Лариса Скорык: «Достойные правители на этой 1/6 части земного шара закончились в 1917 году»

0

Каждый правитель оставляет после себя дела плохие и хорошие. То, что называют «наследием». О наследии украинских президентов интересно беседовать с экспертом, знающим цену вопроса. По нашему мнению, лучше Ларисы Павловны Скорык, ветерана политического движения, народного депутата Украины первого созыва, трудно найти. Тем более что беседа сама собой превратилась в поиск ответа на вопросы «Что с нами?» и «Как из этого выбираться?».
– Лариса Павловна, как считаете, что останется после президента Ющенко?

– На моей памяти, откровенно говоря, со всеми достойными правителями были какие-то проблемы. Если и появлялись такие, на которых можно было рассчитывать, то очень быстро заканчивался их срок. Я, например, была сторонником того, чтобы в 1994 году оставить Кравчука на всю его каденцию, потому что понимала, что в то время нам нужен был и политик высокого калибра, и просто интеллигентный человек. Поэтому, когда Кравчука вынудили уйти в отставку, не дав доработать срок, я сказала: все, что делали эти два года – насмарку, все придется начинать сначала, но вряд ли уже будет с кем и вряд ли уже будут силы. Так оно и случилось. И для меня потом все происходящее не было неожиданностью.

Кравчук имел хорошую политическую школу, это ничем не заменишь. Если кадры профессиональны, то во все эпохи и при всех переменах они будут профессионалами.

Когда к власти пришли «оранжевые», я сказала: катастрофический непрофессионализм во всем. И вот вы говорите о наследии. Для меня самое главное – это наследие на уровне культуры, искусства, духовности, науки, образования. Мне кажется, наиболее показательным в сериале наших размышлений на тему «Что остается?» было начало – «Грынджолы». Их история абсолютно символична, и дальше следовало ожидать грынджолизма в разных вариациях. В общем, мы это и получили. Мне достаточно было Оксаны Билозир на должности министра культуры. О каком наследии мы с вами говорим? Было бы замечательно, если бы «оранжевые» сумели сохранить хотя бы то, что получили. Но этого не произошло. Они явились разрушителями всего: экономики, культуры, духовности, науки, климата в обществе. Фактически общество пребывает в депрессии. Вот и все наследие.

– И как нам выйти из этой депрессии?

– Из депрессии очень трудно выводить как человека, так и общество. Я не говорю только об экономической депрессии, я говорю о депрессии в целом. В такой момент люди лишены уверенности в каких-то ценностях. У нас ведь сейчас все ценности поруганы. Я, например, фактически не могу себе представить, что у нас сейчас есть правосудие. Отдельные особи уцелели в этой системе правосудия, но они ничего не решают, потому что они пытаются выжить в этой ситуации. Они пытаются удержаться хотя бы для того, чтобы все не очутилось в руках зварычей и иже с ними.
Вы посмотрите, что происходит с высшей школой. Говорить о том, что она коррумпирована теперь – это почти ничего не сказать. А что происходит с образованием в средней школе? Стыдно брать учебник в руки. Мне, например, стыдно, когда мои внуки показывают, чему их учат. И что я могу им объяснить? Рассказать, что эти учебники просто неграмотные? А что с языком? Я говорю о своем родном украинском языке. Это просто катастрофа. Создается впечатление, что мы живем в эпоху какого-то удивительного невежества.

– Для того, чтобы все это исправить, нужно, видимо, выбрать достойного правителя. Но как это сделать?

– Самые достойные правители на этой 1/6 части земного шара закончились в 1917 году. Потом пошли эксперименты, с которыми было очень трудно выжить простому человеку, не говоря уже об интеллигенции. Надо было любить профессионалов, например, Фокина, который был профессиональным премьером (в 1990-1992 гг. – Ред.), действительно человеком хозяйственным и умным. А если интеллект не в моде, если в моде только торги, если все стоит на основе «купи – продай», то о какой чистоте помыслов или искусства, духовности или науки можно говорить?

Если бы мы сейчас с вами начали перечислять, сколько великолепных разработок наших ученых гибнут, и никто этим не интересуется, стало бы понятно, какое наследие останется после нас. К сожалению, ничего не вернешь. Люди уходят, а новое поколение просто так не созреет. И откуда же это новое поколение возьмется, если те, кто может, уезжают. Мозги, конечно, вымываются. Другие страны собирают мозги отовсюду, где только можно взять. А у нас они просто вытекают. Мне кажется, что эту тему даже и обсуждать не стоит. Уже в 2004 году было ясно, что все пойдет именно так. Народ всегда имеет ту власть, которой он достоин. Кое-кто модифицировал эту сентенцию и говорил, что народ всегда достоин власти немного лучше, чем он имеет. Неправда. Он имеет ровно то, что заслужил. И если народ не хочет думать – на это, как говорится, «нэма рады». И я не уверена, что на этот раз нас ожидают какие-то немыслимые выборы.

Наш народ обманываться рад. И это ужасно, потому что если нет критического разума, если нет глубокого внутреннего сомнения, когда твой ум не требует сомневаться…

Ирония и сомнения – это спасительная категория в жизни человека. Сомневаться, подходить критически стоит всегда, но не эмоционально, а только разумом. Вот с разумом у нас плохо. Не потому, что его бог не дал. Наверно, давал, но потом он атрофировался. У нас одни эмоции. Народ живет эмоциями: люблю – не люблю, нравится – не нравится, верю – не верю. Убедить, переубедить – это ничего не стоит. Сегодня они все кричат, танцуют, бьют в барабаны. Потом они говорят: мы разочаровались. А мне-то какое дело, что вы очаровываетесь-разочаровываетесь?! Мы-то за это рассчитываемся, все остальные, которые не имели никакого желания очаровываться, потому что понимали, что все это плохо. Поэтому я, например, даже не имею претензий к Ющенко.

– А вы знакомы с ним?

– Он, в общем-то, был очень симпатичный человек в общении. Я его давно знаю. Очень милый, производил впечатление доброго человека. Еще когда он был в Нацбанке, я помню, мы иногда встречались. Он очень симпатичный по жизни, в общении человек. Кому пришло в голову делать из него президента, я знаю. Но почему показалось, что это как раз та ноша, которую ему стоит нести? Я думаю, что он не очень счастлив. Но жалеть, наверно, не стоит. Ты же сам выбираешь. А окружение? У нас же всегда свита делает короля. Попробуй подбери себе свиту. Надо еще понимать, какую свиту надо подбирать. А еще иметь свободу ее подобрать. То есть это должна быть очень сильная личность.

– А Юлия Тимошенко, как вы считаете – сильная личность? Ведь она явно выигрывает на фоне Ющенко.

– Она просто бестормозная, для нее не существует никаких человеческих правил по жизни, никаких политических правил: все возможно, все разрешается, все можно и все позволено. Так не может быть, это плебейская позиция. И, к сожалению, сегодня мы имеем доминирование плебейской позиции во всем. Я не знаю, какое свершится чудо и кто сегодня сможет сдвинуть историю в позитивном направлении, весь этот безумный воз подвинуть в нужном направлении. Потому что один человек, хоть семи пядей во лбу, с невероятным интеллектом, не справится, ему нужна команда. Где ее теперь взять? Команду раздерибанили, Кирпы, Кравченко нет в живых. А сколько профессионалов ушло, потому что здоровье не выдержало. И из чего теперь клеить команду – я не представляю. Я больше пекусь не о наследии, потому что с ним все ясно, что имеем в руках – мы видим. А вот я думаю, как выйти из этой ситуации.

Мой жизненный опыт и мое воспитание говорят мне, что нельзя никогда быть безумно категоричным. Трагедию нужно уметь так объяснить всем, чтобы все понимали: это трагедия. Мы уже в 2004 году разъединили Украину. Теперь мы Украину разъединяем с миром. А в результате мы получим и от тех, и от этих, как всегда бывает. Когда идет перестрелка, с одной стороны баррикад на другую лучше не бегать, потому что кто-нибудь подстрелит – или свои, или чужие.

Россия тоже не конфетка, у нее тоже свои проблемы. Но удивительно, почему-то теперь поляки у нас ангелы-хранители и самые лучшие друзья, как будто не было того, что было. Я-то хорошо знаю, что такое была польская пацификация в 20-30-е годы, не говоря уже о военных годах.
Но дело ведь не в нациях, а дело в режимах. Если говорить о голодоморе, то при чем тут Россия как нация? Дикость невероятная. Я помню, когда-то еще в детстве я читала книгу «Ташкент – город хлебный». Что, было не такое же горе в Поволжье? Это был режим, который уничтожал своих куркулей. Так было везде. Но с украинцами поступили именно так, потому что здесь все-таки земледелие было на самом высоком уровне, и хозяев здесь было больше всего. Тогда Сталин любил Гитлера, отгружал ему зерно. А при чем тут россияне, если разобраться? Это тоже плебейство. Это точка зрения человека, который закомплексован.

Закомплексованные люди всегда ищут вину в ком-то. Те же самые наши объездчики, которые детей за колоски хватали, – это были свои украинцы. Те же самые ребята, которые ходили по селам и выливали из горшков фасоль, которая варилась, – это была своя мразь.
Мы страшно любим свои неудачи, свои комплексы, свое неумение перекладывать на других. То нам «москали» виноваты, то «жиды», то немцы, то поляки, то еще кто-то, но никогда не мы сами.

– Наверное, такова ментальность нашего народа…

– Это менталитет людей, которые, к сожалению, никогда не мыслили общими проблемами, а только своими собственными. Это есть издержки отсутствия государственности. Быть достойным можно только тогда, когда ты понимаешь, что ты не хуже. У других есть свой дом – и у тебя есть. Плохонький, не очень ухоженный, но все же есть. Он для тебя очень важен. И вот этого чувства общности, общего добра, у украинцев очень долго не было.
Но сами и виноваты, потому что в нашем менталитете есть все то, о чем написал Иван Франко. И он для меня самый высокий авторитет, что касается того, что я думаю, чувствую и понимаю в своей нации. Я имею моральное право так же, как и он, говорить о ее недостатках, потому что я отсюда. Наш менталитет таков: Иван выдвинулся, он стал выше, он чего-то добился. Англичане в этом случае радуются. А Семен с Петром завидуют. А завидуя, делают все для того, чтобы этого Ивана не стало, чтобы ему стало хуже и он не рос дальше.
В этой ситуации лучше всего помогает, когда придет кто-то чужой. Вот как татар приводили братья-князья. Помните, в «Рублеве» есть кадр, когда князь хочет убить своего брата и занять его престол, и он татар приводит ночью. И этот хан говорит, видя всю эту красоту, эти купола: «Да, видно, сильно ты не любишь своего брата, если такую красоту тебе не жаль». Они же утром всю эту красоту будут сжигать. Лучше пусть придет чужак, он будет бить одинаково нагайкой и Петра, и Семена, и того же Ивана – и тогда они все уравняются и будут спокойны, потому что никто не лучше. Но зато будут все плакать: какие мы несчастные, у нас «нема держави». И кто-то будет виноват.

– Вы верите в чудо?

– Нет, не верю. Я себя ощущаю в такой ситуации, что я не вижу выхода. Такого у меня почти никогда не было.
Получается, что страны как таковой нет, и нам надо все равно искать кого-то, к кому-то лепиться, делаться н-ским районом н-ской области, потому что потенциал есть, нет кинетической энергии.
Потенциал есть, потому что я знаю своих студентов, знаю, какие умные, талантливые люди есть. И морально они на очень хорошем уровне. Но у них нет никакой возможности для реализации этого потенциала.

– Получается, что мы пришли к замкнутому кругу, из которого нет никакого прорыва. Не знаешь, за какую нитку ухватиться, чтобы размотать клубок. Получается, что не будет достойной власти, пока не будет достойного народа. И наоборот. Со своим политическим опытом, со своей образованностью, что бы вы могли посоветовать?

– Самое главное – надо знать свои возможности. Если ты сумеешь оценить свои возможности, ты будешь супер на уровне своих возможностей. И ты не будешь комплексовать. Но с этими возможностями работай, образовывайся и вообще не будь ленивым. У нас же люди невероятно ленивы. Это не правда, что мы такие работящие, мы уже перестали давно такими быть. Люди хотят быстрого и легкого обогащения и не хотят тяжело работать. А ведь человек приходит в этот мир только для того, чтобы сдать экзамен – на что он способен по самому высокому разряду. Главное – чтобы ты был на своем месте, и чтобы ты это делал хотя бы минимально с заповедями Божьими. Я категорически стою на том, и мне очень приятно, что Николай Амосов тоже занимал такую позицию. Когда я почитала, я подумала: да, главное дается при рождении, воспитывается максимум на 30%. И тогда в этой ситуации тем более – определи свои возможности, что тебе дано, насколько. Ведь ты же можешь быть гениальным в пределах своих возможностей.

Надежда Бабенко,
From-UA

Поделиться.

Комментарии закрыты