Зов чести

0

9 января 2005 года в Ираке произошла трагедия, вскоре после которой было принято решение о выведении оттуда украинских миротворцев. Мощный взрыв произошел в 12:00, когда наши саперы готовились уничтожить огромный запас боеприпасов, в том числе несколько десятков авиабомб, конфискованных у иракских боевиков.

В результате погибло 8 украинских миротворцев: семеро на месте, 8-й скончался в госпитале. Еще семеро были ранены. В числе погибших была женщина — санитарный инструктор Вера Петрик, а также командир 72-го отдельного механизированного батальона Олег Матижев и командир 1-й механизированной роты того же батальона Валерий Бражевский. Кроме украинцев погиб и казахский миротворец. Расследование инцидента проводила официальная комиссия многонациональной дивизии «Центр-Юг». Воспроизведя хронологию событий, они опровергли первоначальные предположения о том, что взрыв мог произойти вследствие самоподрыва или подрыва по ошибке саперов — на месте трагедии обнаружены следы взрывного устройства, которое было установлено между двумя авиабомбами. Погибших посмертно наградили орденами «За мужество» 1-й степени, а через год в Житомире поставили им памятник. Второй за счет иракских шейхов и предпринимателей стоит в лагере «Зулу», где дислоцировался 72-й батальон.

«В Ирак поехал бы снова»

Николай Шевяков попал в Ирак 20-летним сержантом и прослужил там 5 месяцев. Старший инструктор по боевой подготовке львовского Института сухопутных войск служил в лагере «Зулу» неподалеку от Эс-Сувейры на должности деловода отдела логистики, а реально был порученцем командира батальона. Поехал, во-первых, потому что, будучи потомственным военным, рвался воевать: «Не все же бордюры красить». Во-вторых, был молод, и происходящее виделось в романтическом свете: «Насмотрелся кино, там все так красиво… Сейчас, если бы позволило здоровье, снова поехал бы, но уже по иным причинам». Прямо военный не говорит, но понятно, что в том числе из-за денег — тогда ребятам платили в среднем $700, на Украине контрактники тогда получали 500 грн. К слову, американцам за тот же «долг» платили до $8 тыс.

Попасть в Ирак было легко: «В Эс-Сувейру мало кто хотел ехать, это кусок земли 200 на 400 м — почти пустыня, который регулярно обстреливается. 9 января, когда взорвался первый фугас, я как раз помогал саперам, и меня сбило ударной волной, – рассказывает военный. – Очнулся сразу, башка гудела. Слева увидел очень тяжело раненного сапера. Потянулся вытаскивать его, понимал, что там 3 тонны боеприпасов. Только потянулся — второй взрыв. Осколки мне в лицо. Когда очнулся, ничего не видел, ориентацию на местности потерял, лежал, ждал, пока вытащат».

Почти год Николай провел в госпиталях. Но осколки в теле носит до сих пор: «Десятков пять осталось. Например, в левом глазу три, в правом — два. В нем зрение восстановить так и не удалось, в левом — частично». У парня полностью разбит коленный сустав, перебит берцовый нерв. А все деньги, заработанные в Ираке, ушли на лечение: «Я награжден орденом за мужество 3-й степени. Но не это высшая ценность. Важно, что ребята, с которыми служил, зовут в гости, ко мне приезжают». Ежегодно 9 и 10 января ребята поминают погибших. Начинают с Житомира, где установлен памятник воинам, а заканчивают в Хмельницком — там похоронен командир батальона Олег Матижев.

Адаптироваться после трагедии было тяжело: «Я отходил 3 года, смотрел по вечерам фото, были навязчивые воспоминания, я снова и снова переживал случившееся. У меня там погиб лучший друг. Но время — терапевт». Сейчас Николай — студент 4-го курса Львовского университета, будущий психолог. Говорит, что выбирать профессию было тяжело — многие пути для него теперь закрыты из-за ранений: «Получаю 2 тыс. грн. пенсии. На жизнь, конечно, хватает, но не более того. Была бы семья, было бы тяжелее… Ирак — это была возможность для украинской армии получать хоть какой-то боевой опыт. А войска вывели не потому, что сильно переживали за наших военных, иначе я бы не лечился в Австрии за свой счет. Были президентские выборы 2004-го и это единственная причина. Большинство тех, кто побывал в Ираке, ушли из украинской армии — жить на зарплату, особенно если есть семья, невозможно».

«Хотел быть миротворцем, чтобы отомстить за батю»

«Я хотел отомстить за батю, который вернулся из Афгана инвалидом», — вспоминает Игорь Козлов, командир роты — Ирак был у меня далеко не первой “горячей точкой”, я побывал и в Нагорном Карабахе, и в Приднестровье. Поэтому на засады у меня всегда “чуйка”. Плохо помню, что было во время взрыва — ранение получил в голову». Сейчас у Игоря 2-ая группа инвалидности. Он на пенсии, живет в Одессе, возглавляет местную организацию ветеранов Афганистана и других воинов-интернационалистов. При расследовании причин взрыва оказалось, что боеприпасы почти сутки были под охраной местной полиции, что не исключает — она знала, или даже помогла установить в боеприпасах взрывное устройство.

Справедливости ради миротворцы признают, что дабы успеть отреагировать на налет, подошли к складу ближе положенного. Украинцев не очень жаловали — там жили сунниты, симпатизировавшие Хусейну. «При взрыве наш БТР оказался в “мертвой зоне”, благодаря чему до нас не долетели осколки, — говорит командир отделения Валерий Зубрицкий. — Поэтому именно нам пришлось принимать первых раненых. Мы отправляли их на базу». После Ирака Валерий Осипович уволился из армии, зарабатывает летом на стройках, зимой — в охране. Ныне он начальник смены охраны в одном из киевских фаст-фудов. Говорит, что в Ирак снова поехал бы с удовольствием, и вывод наших войск оттуда считает большой ошибкой: «За Ирак идет неплохая выслуга лет — месяц за три. Так намного проще дожить до пенсии. А во-вторых, там был замечательный коллектив. Там некоторые наши ребята и сейчас работают, но уже как частные охранники, сопровождают грузы и т.п. Говорят, что там неспокойно, но на войне как на войне».

«В посольстве — как на подлодке»

Кроме военных в Багдаде сейчас работают и наши дипломаты.

Украинское посольство располагается в так называемой «красной зоне». Изумлению американцев нет предела: «Это безумие, чтобы миссия находилась в таком опасном районе». Но нашим, как всегда, не привыкать. Да и выбирать пока не из чего.

Не очень большое, по здешним меркам, здание приобрели в конце 90-х годов, когда в Багдаде еще властвовал Саддам Хусейн, и было «все спокойно». Год назад поговаривали, что миссия переедет в другое место, более безопасное и комфортное, насколько прилично говорить о комфорте. Однако все осталось без изменений — двухэтажный особняк с открытой крышей, минимумом удобств и максимумом экстрима. Не зря сами обитатели этого здания шутят: «Чувствуем себя здесь, как в автономном плавании на подводной лодке — ни туда, ни сюда».

Дипломаты размещены по трое-четверо в комнате, их охранники — еще теснее. У двери помещения, где они спят, в шкафу хранятся оружие и боеприпасы.

У некоторых есть ноутбуки. Связь плохая, Интернет виснет, компьютеры глючат. Проще по мобильнику парой слов перекинуться с родными. Но парой слов не получается. Один дипломат подсчитал, что за полтора года потратил на переговоры что-то около 3 тысяч долларов — полуторамесячный оклад. Таков он, голос Родины.

На крыше — спутниковые тарелки, в холле — телевизор. Смотрят российские «Вести», «РТР-планету», наш «5 канал». Так что в курсе событий, знают, чем живет Украина.
Вывески на здании посольства нет, флага над ним тоже. Объясняют это соображениями безопасности. Как рассказал консул Владимир Толкач, флаг не вывешивают, а раскладывают на крыше, чтобы американские вертолетчики лучше его разглядели и не пальнули сдуру.
Крыша «украшена» кольцами колючей проволоки наподобие тюремной «егозы». По периметру оборудована пулеметными гнездами — вдруг придется отстреливаться…

Вода из крана для питья непригодна, ее не обеззараживают, и риск подцепить какую-нибудь холеру очень даже не гипотетический. Чистить зубы тоже приходится осторожно — иначе к концу пребывания они посыпятся, никакой стоматолог не поможет.

Коридоры посольства заставлены пакетами пластиковых бутылок с нормальной питьевой водой, добытой с огромным трудом с помощью иностранных коллег. А еще в курилке на первом этаже стоит здоровенный бак, доверху наполненный водой для питья и приготовления пищи. Это НЗ — неприкосновенный запас. Чтобы, не покидая посольства, обходиться этим резервом. Сутки, неделю, полмесяца — сколько понадобится, если дойдет до настоящих боевых действий и объявят осадное положение.

Рядом со смертью

А это вполне возможно: в столице Ирака ежедневно звучат взрывы. Иногда до десятка, и в разных частях города. Стрельба из автоматического оружия подсчету не поддается. Число жертв кровавых терактов идет на десятки. Террористы-смертники направляют начиненные взрывчаткой автомобили в толпу, в очереди на контрольных пунктах — чек-пойнтах.

«Недавно подорвали многоэтажное здание МИД Ирака, — спокойно, как о чем-то обыденном, привычном, говорит Роман, боец спецотряда СБУ «Альфа», охраняющего украинское посольство. — Это надо было умудриться две тонны взрывчатки провезти через 12 чек-пойнтов и пустить в ход там, где мышь проскочить не должна — такие беспрецедентные меры предосторожности…»

Покидать территорию нашего посольства в Багдаде без тяжелого бронежилета и защитной каски категорически запрещено. Экипировка обязательна для всех без исключения украинских дипломатов, обслуживающего персонала и тех, кто головой отвечает за их безопасность. При передвижении на автомобилях по Багдаду в том числе. Облачаешься в тяжелейшие рыцарские доспехи, весящие более 20 килограммов, и враз становишься неуклюжим, неповоротливым. Конечно, это с непривычки. Парни же, для которых броня и каска так же обыденны, как оружие, выглядят в некотором роде даже элегантно. Но бесследно нагрузки не проходят — со временем начинает ныть спина, беспокоят позвонки…

Ездят дипломаты с альфовцами по Багдаду на изрядно потрепанных «Ленд Крузерах». Джипы «боевые», много на своем веку повидавшие. Бронированные корпуса не у всех. Резина давно требует замены. Разбитые фары держатся на скотче. Кондиционеры не работают, а окна открывать запрещено. Зимой еще терпимо, днем около 20 градусов. А вот летом — под 60. Пекло! Парная на колесах!

Американские военные уважительно называют наших «крейзи юкрейниан» — ездить на таком «экстремальном» транспорте могут позволить себе только каскадеры и камикадзе.

На Новый год в нашем посольстве была небольшая елка — правда, искусственная. «Хоть мы и вдали от Родины, но праздник никто не отменял, — говорит Владимир Толкач. — Встретили его дважды, по иракскому времени (разница +1 час) и по-киевски. Было шампанское и сало — куда ж без нашего национального продукта…» На вопрос, какое желание он загадал под елочку, дипломат сказал: «У меня на Украине остались жена и трое дочерей. И я мечтаю, что когда-нибудь жизнь здесь войдет в нормальное русло, и я смогу привезти их сюда, чтобы мы вместе прошлись по Багдаду. Рано или поздно так и произойдет…»

Дмитрий Гомон, Александр Ильченко
«Сегодня»

Поделиться.

Комментарии закрыты