«Шербурские зонтики»: никто не верил в успех фильма

0

Ровно 55 лет назад во Франции впервые показали «Шербурские зонтики». Трудно поверить, но тогда фильм Жака Деми казался едва ли не авангардом.

Вечной любви нет
С одной стороны, «Шербурские зонтики» — это легкое массовое кино с простыми и понятными героями, а с другой, небывалый жанровый эксперимент, каких кинематограф 1960-х гг. еще не видел. Жак Деми объединил структуру оперы с красочностью мюзикла, любовную историю с печальным контекстом Алжирской войны, ориентацию на популярность с отсутствием хэппи-энда.
Все диалоги режиссер и автор сценария писал белым стихом, а композитор Мишель Легран перерабатывал их в песни — единственный язык общения персонажей. При этом композиционно повествование выдержано в соответствии с принципами трехактной драматургии, но в ее оперном преломлении. Фильм поделен на три части: «Отъезд», «Разлука», «Возвращение». Каждая из них, как полагается в опере, имеет свою четкую завязку, кульминацию и развязку. Например, в первом действии мы видим, как влюбленные мечтают о совместном будущем, потом переживают кульминационное известие о призыве Ги на войну и в завершении акта расстаются на вокзале.
Кроме того, сценарий наполнен разнообразными рифмами. Сцена прогулки Женевьев и Ги по набережной перекликается с эпизодом, в котором на месте «единственного и неповторимого» уже Ролан Кассар, перекочевавший в «Зонтики» из «Лолы» (Жак Деми, 1961) после собственной сердечной неудачи. Вернувшись с фронта, Ги оказывается в том же ресторане, где ранее танцевал с возлюбленной, и находит ей случайную замену, чтобы заглушить терзающие душу воспоминания. Да и предложение Мадлен он делает в кафе.
Все эти переклички нужны Деми, чтобы развенчать миф о вечной любви. Несмотря на уверенность в невозможности жить друг без друга, герои прекращают мечтать, приспосабливаются к новым обстоятельствам и реализуют свои желания с другими. Что это – обычный конформизм? Скорее — свойственная французскому поэтическому реализму тоска по утраченным иллюзиям. Недаром же Ги и Женевьев в память о первой любви называют своих детей именем, когда-то придуманным для общего ребенка — Франсуа и Франсуаза.

Запуск: поиск средств и натуры
Невеселый в общем-то сюжет не сразу нашел отклик у продюсеров. Впервые после года работы с Леграном Деми показал сценарий «фильма в песнях» в Каннах в мае 1962 года. Финансисты сочли коммерческий потенциал кинооперы сомнительным по ряду причин: американские мюзиклы успехом во французском прокате не пользовались, любовная история имела явный оттенок горечи, да и упоминание болезненной для народа Франции военной темы казалось лишним.
Перспективы для opera populaire (так Деми именовал свой замысел) открылись, когда приятель порекомендовал режиссеру обратиться к влиятельному медиамагнату Пьеру Лазареффу. Владелец «Франс суар» представил Деми продюсеру Мэг Бодар, которая поверила в проект и смогла собрать 1,3 млн. франков на его производство.
Съемки развернулись 17 августа 1963 г. в портовом городке Шербур на берегу пролива Ла-Манш. Натуру для фильма Деми начал подыскивать еще в ноябре 1961 г. Первой остановкой на его пути стал Гавр, но разочарованный режиссер продолжил поиски и оказался в Шербуре. Увидев местный магазин бытовой техники, Деми понял, что ровно так должна выглядеть лавка мадам Эвери. Вскоре родилось и название фильма.

Трансформация Денев и непрофессиональные актеры
На главную женскую роль в «Шербурских зонтиках» была утверждена победительница «Евровидения-1962» Изабель Обре, но незадолго до съемок она попала в серьезную аварию и была вынуждена отказаться от участия в картине. Тогда Роже Вадим предложил Деми посмотреть свою подругу Катрин Денев. Младшая сестра знаменитой Франсуазы Дорлеак не произвела на режиссера никакого впечатления, но понравилась его супруге Аньес Варда. Та собственноручно уложила каштановые волосы Денев в знаменитую кукольную прическу Женевьев и убедила мужа, что перед ним идеальное попадание в образ. Деми согласился, но всё же заставил актрису перекраситься в блондинку. Позже оказалось, что у Денев и вправду есть что-то общее с героиней — на съемках она была беременной, как и Женевьев.
На роль мадам Эвери Деми пригласил Мишлин Прель, которая ранее снималась у него в новелле «Похоть» из киноальманаха «Семь смертных грехов». После ее отказа режиссер позвал актрису Анн Вернон, которую помнил по фильмам Жака Беккера. Так была найдена мать для Женевьев.
Ролана Кассара, как и в «Лоле», сыграл Марк Мишель, а роль Ги досталась итальянцу Нино Кастельнуово. Как и его герой-автомеханик, актер вырос в скромной семье и не понаслышке знал, каково быть рабочим. До кинематографической карьеры он успел поработать слесарем и маляром. Кастельнуово не очень хорошо говорил по-французски, но это было не так важно, ведь за актеров пели профессиональные вокалисты: Даниэль Ликари (Женевьев), Хосе Бартель (Ги) и др. Их партии были записаны на магнитофон, что пригодилось для репетиций. Деми включал записи, а актеры тренировали артикуляцию перед зеркалом до тех пор, пока их «пение» не стало выглядеть убедительным.
Свое сопрано мадам Эвери подарила сестра Мишеля Леграна, Кристиана Легран — участница вокального коллектива The Swingle Singers. Засветился в фильме и сын композитора — юный Эрве Легран, сыгравший сына Ги и Мадлен. Это его единственная киноработа. Роль маленькой Франсуазы досталась дочери Жака Деми, Розали Варда, которая, повзрослев, продолжила работать в кино художницей по костюмам. Однако больше всего непрофессиональных актеров можно увидеть в сцене карнавала, где приняли участие многие реальные жители Шербура.
Из-за небольшого бюджета съемки проходили в очень интенсивном режиме и продлились всего два месяца. Сплоченная общим энтузиазмом группа начинала работу в 6 утра и заканчивала поздней ночью, а Катрин Денев снималась в собственной одежде в некоторых эпизодах.

Раскрасили фильм и жизнь
«Шербурские зонтики» стал первым цветным фильмом Деми. Он давно мечтал снимать в цвете и реализовал свои чаяния по полной программе. Светящийся эффект многослойной пленки Eastmancolor сочетается с яркими костюмами Жаклин Моро и декорациями Бернарда Эвейна, которые рифмуются друг с другом. Известно, что по просьбе Моро Эвейну приходилось самостоятельно изготавливать обои в тон созданным ею нарядам. Но художник-постановщик и сам не оставался в долгу, сообщая коллеге о необходимости подобрать платье в тон декорациям. Более того, в некоторых сценах подстраивать под цветовое решение требовалось сам город — благо, власти Шербура дали согласие на перекрашивание стен.
Для чего же были нужны все эти ухищрения и буйство красок? Подсказку можно найти в реплике мадам Эрве про «мрачный магазинчик». Жизнь небогатых людей Шербура ординарна и бесцветна, и они компенсируют скучную повседневность яркими нарядами и интерьерами.
Тем интереснее финальное появление Женевьев в коричневом меховом манто и черном платье. Очевидно, в «городе контрастов Париже» пестроты хватает и без разноцветных нарядов. Кроме того, костюм героини подчеркивает, что она сделала выбор в пользу респектабельной элегантности, отказавшись от девичьих грез и романтической картины мира. Вторит этому и общая, скромная в сравнении с предыдущими актами, тональность финала: персонажи перестали раскрашивать действительность, приняв ее обыденность и предопределенность. Белый снег заметает несбывшиеся мечты, а для сказки хватит и наряженной ёлки. Концепция, согласно которой цвет постепенно вытесняется из жизни, обыгрывается и в заставке фильма. Возникающие без строгого порядка фигуры под разноцветными зонтиками сменяются ровной шеренгой одинаковых черных зонтов.
Любопытно, что в заставке, как и в большинстве открывающих отдельные части картины зарисовок, оператор Жан Рабье использует прием «взгляд бога», показывая жизнь города, и лишь кадр, сообщающий наступление весны, решает съемкой неба с нижней точки. Таким образом, подчеркивается идея, что весной люди мысленно отрываются от повседневности и поднимают взор к небесам. В основном киноповествовании камера Рабье также сохраняет подвижность, перекликаясь с амплитудой настроения персонажей, которую задает музыка Леграна.

Легран навсегда
Впоследствии мелодии, неразрывно связанные с драматургией и визуальной эстетикой фильма, зажили собственной жизнью. Проникновенная Je ne pourrai jamais vivre sans toi, в которой Женевьева обещает ждать Ги, перепевалась множеством исполнителей – от Муслима Магомаева до Луи Армстронга – и по сей день исполняется самыми разными артистами.
История, придуманная Деми и воплощенная в музыке Леграна, не раз переносилась на сцену мировых театров. Киноопера, в которую в начале 1960-х гг. мало кто верил, после премьеры победила в Каннах, стала признанной классикой и разрослась до собственной вселенной. Это один из ярких примеров того, что заранее предсказать потенциал необычного проекта не всегда могут даже акулы кинобизнеса и не стоит бояться воплощать смелые идеи.

Маргарита Васильева
Tvkinoradio.ru

Поделиться.

Ответить

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.