В новом приключенческом реалити-шоу «Звёзды в Африке» артисты и блогеры живут в лагере, который находится в центре тропиков, без телефонов и других привычных вещей. Среди участников проекта — музыкант Митя Фомин.
Останется кто-то один
— Вы сразу решили принять участие в этом проекте?
— Практически. Я люблю приключения и путешествия. К тому же мне нравится Африка. Лет десять назад мы объехали несколько африканских стран, включая ЮАР, я был в восторге и давно хотел вернуться. А потом, это интересный телепроект — в экзотических условиях, в новой компании; каждый день ты переступаешь через себя и проходишь испытания, чтобы выиграть еду даже не для себя — для всей команды. У нас, например, практически не было доступа к гаджетам, и это тоже интересный опыт. Я был к нему готов: взял на проект книгу японского писателя Акутагавы Рюноскэ, очень рекомендую. А ещё альбом и фломастеры, чтобы рисовать нейрографику — интересная техника, которая помогает визуализировать свои мечты.
— Что показалось вам самым сложным в проекте?
— Было много отвратительного и неприятного, чего вы никогда не сделали бы в обычной жизни. Например, у меня было табу: не есть насекомых и червей. И что вы думаете?.. Но самое сложное испытание — голосовать против других участников шоу. Хотя таковы правила игры: остаться должен кто-то один.
— Был ли во время вашего участия в шоу момент, когда хотелось всё бросить и уехать домой?
— Нет, что вы! Каждый боролся до последнего. Наоборот, был момент, когда захотелось всё бросить в Москве и вернуться в Африку!
— Ещё один проект, в котором вы приняли участие, — «Дуэты». Каковы ваши впечатления?
— Это был интересный опыт! Задача — петь не свою песню дуэтом и неизвестно с кем. Без репетиции выходить на съёмку с единственного дубля было волнующе, к тому же я и правда не знал, кого мне предстоит увидеть за стеной, с кем я пою…
В гостях у богемы
— Помните, как впервые оказались в Москве?
— Когда учился в школе. Мы с отцом впервые поехали на юг и заехали в Москву к его родной тётке Зинаиде Ивановне Хмельницкой — маме известного артиста Бориса Хмельницкого. Так что, можно сказать, я оказался в гостях у богемы. Для меня столичная жизнь стала потрясением: она, конечно, отличалась от жизни в родном Новосибирске.
— Что именно больше всего поразило?
— Огромная, нарядная старинная квартира на улице Усиевича; люди, которые разговаривали словно на другом языке. Муж Зинаиды Ивановны был высокопоставленным военным, так что жили они в офицерском доме.
Потом мы поехали к Хмельницким на дачу, кажется, в Переделкино. И снова другая жизнь: большие круглые столы под кружевным абажуром, игра в карты и раскладывание пасьянсов, поздние разговоры за ужином об известных актёрах, для меня тогда — полубогах-полулюдях.
Большая потеря
— Вы недавно потеряли собаку. Она много для вас значила…
— Да, Белоснежка была моей жизнью. И вы не представляете, сколько людей вместе со мной прожили эту утрату! Ощущение, что ушла не собака, а как минимум человек, потому что её любили все, даже те, кто знал её только по фотографиям. Сколько я получил слов поддержки! Мне писали люди, которые потеряли своих животных или просто сопереживали. От этого становилось ещё горше, но, как ни странно, эта всесторонняя печаль помогла быстрее прожить горе. И в память о Снеже я выпустил новую песню «Полутона» авторства своего любимого композитора Алексея Романова, которая давно была готова, но просто ждала повода. К сожалению, повод оказался печальным. В ней много печали, но и много света. Она трогательная, глубокая.
Елена Харо, «Север столицы»
