Анатолий Кинах: сумасшедший папа

0

Общаясь за чашкой кофе в одном из киевских ресторанчиков с улыбчивым и остроумным Анатолием Кинахом, никогда не скажешь, что он и тот суровый, малоэмоциональный политик, которого мы привыкли видеть на экранах телевизоров, – одно и то же лицо.

Из досье

Кинах Анатолий Кириллович
Знак зодиака: Лев
Рост: 177 см.
Вес: 81 кг
Любимые блюда: картошка, селедка, домашняя котлета
Любимый напиток: чистая и холодная вода, желательно из колодца
Любимые фильмы: «Белое солнце пустыни», «Золотой теленок» и «Двенадцать стульев»
Любимые школьные предметы: история, физика и астрономия

Первая работа и первая зарплата: в 7-м классе вместе с друзьями получил 60 рублей за уничтожение вредителей в колхозных садах
Считает, что воспитанный человек – это тот, кто никогда не унижает других, особенно тех, кто по должностному статусу ниже его
 – Анатолий Кириллович, как вы отдыхаете?

– Отдых – это, во-первых, общение, я отдаю долги семье. В первую очередь – Софийке – моей младшей дочурке, ей девять лет. Она – моя самая большая награда и должность в жизни.

Во-вторых, это, безусловно, книги. В детстве у меня была соседка по имени Клава. Когда я пошел в первый класс, она ходила уже во второй. И я помню, что когда мы пришли первого сентября домой, она меня начала учить читать. Учила очень оригинально: не по буквам, а целыми предложениями. Она читала предложение и говорила: «Повторяй за мной» (смеется). А как только я научился читать, сразу записался в нашу сельскую библиотеку. Читал быстро. Первое время, прежде чем дать мне новую партию книг, в библиотеке меня экзаменовали. То есть сажали за стол и говорили: «А ну расскажи, что в этой книге». И только когда убедились, что я действительно читаю… Знаете, в те годы в каждой библиотеке был такой уголочек: «Самые активные читатели села», и моя фамилия там всегда была одной из первых. А потом, в знак поощрения, мне с 12 лет разрешили записаться во взрослую библиотеку!
В-третьих, отдых для меня связан и с рыбалкой. Я вообще отдыхать предпочитаю на Украине. У нас ведь есть прекрасные места, особенно Крым.

– Вы увлекаетесь научной фантастикой. Почему?

– Во-первых, научная фантастика, если брать ее со времен Жюля Верна, это попытка узнать, что нас ждет, каким будет мир, какими мы будем сами в этом мире. Для меня научная фантастика – это очень глубокая философия, нацеленная на то, чтобы раскрыть тайны мироздания. Мир вокруг нас очень сложен.
Знаете, в Вашингтоне каждый год в начале февраля проводится так называемый молитвенный завтрак. Туда приглашают по несколько представителей из разных стран, присутствуют президент и его семья, Генеральный штаб, государственный секретарь, конгрессмены, губернаторы штатов – такая хорошая духовная обстановка. Я помню, пару лет назад там выступал один нобелевский лауреат, американец. Он высказал интересную мысль: «Я, – говорит, – всю свою жизнь работал во многих сферах, занимался математикой, физикой. Это точные материалистические науки. Я на тот период времени был самым классическим атеистом. Последние семь – восемь лет я занимаюсь генетикой, пытаюсь расшифровать ДНК. И с каждым результатом я все больше убеждаюсь, насколько старина Дарвин был не прав. Какой сложный мир, какие сложные программы работают в нем. Тот высший разум, о котором мы говорим, он имеет место быть. То есть сегодня более верующего человека, чем я, вы не найдете в этом зале». Вот в этом суть. И научные фантасты:Станислав Лем, братья Стругацкие, Айзек Азимов, Гаррисон, Шекли, Рэй Бредбери пытаются заглянуть в будущее. И очень часто их прогнозы оправдываются.

Вот представьте себе, сейчас мы с вами сидим, а в это время наша Солнечная система вращается вокруг центра Галактики и несется со скоростью почти 215–220 км в час. Или, например, когда ты смотришь на Солнце – ты видишь его таким, каким оно было четыре минуты назад. Именно столько времени необходимо, чтобы луч Солнца достиг нас, и мы его увидели. Поэтому научная фантастика, по-моему, это возможность не забывать о глубочайшей философии и таинствах жизни, которые нас окружают.

– Каким представляется наше будущее?

– С точки зрения астрономии наше Солнце существует уже около 4,5 млрд. лет. Возраст звезды типа нашего Солнца, по данным астрономии, максимум 9-10 млрд. лет, то есть мы, по сути, прожили половину отпущенного нам астрономического времени, дальше начинаются определенные катаклизмы, Солнце превращается в красного гиганта, остывает, потом превращается во что-то близкое к белому карлику. И во время этих катаклизмов, по сути, сжигается вся Солнечная система, выжигаются все планеты. Таковы прогнозы астрономов.

Но речь идет о миллиардах лет, поэтому я верю в оптимистический вариант, верю, что мы в этой вселенной не одиноки. Я уверен, что человечество все же выйдет за пределы Солнечной системы. Хотя есть и другие сценарии, начиная от того, как будет выглядеть человек через определенное количество миллионов лет. Говорят, что он будет таким маленьким, с огромной головой, с практически атрофированными внутренними органами, потому что «достаточно одной таблетки», чтобы ты месяц не кушал (смеется). Это, конечно, крайний вариант. Я больше склоняюсь к варианту, о котором писали, например, братья Стругацкие. Именно по их роману снят фильм «Обитаемый остров»…

В этой книге молодой землянин, оказавшись волею судеб на другой планете, мечтает о том, чтобы, попав обратно на Землю, пару суток побегать по лесу, загнать без оружия оленя, а потом несколько часов без акваланга походить по дну чистого лесного озера, чтобы провентилировать легкие. То есть он обладает такими возможностями, о которых современный человек может только мечтать. Мы изучаем макро- и микрокосмос, но хуже всего знаем сами себя. Ведь всем известно, что наш мозг работает максимум на 3-4% своих возможностей. Я надеюсь, что те уникальные качества, о которых сегодня пишут фантасты, в будущем будут присущи каждому среднестатистическому человеку на Земле.

– Еще одним видом отдыха для Вас является рыбалка. Почему именно рыбалка, а не охота?

– Мой старший брат Александр тоже увлекался рыбалкой. А я, как все младшие, – за старшими… Я бы сказал, что в большей степени это увлечение самим процессом. Для меня рыбалка – это часть моего детства (улыбается). Воспоминания, когда ты встаешь в четыре часа утра, только-только начинает светать, идешь по своему родному селу, оно еще спит, тишина, только петухи кричат. А ты топаешь полтора – два километра к нашему озеру. Сзади солнышко встает, потому что ты идешь с востока на запад. Это, конечно, запоминается на всю жизнь.

Кстати, с рыбалкой связан один случай: я, уже будучи в десятом классе, первого сентября пошел на рыбалку. Перепутал дни (смеется). Возвращаюсь с рыбалки – а навстречу все друзья идут нарядные. Я удивился: «А что такое?» – «Так первое сентября!» – отвечают мне. Вот таким образом я пропустил начало учебного года.

Софийка у меня тоже рыбачка. Первый раз, когда вытащила такого (показывает) леща, где-то грамм на 500–600, испугалась, убежала под кустики и говорит: «Не ругайте меня, я нечаянно». Долго смеялись… А охота… Я жил в степной зоне, и охоты там практически не было. Да и в охоте, я думаю, в большей степени привлекает людей возможность общения в первую очередь.

– А что потом с рыбой делаете?

– Когда я рыбачу с Софийкой, то это целый ритуал. После рыбалки часть пойманной рыбы она сразу раздает всем котам и кошкам в Конче-Заспе, у нее там уже друзья стоят в очереди. То, что остается, заставляет брать с собой. Дома она вместе со мной ее готовит. И пока мы не пройдем все этапы, для нее рыбалка не состоялась.

– А что любите готовить из рыбы?

– Жарить в первую очередь. Уху готовим, но для ухи нужен более высокий уровень мастерства. А вот в жарке я могу дать фору любому. 

– А есть какие-то секреты хорошего улова, которыми могли бы поделиться?

– Во-первых, рыба очень любит аромат валерьянки, как и коты. И когда хочешь привлечь ее, то немного прибавляешь в тесто или в наживку валерьяночки – оно сразу сказывается.

А во-вторых, очень важно на рыбалке уметь, особенно когда ветреная погода, отличать настоящий клев от колебаний поплавка от ряби, от волны, от ветра. Это уже на основе интуиции. Так не отличишь.
Рыбалка – это определенная медитация. Когда человек сидит на рыбалке и контролирует процесс, в том числе поплавки, то он закрывает свой мозг от многих внешних шумов и от проблем, в том числе. Это великолепный отдых.

И Софийка в этом плане у меня молодец. Она, не дай бог, кто-то на рыбалке заговорит или начнет шуметь – моментально начинает воспитывать. У меня еще две старших дочери. Софийку в этом плане никто из них не поддерживает, так что она у меня уникальная помощница и соратник.

– Анатолий Кириллович, вы вообще сумасшедший отец?

– Наверно, да (улыбается). Сейчас я все чаще убеждаюсь, что если бы мы, взрослея, сохраняли в себе, в своих отношениях ту же чистоту, искренность, восприятие мира, непосредственность, какие есть в наших детях, то, конечно, мир был бы намного лучше, светлее и добрее. Поэтому когда речь идет о воспитании детей, то это взаимный процесс. Мы очень многому учимся у них, а они у нас.

– Если бы взрослые помнили, что их в детстве тревожило и волновало, чего они боялись – им было бы легче общаться со своими детьми. Вы согласны?

– Абсолютно верно. С детьми надо общаться как с равными. Они очень тонко это чувствуют.

– Очень часто родители стесняются признаться детям, что чего-то не знают. А как делаете вы?

– В принципе, я считаю, что нельзя вводить в заблуждение детей. Если ты чего-то не знаешь, то надо об этом прямо говорить. Но при этом говорить, как найти ответ, решение, и вместе искать его. Я помню своего преподавателя в родном Ленинградском кораблестроительном институте. На первых курсах мы постигали и физику, и теорию относительности. И наш учитель – физик, при первой встрече, когда мы изучали теорию относительности, встал, посмотрел на нас так грустно и говорит: «Уважаемые студенты, в ваших глазах, подернутых пленкой идиотизма, никогда не сверкнет искра разума». Потом мы долго смеялись. Так вот он, когда мы сдавали экзамены, разрешал пользоваться всеми справочниками. Он исходил из того, что если человек, получив вопрос, способен отыскать ответ на него, то он уже может оцениваться достаточно высоко, ведь он способен учиться в ходе учебы. Вот это, наверно, надо делать всем. От этого зависит творческая составляющая личности, ее самодостаточность, умение находить нестандартное решение.

– Скажите, а вы памперс можете поменять?

– Элементарно. У нас сложилась такая ситуация, что Маринка (жена Анатолия Кинаха. – Ред.) сложно проходила этот процесс. И, по сути, с первого дня, когда я привез Софийку домой из роддома, я круглосуточно ею занимался. У меня был достаточно жесткий график, надо было вставать четыре-пять раз за ночь, кормить малышку с определенным интервалом, отмерять порции, смотреть температуру. И первый год я занимался ею постоянно. Так что я с закрытыми глазами могу и памперс надеть, и покормить, и убаюкать. В этом плане у меня огромный опыт. Тем более, что сейчас у нас появились две внучки – Женечка и Машенька.

…У нас получилось так, что Софийку назвали в честь моей мамы Софии Остаповны. Дочка даже похожа на нее. Мама моя, к сожалению, Софийку не видела, она ушла от нас намного раньше – болезнь. Зато остались две маминых сестры – средняя и младшая. И когда я первый раз привез Софийку в родное село, то они просто были поражены, насколько она похожа на свою бабушку. И у нее очень своеобразный характер. У моей мамы был сильный характер. Она была главнокомандующим в семье в хорошем смысле этого слова. И Софийка, несмотря на внешнюю доброту и мягкость, цепко отстаивает свою точку зрения, свое мнение и свои права.

И, наверно, эта связь внутренняя, я не могу ее даже серьезно ругать, потому что когда я начинаю ее ругать, воспитывать, она воспринимает это очень глубоко, я вижу. И когда мы уже помирились, то что бы я ни говорил: «Софийка, все в порядке, вопрос закрыт», она говорит: «Пока ты мне не улыбнешься, я тебе не верю». А в первый момент трудно перестроиться. И пока она не почувствует моей улыбки в глазах, в выражении лица – что бы я ни говорил, она не успокаивается. И эту связь надо беречь.

– Вы бы могли заступиться за свою семью, вплоть до физического вмешательства?

– Безусловно. Было время, когда восточные единоборства не поощрялись и даже запрещались. И мы осваивали все азы в подвалах в полулегальном варианте, будучи комсомольцами, и в определенной мере рискуя. И параллельно я занимался боксом. Я даже был чемпионом института по боксу. Потом, когда мы были на старших курсах, у родителей стало хуже со здоровьем, их надо было обеспечивать, и мы перешли на двусменную работу: днем учились, а вечером работали грузчиками на ближайшей железнодорожной станции. И тренировки пришлось прекратить.

Хотя я держу себя в форме всегда. С точки же зрения применения навыков бокса и карате, речь идет не только о семье. Если я вижу унижение человека или же когда сильный обижает слабого, то сторонним наблюдателем я не буду. И если нужно поставить на место, применяя определенные физические методы, то я отреагирую в этом плане адекватно. Как говорят, добро должно быть с кулаками.

Надежда Бабенко,
From-UA

Поделиться.

Комментарии закрыты