Нескучная профессия: цензор

0

Валентина Тюленева 35-ть лет своей жизни отдала государственной службе на посту… главного цензора Одесской области. И хотя и сегодня цензуры хватает, но занимаются этим не профессионалы, а любители, что, как полагает Валентина Никитична, — первопричина многих бед украинского общества.

Когда-то эту женщину до смерти боялись все редакторы, журналисты и писатели Одессы – без ее разрешения не мог выйти ни один газетный выпуск, ни одна радиопередача, ни одна книга, даже детская. Официально должность собеседницы «Думской» именовалась в разные годы по-разному. Она значилась в бумагах «уполномоченной по делам литературы и издательств», представителем Главлита и даже «начальником управления государственных тайн в печати». Но суть всегда была одна – поиск антисоветчины, разоблачение скрытых врагов, вооруженных пером и печатной машинкой.

Несмотря на почтенный возраст Валентины Никитичны, ее памяти можно позавидовать. Пожилой цензор помнит чуть ли не каждую правку, внесенную в статьи грандов одесской журналистики. И как, условно говоря, в фельетоне Василия Петровича поменяла слово «вор» на «недобросовестный руководитель», а в очерке Геннадия Алексеевича — эпитет «жуткий» на словосочетание «не внушающий оптимизма». После правок Тюленевой разгромные материалы превращались в мягко критикующие, мягко критикующие – в слегка журящие, а слегка журящие — в откровенно восхваляющие. Она соглашается с Владимиром Маяковским в том, что перо иной раз ранит сильнее штыка, и считает, что нельзя давать борзописцам много воли. Иначе, мол, их «штыки» нанесут вред государству.

Валентина Тюленева – дочь Никиты Анделя, героя двух войн, Гражданской и Великой Отечественной, причем в первую отец будущего цензора сражался плечом к плечу с самим Семеном Буденным. В 1941-м Аделя расстреляли немцы.

Валентина, тогда еще молодая девушка, хотела отомстить врагам и несколько раз подавала заявления в военкомат. Но на фронт ее не пустили. Уже потом она поняла, что советская власть просто оберегала таким образом семью партизана. Правда, от всех военных напастей сберечь ее родная власть не могла. В 1943-м году Валентина заболела сыпным тифом и с полгода лежала прикованной к больничной койке. К счастью, обошлось. Выздоровев, девушка пошла трудиться в колхоз, одновременно занимаясь общественной работой. Вскоре ее назначили членом райкома комсомола. Она руководила культурно-массовой комиссией, а затем перевелась в райисполком, где возглавила управление физкультуры и спорта.

В последний год войны девушке предложили заняться новым делом — цензурой. Валентина некоторое время колебалась, однако отказаться не посмела, тем более, что свято верила: партия не может поручить ей что-то постыдное. С 8-го января 1945-го года она начала трудиться в управлении по охране государственных тайн в печати.

Эта необычная организация размещалась тогда на углу Пушкинской и Дерибасовской. Несколько комнат с заваленными бумагами письменными столами, за которыми сидело полтора десятка человек. С утра до вечера, не разгибаясь, корпели они над текстами. Перелопачивали за день сотни страниц, пытаясь найти хотя бы малейший намек на крамолу. А получали за это совершеннейший мизер – цензорские зарплаты были много ниже, чем у заводских рабочих. Впрочем, Валентине Никитичне там нравилось: «Мне всегда легко работалось, поскольку я очень принципиальный человек и не могу видеть, как публично очерняют хорошие дела».

Других подробностей ее борьбы с врагами народа вытянуть, увы, не удалось. По словам Валентины Никитичны, многое из того, что она делала, до сих пор остается государственной тайной.

Свирепая советская цензура канула в лету, а в обществе воцарились демократия и, как говорит Валентина Никитична, – вседозволенность. И виноваты в беспределе политические деятели, которые отказались от централизованной цензуры как инструмента государственной политики: «Цензура существовала во все времена, без нее не будет государства. Демократия, как правило, выходит боком, что и произошло со всеми советскими республиками после распада СССР», — рубит фразы Тюленева.

Особенно удручает пенсионерку ситуация на телевидении: «Я бы запретила бардак, который развели в «ящике». Ведь эта мерзость развращает нашу молодежь!» — уверена она.

Share.

Comments are closed.