Перевернутая пирамида Абрахама Маслоу

0

О пирамиде потребностей Абрахама Маслоу слышали все, кому приходилось иметь дело с менеджментом и маркетингом, но величайший парадокс нашего времени заключается в том, что Маслоу никогда ее не рисовал. Расположить человеческие нужды в виде лестницы с четко очерченными ступеньками додумались мастера рекламного дела спустя много лет после смерти ученого. Да и сам профессор, сломавший не одно копье в битвах с психоаналитиками и бихевиористами за гуманизацию психологии и раскрепощение личности, наверняка опечалился бы, узнав, каким целям служат теперь его идеи.

Материнское проклятие

Абрахаму Гарольду Маслоу посчастливилось появиться на свет в самый веселый день на свете – 1 апреля 1908 года. Тем не менее, в жизни ему было не до смеха: ранние годы ученого прошли в еврейском местечке на задворках Российской империи, куда часто наведывались казаки-погромщики. Устав жить в постоянном страхе, многодетная семья Масловых перебралась в Нью-Йорк, поверив в американскую мечту. Однако реальность оказалась грубее: в огромном городе бочара Самуила никто не ждал, семейное предприятие не ладилось, и вскоре беглецы оказались в такой же дыре, из которой вышли: обитатели бруклинских трущоб точно так же свистели вслед евреям, как и сиволапые русские крестьяне.

Особенно доставалось старшему сыну Абраму. Когда он пришел в школу, с первого взгляда на тщедушного тихоню с виноватой улыбкой на изможденном лице всем стало ясно, что перед ними типичный безответный «ботаник», травить которого – одно удовольствие. Позже Маслоу вспоминал, что его школьные годы сложились немногим лучше, чем у выскочки-негра, очутившегося в привилегированном пансионе для белых. Хотя со временем юноша перекроил свое имя на американский лад, превратившись из Абрама Маслова в Абрахама Маслоу, ярко выраженная еврейская внешность не оставляла сомнений в его происхождении.

Дома жилось не лучше. Обстановка в семье в точности повторяла фрейдистский невротический сценарий: безвольный муж-подкаблучник и властная жена с замашками домашнего тирана. Отчаявшись выбраться из нищеты, отец Абрахама стал постепенно опускаться и под конец запил, предоставив обозленной на весь мир супруге отыгрываться на семерых детях. Впрочем, сама она наверняка полагала, что делает благое дело, прививая несмышленышам высокие нравственные идеалы, но в ее миропонимании не было места ни любящему Творцу, ни благодати. Потому Розалия Маслоу порою поступала неоправданно жестоко, как и ее Бог, наказывая ребят за малейшую провинность, и от сообразительного Абрахама не укрылось ее лицемерие. Всю свою жизнь ученый тихо ненавидел собственную мать и даже не пришел на похороны, когда она скончалась. «Вся моя жизненная философия и мои исследования имеют один общий исток – они питаются ненавистью и отвращением к тому, что воплощала собой она», – признавался психолог.  Для начала в пику религиозному помешательству матери Маслоу стал атеистом, да и в его любимой гуманистической психологии отчетливо просматривается вызов надрывному аскетизму, царившему в бруклинской каморке семейства Маслоу: если Бог требует кровавой жертвы и самоотречения – значит, это плохой Бог.

Но не стоит воображать юного Абрахама эдаким тираноборцем: паренек, ставший изгоем и в школе, и дома, походил скорее на загнанного зверька, находившего единственное прибежище в книгах и библиотеках. Так как мать в очередном припадке истерии не упускала случая обозвать сына уродом и дегенератом, какое-то время юноша боялся взглянуть в зеркало, а став студентом Сити-колледжа, предпочитал проходить десятки километров пешком, лишь бы не спускаться в городское метро, где, как ему казалось, все пассажиры только и делают, что таращатся на него.

Целительная сила любви

«Учитывая мое детство, остается лишь удивляться тому, что я не болен психически», – иронизировал Маслоу. Впрочем, в глубине души ученый, несомненно, понимал, какая сила удержала его от желтого дома: с 16 лет он тайно вздыхал по своей кузине Берте. Но каково же было удивление юноши, когда, решившись открыться, он услышал в ответ не насмешку, а страстные слова любви. А когда благовоспитанная Берта на девятнадцатый день рождения подарила Абрахаму первый поцелуй, злое материнское заклятие рассеялось, как дым. Теперь влюбленный был готов сразиться с каждым, кто покушался на их счастье. Невзирая на вопли возмущенных родственников, Абрахам и Берта поженились и наконец-то вздохнули свободно. Вопреки всем страшилкам о чудовищных генетических аномалиях, поджидающих детей, рожденных в близкородственном браке, у них родились две прелестные девочки, причем старшая дочь Элен тоже стала психологом, проводя тренинги и консультации по эффективному управлению и мотивации персонала.

Отстояв свою любовь, Абрахам отвоевал и право самостоятельно выбирать жизненный путь. Отец очень хотел видеть его преуспевающим юристом, но сухие своды законов наводили на любознательного юношу тоску. К тому же во время учебы в колледже на Абрахама произвели неизгладимое впечатление лекции этолога Джона Уотсона, которого многие считают предтечей бихевиоризма. Наблюдать за повадками лабораторных крыс казалось старому бочару полной ерундой, но у него, к счастью, хватило такта, чтобы отнестись к интересам сына с пониманием, за что Абрахам был ему неизмеримо благодарен. Позже, уже став профессором Бруклинского колледжа, Маслоу всегда выкраивал время, чтобы помочь старику в мастерской.

Тем не менее, учиться юноша решил все-таки подальше от родни и поступил в университет штата Висконсин, тем более что там работал другой видный этолог – профессор Харлоу, изучавший высших приматов. Уже на втором курсе Маслоу начал работать в его лаборатории, подбирая материал для диссертации о половом и доминантном поведении макак-резусов, благодаря которой досрочно получил докторскую степень.

Вскоре о юном даровании прознал Эдвард Торндайк, уставший от бесплодных поисков толкового ассистента. На собеседовании ученый предложил Маслоу пройти авторский тест, разработанный для оценки способности к обучению без апелляции к интеллекту. К удивлению Торндайка, молодой человек набрал целых 195 баллов – уровень, граничащий с гениальностью. В тот же день Маслоу вернулся в Нью-Йорк, заняв место в исследовательской группе по проблемам научения при Бруклинском колледже Колумбийского университета. Здесь его ожидало знакомство с мировыми светилами: спасаясь от нацистских преследований, в Нью-Йорк съехалась вся франкфуртская школа. Маслоу обучался психоанализу у Эриха Фромма и Карен Хорни, а Маргарет Мид и Рут Бенедикт заронили в нем интерес к антропологии и кросс-культурным исследованиям, который оказался так неодолим, что в 1943 г. ученый–домосед отправился с неугомонными дамами в резервацию племени «черноногих» в Северной Каролине, покорно снося все ужасы походно-полевой жизни.

Но больше всех Маслоу сдружился с Максом Вертхаймером, одним из первых энтузиастов гештальт-психологии (нем. «гештальт» – "форма", "целостная конфигурация", гештальт-психологи считают, что переживание целостно и его невозможно разделить на составные части): в отличие от коллег-неофрейдистов, сконцентрированных на девиациях (отклонениях), оба приятеля интересовались вопросами самореализации и личностной целостности. «Если вы намеренно собираетесь стать менее значительной личностью, чем позволяют вам ваши способности, я предупреждаю, что вы будете глубоко несчастливы всю жизнь», – наставлял Маслоу.

Чужой среди своих

Из задушевных бесед далеко за полночь выросла знаменитая теория потребностей, изложенная в первой монографии Маслоу «Мотивация и личность», увидевшей мир в 1954 г. Вообще-то книга могла быть опубликована и раньше, но автору всю жизнь не везло с редакторами и рецензентами с тех пор, как во время изучения молодежной сексуальности в университете Брандеса в штате Массачусетс он имел неосторожность возразить авторитетному психологу Альфреду Кинси, заявив, что данные опросов нерепрезентативны, так как из исследования выпали юноши и девушки, отказавшиеся отвечать на откровенные вопросы. А дальше – пошло-поехало: банальная университетская свара разворошила подспудные противоречия, довлеющие над психологической наукой еще со времен Фрейда: и сам отец-основатель, и его ученики грешили тем, что строили далекоидущие выводы о человеческой природе, руководствуясь лишь наблюдениями над людьми нездоровыми, дезадаптированными, подавленными. Здоровый, счастливый, состоявшийся человек словно выпадал из поля зрения. «Человеческая натура лучше, чем принято считать», – убеждал Маслоу. Со временем страсти улеглись – господа психоаналитики просто вывели оппонента из своей системы координат, постановив считать его бихевиористом (англ. behavior — поведение), и только Кинси затаил обиду, настроив все научные издательства против Маслоу. Но тут за любимого преподавателя вступились студенты, заявившие университетскому руководству, что не желают видеть никого другого на посту заведующего кафедрой психологии, а еще через 15 лет они же и внесли Маслоу на руках в кресло председателя Американской ассоциации психологов. Сам же ученый никогда не интересовался корпоративными интригами – возможность заниматься любимым делом значила для него неизмеримо больше.

Роман Маслоу с модным в ту пору бихевиоризмом тоже продлился недолго. В целом ученый разделял мнение Уотсона и Скиннера о том, что в основе каждого действия лежит мотивация, обусловленная стремлением к комфорту путем устранения напряженности, возникающей в результате расхождения между желаемым и действительным. Напряженность порождает потребность, которую человек старается удовлетворить, постепенно переходя от базовых нужд к экзистенциальным. Так, в первую очередь мы заботимся о хлебе насущном; насытившись, стремимся обезопасить свое логово, а когда есть и пища, и укрытие, начинаем задумываться о том, что неплохо бы привести в свою обитель кого-нибудь еще, чтобы было с кем разделить радость и горе. Вслед за семейным благополучием приходит желание самоутвердиться в более широком кругу – во дворе, на улице, в городе, а то и во всем мире; а уж потом, в почтенной старости, после всех бурь, появляются потребности более высокого порядка  – в познании, в красоте, в самореализации. При этом Маслоу допускал, что у разных людей разные приоритеты, и порядок удовлетворения потребностей может быть видоизменен: к примеру, художник с Монмартра может есть не всласть и прозябать в безвестности, но не откажется от своего искусства. К тому же потребности у людей могут выражаться в различной степени: одному достаточно признания в кругу друзей, а другой непременно должен стать рок-звездой.
 
В то же время, в отличие от ортодоксальных бихевиористов, ученый не ограничивал личностное развитие внешними побуждениями. По его убеждению, главное отличие между человеком и животным заключается в способности генерировать заведомо ненасыщаемые потребности, не мотивированные извне, не ограничивая себя никакими рамками.

Во чреве кита

Личность, ставящую дух выше материи, Маслоу называл самоактуализирующейся, видя в этом не досадное исключение из правил, а единственно здоровую норму человеческого существования. Каждая попытка втиснуть безграничный внутренний потенциал человека в жесткие рамки вызывала в нем яростный протест.

Однако любой духовный аспект человеческой деятельности для технократического мышления Скиннера был непостижим, и на Маслоу посыпались обвинения в мистицизме, вынудившие его оставить кафедру. «Не считайте, что я против бихевиоризма. Я против доктринерства, – парировал психолог. – Я против всего, что закрывает перед нами двери и отрезает возможности».

Однако на практике самоактуализирующиеся личности встречались редко. Разрабатывая мотивационную программу для персонала электронного завода в Дель Маре, в Калифорнии, ученый столкнулся со странным феноменом: с грехом пополам обеспечив себе стабильный прожиточный минимум, работники напрочь теряли желание расширять собственные границы.

Позже в книге «Психология бытия» Маслоу назвал это явление «эффектом Ионы» – в память о библейском пророке, предпочитавшем отсиживаться во чреве кита, нежели нести слово Божье в нечестивую Ниневию. По мнению ученого, единственное, что вынуждает человека мириться с ограниченностью обывательской скорлупы, – это страх потерять все прежние завоевания, за которые общество рынка запрашивает непомерную цену. В поисках избавления от страха Маслоу обратился к трансперсональному опыту, который позже нашел отражение в монографии «Дальние пределы человеческой природы», опубликованной уже после смерти автора, последовавшей 8 июня 1970 г. – не выдержало сердце, растерзанное в клочья университетскими баталиями.

К счастью, психолог уже не увидел, как его идеи подхватили те, с кем он боролся всю жизнь – профессиональные манипуляторы, кормящиеся от «эффекта Ионы». Если присмотреться, в корне всякой рекламы лежит обращение к одной из базовых потребностей, в то время как запросы высшего порядка намеренно выводятся из дискурса – ведь их за деньги не удовлетворишь, хотя некоторые умудряются ловко торговать искусственными заменителями… Но это уже совсем другая история.

Подготовила Анабель Ли,
по материалам psynavigator.ru; berichnov.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты