В давние времена в местечке Татэбаяси провинции Кодзукэ (Япония) был буддийский монастырь под названием Мориндзи. Главный монах этой кумирни (языческая молельня с кумирами, идолами) любил побаловаться чайком и доставлял себе это удовольствие каждый день.
Однажды он купил себе где-то чайник. Глядя на него, он не мог нарадоваться на свою покупку и очень гордился тем, что такого чайника, по его мнению, нигде в другом месте не найти. Чайник действительно был красив и изящен (японский чайник представляет собой котел с крышкой, в нем кипятят воду).
– Ну и хорош же чайник, – сказал монах как-то, доставая его. – Приглашу я теперь гостей и всех их поражу своей покупкой.
Думая об этом, он вертел чайник в руках и так и сяк, но вдруг ему что-то захотелось спать. Опершись на столик, монах безмятежно захрапел.
Храпит монах, а тут около него происходит удивительное дело. Стоявший до сих пор на ящике чайник ни с того ни с сего начал вдруг двигаться. Храпит монах и ничего не знает, а у чайника появилась голова, вслед за тем выросли лапы и хвост. Он соскочил с ящика и начал ходить по келье. Один из бывших в это время в соседнем помещении послушников, услышав какой-то странный шум в келье монаха, потихоньку заглянул в нее. О, ужас! У чайника выросли ноги, и он прогуливается себе по келье. Послушник перетрусил.
– Ой, беда! Там чайник-оборотень, – прошептал он.
– Какой там оборотень-чайник? Что ты городишь вздор? – отвечал другой, заглядывая в келью. – Верно, – прошептал он в изумлении. – Это что-то небывалое. У чайника выросли ноги, и он ходит.
– Ой, ой, он направляется сюда! Я боюсь.
– Ну, бояться нечего. Это скорее забавно.
– Однако его преподобие спит; он и не подозревает даже ничего этого.
– Надо поскорее разбудить его да сказать.
– Отец, преподобный отец! Беда у нас, – начали они окликать монаха, быстро подойдя к нему.
Монах открыл глаза.
– Что случилось? Что вы шумите тут? – спросил он.
– А вот изволь посмотреть, что случилось. У чайника выросли ноги, и он ходит.
– Как? У чайника выросли ноги… Убирайтесь вы!
Монах стал оглядываться, протирая заспанные глаза. Чайник в это время сделался опять обыкновенным чайником и по-прежнему спокойнешенько стоял уже на ящике. Конечно, монах не поверил послушникам.
– Ну что вы мелете такое, глупые парни?! Ведь вот же он стоит себе на ящике.
Послушники теперь только обратили на это внимание.
– Что за штука такая? Только что перед этим он ходил. Ведь не ошиблись же мы, – отвечали они.
– Как же? Ходил! Не видите, что ли, что он смирнехонько стоит на своем месте. Я слыхал о многих диковинках, но разве видано, чтобы у чайника выросли ноги?! Вы просто придумали предлог, чтобы разбудить меня, а я так хорошо спал. Ах, вы шалопаи! Убирайтесь сейчас же вон отсюда! – И он хорошенько распек послушников, которые, понурив головы, уныло пошли в свою келью, удивляясь, как все это вышло.
Послушники были убеждены, что не ошиблись в том, что у чайника действительно выросли ноги, и начали думать, как бы показать монаху этот чайник в его настоящем виде. Но вот в этот самый вечер монах задумал сам себе приготовить чай. Налив в чайник воды, он поставил его на жаровню, чтобы вскипела вода.
– Ой, горячо, горячо! – закричал вдруг чайник и соскочил с жаровни.
Монах перепугался.
– Сюда скорее! Чайник и взаправду оборотень. Иди сюда кто-нибудь, возьми его, – начал он звать послушников.
Послушники сейчас же прибежали и схватили чайник, но в это время у него уже не было ног, он стал самым обыкновенным чайником. Сколько по нему ни стучали, сколько его ни колотили, он только гудел и звенел, как настоящий чайник, и решительно не хотел показаться в своем другом виде.
«Ну, купил же я себе обузу. Я так был доволен, что попался хороший чайник, а им, оказывается, и пользоваться даже нельзя. Как же быть с ним? – думал монах. Наконец он пришел к заключению: — Да, такую штуку никак нельзя оставить у себя. Лучше всего поскорее продать его кому-нибудь. Это будет самое лучшее».
На следующий день он призвал старьевщика, который был вхож в монастырь, и предложил ему купить чайник.
– Что это ты, преподобный отец, продаешь такой прекрасный чайник? Разве тебе нисколько не жаль его? – сказал старьевщик, совершенно не подозревавший, что это за чайник.
– Да, конечно, жаль, но я купил другой, еще лучше, и этот мне совершенно не нужен.
– Да? Вот как! Ну, тогда я возьму его.
Старьевщик отсчитал монаху за чайник четыреста мон. Купив неожиданно для себя чайник в Мориндзи, старьевщик принес его домой и стал рассматривать. Чайник оказался действительно красивым, и чем больше смотрел он на него, тем прекраснее и прекраснее казался ему чайник. Довольный и радостный, что ему попалась в руки такая хорошая вещь, старьевщик лег спать.
Вдруг в самую полночь кто-то стал окликать его у самого изголовья.
– Господин старьевщик, а господин старьевщик! – раздавался чей-то голос.
Старьевщик проснулся и, оглянувшись, застыл от изумления. У чайника, который он купил сегодня в Мориндзи, выросли голова, хвост, ноги, и он тихонько похаживал себе по комнате.
– Ты тот самый чайник, что я купил? – спросил перепуганный старьевщик.
– А что? Ты испугался, господин старьевщик? – сказал чайник, быстро подходя к нему.
– Да как же не испугаться! До сих пор я думал, что ты обыкновенный чайник, сделанный из металла, а теперь я вижу, что у тебя выросли голова, хвост, лапы, покрытые шерстью, и ты ходишь по комнате. Кто угодно испугается тут. Но кто ты, собственно, тануки (енотовидная собака) или лисица? – спросил он.
Чайник улыбнулся:
– Я, собственно, тануки, оборотившийся чайником, а называюсь я Счастливый чайник.
– Так ты, значит, не настоящий чайник.
– Хоть я и не настоящий чайник, но могу сослужить службу лучше всякого настоящего.
– Как так?!
– Видишь ли, я – Счастливый чайник, а вовсе не какой-нибудь обыкновенный; кто хочет мною пользоваться, должен иметь это в виду и обращаться со мной бережно, тогда я принесу счастье, но, конечно, совершенно нельзя поступать так, как обошлись со мною в Мориндзи, где монах залил меня водой и поставил на огонь, а потом все собрались и начали меня колотить, потому, мол, что у меня хвост.
– Да, ты вполне прав. Но в чем же, собственно, должно заключаться бережное отношение к тебе? Ведь нельзя же запереть тебя в ящик и оставить там. Что тебе, собственно, надо?
– Да вот что. Беречь меня – это не значит запереть меня в ящик, я задохнусь там. Я – живое существо, и мне надо время от времени выходить наружу, а затем мне надо давать и покушать чего-нибудь вкусного.
– Нелегко же, должно быть, пришлось тебе там, в кумирне.
– Конечно. Когда я жил в кумирне, я совсем отощал и должен был время от времени ходить на поиски каких-нибудь остатков пищи, чтобы пропитаться. Наконец я был замечен послушниками, которые чуть не исколотили меня, а затем я попал в твои руки. Так, должно быть, уж предопределено это. Прими, пожалуйста, меня на свое попечение.
– Что ж, я мужчина и в просьбе твоей не откажу, буду содержать тебя, буду заботиться о тебе, как смогу.
– Так согласен? Ну, благодарю. Я же, со своей стороны, не даром буду пользоваться твоими заботами. В благодарность за это я буду акробатом, буду показывать разные штуки на сцене.
– Как? Ты знаешь это искусство? Забавно. Что же именно ты умеешь?
– Знаю эквилибристику, танцы знаю.
– И эквилибристику, и танцы? Да ты просто молодчина! В таком случае я брошу совсем своё ремесло старьевщика и начну лучше давать представления. Ты будешь у меня актёром, акробатом.
– Конечно, конечно. Я буду стараться изо всех сил, и ты, вот увидишь, заработаешь куда больше, чем на своем старье.
– А я буду угощать тебя как можно лучше; старайся только, старайся.
– Будь спокоен, постараюсь уж.
Тут они стали совещаться о подробностях и решили начать давать представления.
Со следующего дня старьевщик начал готовиться к представлениям. Он выстроил балаган с приспособлениями для акробатических фокусов, нанял музыкантов с сямисэном (музыкальный инструмент вроде гитары с тремя струнами) и барабаном, снаружи повесил раскрашенную вывеску, и после того, как у него все это было хорошо налажено, он оделся сам в парадное платье и, став у входа, начал зазывать публику:
– Пожалуйте смотреть, пожалуйте! Новое невиданное зрелище! Чайник в роли актера-акробата. Это куда лучше, чем собачий театр или фокусы, которые проделывают синицы. У чайника есть руки и ноги, и он танцует. Такого чуда еще никогда не было. Пожалуйте, пожалуйте! Останетесь довольны. Удивительные акробатические фокусы! Показываются даром. Много потеряете, если будете медлить. Деньги после того, как посмотрите…
А затем, в балагане уже, он начал давать собравшейся публике объяснения со сцены, как это всегда делается перед началом представления:
– Сейчас начинается представление, и я позволю себе дать вам свои объяснения, прося извинения за отсутствие красноречия. Сейчас вам будет показано искусство особой школы актёра-чайника. Сначала хождение по канату, а затем разнообразные танцы, все это будет вам показано одно за другим. Актёр сейчас будет готов и предстанет пред вами.
Ударяя палочкой о палочку, старьевщик излагал программу представления, а тем временем актёр-чайник вышел быстро из уборной и, сделав поклон зрителям, начал сейчас же хождение по канату. Когда зрители увидели этот удивительный чайник-оборотень с четырьмя лапами, который не походил ни на какое обыкновенное животное и который проделывал акробатические фокусы и танцевал, они пришли в изумление. Начались толки, рассуждения. Каждый высказывал свое удивление или восхищение. Затем слух об этом начал распространяться от одного к другому. Каждому хотелось посмотреть, и перед балаганом ежедневно собиралась такая густая толпа, сквозь которую трудно было пробраться.
Недаром же этот чайник назывался Счастливым чайником. Не прошло еще и двадцати дней, а старьевщик уже заработал большую сумму денег. Но он не обладал большой жадностью, ему стало жаль заставлять работать каждый день без отдыха тануки, оборотившегося чайником, и вот он однажды обратился к нему с такой речью:
– Послушай, Счастливый! С твоей помощью я заработал очень много. Благодарю тебя, но я вовсе не жаден, больше мне не надо, и так немало получено. Ты тоже, наверное, устал, показывая каждый день своё искусство. Не пора ли нам прекратить все это?
– Как хочешь, я во всем согласен с тобой, – выразил чайник свое согласие.
– Ну, так пусть будет так, как я сказал.
После этого представления были прекращены, а затем старьевщик взял чайник, пошел в Мориндзи и рассказал там всё, что с ним произошло.
– Я заработал кругленькую сумму благодаря чайнику, который ты мне продал, и теперь приношу свою благодарность, – сказал он монаху и пожертвовал в монастырь чайник и половину вырученных им денег.
Чайник остался в кумирне. Но теперь он уже перестал превращаться и под именем Счастливого чайника сделался чтимым сокровищем кумирни.
Давным-давно это было.
Садзанами Сандзин, «Сказания древней Японии»
