Сергей Тигипко: Дна кризиса мы достигнем в сентябре

0

Год назад Сергей Тигипко принимал нас в этом же кабинете, и с тех пор мало что изменилось: на стене – тот же абстрактный сюжет, те же красные кресла, он делал пометки в таком же потрепанном блокноте и отвечал также сухо и коротко. Правда, тогда он убеждал в противоположном.

"Политика мне просто не интересна, – уверял сопредседатель совета инвесторов при Кабмине. – …если я захочу, то смогу еще по–серьезному влезть в политику. Пока что никакой такой болезни и комплексов у меня нет".

Видимо, появились

Исчезнув с политической арены в 2004 году, Сергей Тигипко вернулся во власть, создав обманчивое впечатление, что готов работать в команде Юлии Тимошенко. В это поверили многие, кроме самого премьера. "Вы не знаете его амбиций, даже не представляете", – говорила госпожа Тимошенко "Украинской правде" еще за полгода до выдвижения Сергея Тигипко в президенты.

У Януковича уже забыли, что именно Тигипко возглавлял президентскую кампанию 2004 года, и считают бывшего банкира техническим кандидатом от БЮТ. А Юлия Тимошенко уверена, что Тигипко – таран "регионалов" по выбиванию ее голосов в центре и на востоке Украины.

– Вы по-прежнему намерены участвовать в президентской кампании?

– Конечно. И буду делать все, чтобы объединить политиков, страну, общество. Провал переговоров БЮТ и Партии регионов опять показал, что они не способны на компромисс, а это ведь одно из главных достоинств политика.

– Вам предлагали войти в состав этой коалиции?

– Нет.

– Когда вы в последний раз виделись с Тимошенко?

– Месяца два точно не виделся. Просто в этом нет необходимости. Если надо обсудить какие-то вопросы с правительством, я это делаю в рабочем режиме с Турчиновым.

– А вы не думаете, что ваше баллотирование в президенты могло быть воспринято Юлей Тимошенко как непартнерское отношение? Вы в одной команде и понятно, что она – фаворит президентских выборов.

– (Пауза.) Думаю, что такие мысли могли бы быть.

– А вы не собирались предупредить ее? Она ведь хотела назначить вас министром или даже вице–премьером…

– Между нами таких разговоров не было. Как и не было никаких договоренностей о проведении политической кампании. Поэтому я считаю себя достаточно свободным в принятии решений.

– Год назад в интервью "Украинской правде" вы говорили, что Тимошенко преодолеет кризис. Почему она не справилась?

– Меня могут опять упрекать в том, что я – технический кандидат на выборах президента, но обвинять одну Тимошенко в сложившейся ситуации нечестно. Я не буду говорить популистских вещей.

– И проиграете, потому что другие будут говорить популистские вещи.

– Ничего. Себя надо уважать. И придет время, когда это люди оценят. Я надеюсь на электорат "с головой".

Думаю, не только одна Тимошенко виновата в происходящем. Да, она представляет правительство, но одному Кабмину абсолютно нереально справиться с кризисом без поддержки парламента, Верховной Рады и НБУ. Она не сможет это доказать людям, но это так.

– Вы разочарованы в Тимошенко?

– (Пауза.) Не могу сказать, что испытываю большое разочарование. Я смотрю на те усилия, которые она предпринимает – и я удивлен многими вещами, которые ей удаются. Например, получение второго транша МВФ. Какие–то шаги мне, безусловно, не нравятся. Например, реформирование того же финансового сектора явно затянуто. Правительство вместе с НБУ здесь срабатывают неэффективно.

– И Тимошенко, и Янукович, и Яценюк будут выходить к людям с какими–то результатами своей работы на разных должностях. Чем вы будете убеждать людей?

– Давайте мы немного подождем с моей программой. Я над ней работаю. Что касается моего опыта, то я за свою жизнь руководил большими системами, в том числе государственными, в которых работали десятки тысяч человек. Таких людей не так много. Свою работу я всегда делал профессионально. Я управлял Национальным банком, в котором работает 12 тысяч человек. Работал вице–премьер–министром, министром экономики Украины. Поэтому я очень хорошо знаю, что такое экономические реформы.

Я генерировал эти реформы. Другое дело, что это мало кому нужно было. Все говорили: да, хорошая идея, но давайте мы все это перенесем, давайте дождемся каких–то новых выборов. И теперь давайте говорить откровенно: мы не добрались ни до пенсионной реформы, ни до административной реформы, ни до чего… А ведь все это было прописано и продумано пошагово.

Поэтому, что касается опыта, то я уверен в своих возможностях.

– Ваше бизнес–прошлое приходится в том числе на период первичного накопления капитала, когда вы руководили "Приватбанком". Вы не боитесь компромата со стороны группы "Приват"?

– Сегодня с компроматом у всех будет нормально, его будет много. Но удивить им сейчас кого–то сложно. Я совершенно за это не переживаю.

– Вы ведете образ жизни зажиточного человека, простой народ видите через стекло автомобиля. Вы, например, знаете, сколько стоит хлеб в магазине?

– Ну, допустим, что касается хлеба, яиц и масла, то да – это я знаю.

– Ну, сколько стоит обычный нарезной батон?

– (Собирается с мыслями, понижает голос.) Сегодня, скажем, за две гривны хлеб купить можно.

– А средняя пенсия по городу Киеву?

– Средняя пенсия, если пересчитать по–новому… где–то около 100 долларов. Поймите, совсем оторваться от жизни все равно не удается, да и нет такой цели и желания. Наверное, правильно акцентировать на таких популистских вещах, но не это сейчас требуется президенту.

– Все новые кандидаты – белые воротнички: вы – банкир, Яценюк – банкир… У вас нет ощущения, что люди хотят близкого им лидера, человека из народа?

– А кого мы хотим?! Кухарку? Чтобы она управляла страной? Ну, нет вопросов – если народ хочет, он ее получит. Но вместе с ней – и еще больше проблем. А если страна хочет конструктивных решений и преодоления этого кризиса – то, наверное, ей необходим и другой президент. Я не хочу приуменьшить значение любой профессии, но президент должен разбираться в экономике.

– Кто будет финансировать вашу кампанию?

– Стартовать буду точно за свои, а потом обращусь к людям, которые помогут с финансированием. Их фамилии ни о чем пока не скажут, но такие люди уже есть.

– Сколько своих денег вы собираетесь вкладывать в свою кампанию?

– Много не понадобится. Сейчас есть интерес к этой теме, в том числе – и со стороны СМИ. Важно одно – встречаться и доносить свою позицию. А это не так уже и затратно.

– Ну сколько?! Ну миллионов двадцать своих вложите?

– Долларов? Нет! Сегодня для старта такая сумма точно не нужна. Для эффективного начала кампании, чтобы заявиться и найти единомышленников, понадобится около 15–20 миллионов гривен.

– Самая большая проблема всех новых кандидатов – это неясность их окружения. Вы можете назвать свою команду? Вот, например, чтобы голосовать за вас, надо знать, кого вы видите министром иностранных дел, главой СБУ, генпрокурором?

– Сегодня еще не началась кампания – и говорить о чем–то рано. Я всегда имел хорошие способности по формированию команды.

Кстати, Яценюк тоже был в моей команде. Он был очень эффективным первым заместителем главы НБУ. Там, если вы помните, были еще Шлапак, Шумило, Пушкарев. Это была хорошая команда.

– Тогда у вас должны быть какие–то реальные предвыборные обещания. Вы можете назвать хотя бы три?

– Политическая кампания еще не стартовала, никто отмашки не давал. Но могу сказать, что разумную экономическую политику я точно обеспечу.

– Давайте тогда просто пройдемся по ключевым вопросам. Как на Украине должен быть решен вопрос русского языка?

– В соответствии с Европейской хартией региональных языков. То есть там, где люди по разным причинам испытывают сложности в общении на украинском языке, у них должно быть право обучаться и общаться с властью на двух языках.

– Нужно ли наделять его статусом второго государственного языка?

– В этом нет необходимости. Я уверен, что если вводить русский язык как государственный, то это вызовет много вопросов. Этого я бы не делал.

– Какой статус нужен Украине: в НАТО или внеблоковый?

– Сегодня говорить о вступлении Украины в НАТО уже нет смысла. Мы эту возможность потеряли. Но надо думать о построении новой системы коллективной безопасности. Очень желательно, чтобы эта система была европейской.

– А что вы думаете о возможности вступления Украины в ЕЭП?

– У нас развился какой–то комплекс неполноценности по отношению к России. У ряда политиков любое упоминание о России вызывает припадочное состояние. А я считаю, что там есть интересы Украины, и если мы говорим о единой экономической зоне без исключений – то я однозначно "за".

– Как вы считаете, нужно ли прировнять воинов ОУН–УПА к участникам боевых действий Великой отечественной войны?

– Об этом чаще всего говорят те политики, которые хотят закрепиться в своем сегменте электората. А то, что от этого страдает страна, их не волнует. В прошлом должны разбираться историки, а не политики. Для нас более важной должна быть проблема консолидации страны.

– А вы сможете сказать то же самое в глаза воину ОУН–УПА?

– Да.

– Как считаете, может Черноморский флот России базироваться в Крыму после 2017 года?

– Я бы сегодня не был столь категоричным. Придет время, мы сядем за стол переговоров и обсудим этот вопрос. И если Украине будет выгодно, чтобы ЧФ РФ оставался в Севастополе после 2017, то почему нет? Но мы должны получить за это реальную цену и быть абсолютно прагматичными.

– Но то, что вы предлагаете, запрещено Конституцией!

– Ключевое слово моего ответа – прагматизм. Мы слишком эмоциональны. Если это запрещено Конституцией и к 2017 году не будет никаких изменений, то и ЧФ РФ в Крыму не будет. Но если депутаты примут решение изменить данную норму Конституции и страна получит от этого экономические выгоды, которые не будут влиять на нашу независимость, то все может быть.

– Каким вы видите статус газотранспортной системы Украины?

– Надо будет вернуться к той идее, которую мы проговаривали в 2003 году. Статус ГТС нужно изменить: Украина должна оставить за собой контрольный пакет и получить двух акционеров – одного со стороны России, второго – от ЕС.

– Да, но это тоже запрещено законом!

– Законы пишутся людьми. Политики должны руководствоваться интересами большинства. Не нужно забывать, что народ нанял этих политиков, чтобы они принимали разумные законы, защищающие интересы страны.

– Опишите самый худший сценарий того, к чему мы идем – и самый оптимистичный?

– Думаю, в сентябре ситуация будет хуже, чем сейчас. Сегодня на внешних рынках наметился подъем. Но к сентябрю будет еще один небольшой спад. Это значит, что не будет роста спроса на металл, химию, продукцию отечественного производителя. Что мы можем получить в худшем случае? Каждого пятого безработного на Украине.

– Что будет с курсом?

– Сегодня, как ни странно, курс имеет все основания быть стабильным и даже усиливаться. Я вижу, что мы полностью сбалансировали внешнюю торговлю, за исключением только газовых платежей. Валютных резервов НБУ хватит на год для поддержки гривны стабильной.

Внешних долгов нет, никаких дефолтов не предвидится. Безработица – вот что будет самой основной проблемой, и этим нужно заниматься.

– То есть, дно кризиса будет в сентябре?

– Думаю, дна мы достигнем в сентябре–октябре.

– Как же тогда бороться с безработицей, если в стране объективно нет работы?

– Очень просто. Многие страны шли на увеличение дефицита бюджета и практически включали станок. Но делать это надо по схемам, которые не приводят к росту цен. Речь идет о запуске инфраструктурных проектов – мосты, дороги…

– Эта идея звучит уже больше года – но что мешает начать общественные работы?

– Даже если бы создали коалицию БЮТ и Партии регионов, то главной проблемой для них стало бы отсутствие эффективных исполнителей.

К сожалению, людей, которые наряду с текучкой смогут решать стратегические вопросы, очень мало. Стране катастрофически не хватает хороших исполнителей на уровне власти. Я там был и многих видел. Они очень слабые. Я себя считаю государственным менеджером более сильным, чем они.

Поэтому на ваш вопрос "почему это не делается?" ответ один: "слабые менеджеры".

– Какими предприятиями вы продолжаете владеть?

– Это предприятия в области вагоностроения, страховой сектор, аптечная сеть, сельскохозяйственные проекты…

– Ваша дочь работает в компании по управлению активами инвестиционно-финансовой группы "ТАС"?

– Нет, там она работала раньше, а сейчас Аня занимается конкретным проектом – координирует от управляющей компании аптечную сеть.

– Вы объявили о своей отставке с поста руководителя "Сведбанком". Сколько вы потеряли от вашего решения досрочно уйти и нарушить контракт?

– Нисколько, я ничего не потерял. Контракт не разрывается, поскольку я остаюсь членом наблюдательного совета и буду продолжать содействовать банку. Мой контракт от этого не проиграл.

– То есть вы оставляете за собой право на получение прибылей "Сведбанка"?

– (Смеется.) Думаю, при нынешнем состоянии рынка до прибылей далеко.

Мустафа Найем, Сергей Лещенко,
«Украинская правда»

Поделиться.

Комментарии закрыты