Женщины в любви и смерти

0

История создания оперы Дж. Верди «Травиата» не менее интересна, чем сама знакомая всем чудесная музыка.

Мари Дюплесси жила на бульваре Мадлен в самом фешенебельном районе Парижа. Она тратила до 100 тыс. золотых франков в год, что могли себе позволить очень немногие женщины середины XIX века. Ее роскошный дом был полон изысканных цветов, среди которых не заметно было лишь роз. Запах последних она не выносила. Любимые непахнущие камелии часто видели на ее прекрасных платьях окружающие. Так и родилось это прозвище — «дама с камелиями». С ним она и вошла в историю — самая знаменитая куртизанка позапрошлого века.

История, найденная в демимонде

Мало ли их знаменитых было в Париже? Белль эпок («прекрасная эпоха») во Франции рассказывает о десятках необыкновенных женщин, сделавших себе имена и состояния на торговле своей красотой. Жизнь некоронованных королев была вызовом обществу того времени, всячески выказывавшему им свое презрение. Они же ничуть не заботились о репутации, разбивали сердца и опустошали счета банкиров, принцев крови и прочих аристократов. Рожденные в нищете модистки и актрисы в одночасье перебирались из мансард в особняки. Нужда — долой! Роскошь — жизнь настоящей красавицы! Вокруг этого роскошного «огня» тучами летали молодые «мотыльки», сжигавшие свои крылышки в пламени яркой жизни куртизанок.

Но однажды среди мотыльков «прекрасной эпохи» окажется А. Дюма-младший — 20-летний юноша, влюбившийся в Мари Дюплесси и обессмертивший ее имя. Это он поведал миру историю любви «дамы с камелиями». Он сделал из нее положительную героиню, наделил трогательными чертами. Далее тему подхватил Дж. Верди, еще больше усилив нравственную составляющую образа в своей опере «Травиата» («та, что свернула с правильного пути» — дословно на русский не переводится).

Реальная Мари Дюплесси — Альфонсина Плесси — родилась в 1824 г., в один год с Дюма. По легенде, ее отец-фермер продал цыганам. В 15 лет она неожиданно под новым именем Мари объявилась в Париже и стала работать модисткой. Скоро ее заметил владелец ресторана и обеспечил ей квартиру. У молоденькой куртизанки кроме дивной красоты обнаружилась большая тяга к знаниям и искусствам. Мари прочитала много книг и завела себе приличную библиотеку. У нее был и чудесный музыкальный слух. Где и когда она научилась играть на фортепиано, история умалчивает, но достоверно известно, что Мари слыла превосходной пианисткой. Эта способность в свое время (после Дюма) сблизит ее с Ф. Листом, который был не только любовником, но и посвятил ей несколько своих произведений.

Конечно, Мари не могла не любить театр. И более всего оперу. Собственно там было и единственное место в Париже, где в светском обществе позволялось появляться дамам демимонда. Там же их и находили богатые мужчины, разглядывая в бинокль броско одетых женщин в ложах. Для Мари таким оперным ловцом красоты стал герцог де Гиш. С его подачи об их связи быстро узнает весь Париж. О красавице начнут судачить на всех аристократических «кухнях». А ей всего 16 лет! И она только-только начинала постигать науку фальши и лжи, весело замечая: «От лжи — зубы белее».

В 20 лет среди покровителей, чаще всего престарелых, и окажется ее ровесник Дюма. Он был, прежде всего, покорен ее красотой: «Она была высокой, очень стройной, черноволосой, с бело-розовым цветом лица. У нее была маленькая головка и удлиненные глаза, которые делали ее лицо похожим на лицо фарфоровой статуэтки, что часто встречаются у японок. Но было в этих глазах что-то, что указывало на гордую и живую натуру».

Итак, роман их был счастливый, но короткий — всего несколько месяцев, а Дюма вынужден был залезть в огромные долги. Он начал отдаляться от Мари. В конце концов, в августе 1845 года он написал ей: «Я не настолько богат, чтобы любить вас так, как хотелось бы мне, и не настолько беден, чтобы быть любимым так, как хотелось бы вам. Вы слишком благородны, чтобы не понять причин, побудивших меня написать вам это письмо, и слишком умны, чтобы не простить меня».

Путь от куртизанки к трагической героине

В феврале 1847 г., возвращаясь из путешествия с отцом по Алжиру, Александр узнал о смерти Мари от чахотки. Им обоим лишь недавно исполнилось по 23 года. В Париже на аукционе по распродаже оставшегося имущества возлюбленной он купил золотую цепочку, поскольку не мог позволить себе более роскошную вещь. А через год появился роман «Дама с камелиями», потом и пьеса, в 1852 г. поставленная в театре «Водевиль» с шумным успехом.

Еще через год с таким же шумом премьера оперы Дж. Верди «Травиата» провалилась, что было странно. Ведь у Верди реальность жизни демимонда намечается поверхностно. Действительная тема оперы — история любви (и ее трогательного провала), разбитой требованиями общества и собственного прошлого героини. Мало ли подобных историй гуляло уже по оперным сценам? Много. Однако все они имели отношение к далекому прошлому. А тут современная жизнь и без всякого героико-романтического флера, абсолютно обязательного до «Травиаты» на оперной сцене. Верди написал фактически первую психологическую драму в музыкальном театре. Новатор! Любая новация, мы знаем, не сразу признается современниками, зато потом почти всегда становится поводом для подражаний.

«Травиата» стала оперой, в которой окончательно разрушены амплуа, а персонажи перестали делиться на правых и виноватых. И, наконец, кардинально изменился музыкальный текст. Основное новшество — вся опера построена на танцевальной музыке. Тон создает вальс, но не венский, а французский вариант, а также полька, галоп, немного национальных танцев во 2-м акте. Этот легкий парижский характер звучания постепенно преображается набожным итальянцем в катарсический. Танцевальная мелодика приобретает трагическую окраску, и к концу действия в партитуре слышны сильные похоронные мотивы и молитва о душевном покое. Виолетта, умирая от чахотки, тихо прощаясь со сладкими снами прошлого, обращается к Богу: «О улыбнись томлению падшей, о прости ее, забери к себе, Боже, ведь все теперь кончено».

«Травиата» — между Каллас и Стратас

История оперы знает немало классных исполнительниц парижской куртизанки. Однако стать «Виолеттой всех времен и народов» суждено было божественной гречанке Марии Каллас. Она придала образу Виолетты религиозную окраску. Перед зрителями каждый раз исповедовалась не Виолетта, но Мария Магдалина. Свидетели утверждали, что отдельные фразы звучали, как куски молитв и заклинаний. Французская писательница Мюрьель Серф писала: «Шаманский голос одержимой, трепещущий голос опьяненной, голос, рождающий немыслимые галлюцинации, срывающий с петель двери разума, переходящий пределы, положенные пению, первобытный голос, который берет вас за руку и переводит по паутинным мостикам в неведомое».

Другой знаменитый образ Виолетты сыграла Тереза Стратас. Он стал как бы антитезой «калласкому» образцу и называют его «дзеффиреллевским», так как решение варианта оперы (а потом и кино) предложил знаменитый итальянский режиссер Франко Дзеффирелли. Виолетта-Стратас тоже чувствовала себя чужой среди блестящего золота демимонда, окружавшего ее со всех сторон, но смирилась с тем, что толпа делала из нее идола красоты и поклонялась ей. Она вынуждена быть лицедейкой, даже когда душа рвалась в другую сторону, к жажде вселенской любви. Такой вариант спектакля и фильма оказался настолько изобразительно ярче и понятней публике конца ХХ века, что образ Каллас ушел в тень истории.

Наталия Зограбян,
«Аэропорт»

Поделиться.

Комментарии закрыты