была на короткое время зажигать условные огни. Но огней не было, и не было возможности по пеленгу уточнить курс, чтобы не попасть на минные заграждения. Дул северный ветер, заставляя суда дрейфовать. Ему помогало течение за мысом Фиолент…

Нервничал и капитан Борисенко. В Севастополе не было никакого инструктажа должностных лиц конвоя, не было письменного предписания, не были уточнены особенности плавания в этом районе и вопросы обеспечения безопасности. Кругом неразбериха.

Все-таки мина?

В итоге, следственная комиссия постановила, что из-за приблизительной и неточной прокладки курса «Ленин» мог задеть у мыса Сарыч самый край минных заграждений и подорваться. Однако было странно, что прошедший совсем рядом «Ворошилов» остался невредимым. Следовательно, «Ленин» мог напороться на плавающую мину, сорванную с минрепа (трос для удержания якорной мины на определенном расстоянии от поверхности воды). Таких мин плавало довольно много и после войны, отчего пассажирские суда по Черному морю долгое время ходили только днем.

Подозревали и торпедную атаку с румынской подводной лодки, но она была маловероятна. Для нее большой преградой было минное поле. К тому же такая субмарина под названием «Дельфин», по данным разведки, в это время находилась в другом районе Черного моря.

Когда материалы о гибели парохода «Ленин» были рассекречены, офицеры и моряки Севастопольского военно-научного общества потребовали дополнительного расследования всех обстоятельств трагедии.

18 августа 1992 г. Военный трибунал Черноморского флота под председательством полковника юстиции Ананьева рассмотрел на судебном заседании уголовное дело по протесту и определил: «Приговор Военного трибунала Черноморского флота от 12 августа 1941 г. в отношении И. И. Свистуна отменить, а дело прекратить за отсутствием в его действиях состава преступления».

Между тем, эта трагедия стала в ряд с самыми крупными морскими катастрофами ХХ в., и ее расследование еще не завершено.

Подготовила Анна Попенко,
по материалам Tek Force, «Порты Украины», Black Sea Wreck Club

Share.

Comments are closed.