Увы, Нобелевская премия превратилась из науки в узаконивание господства Запада и денежной элиты через научный авторитет. Вот лишь несколько ярких примеров.
Идеология Запада: бедность, банки, гендерное неравенство
Нобелевскую премию по экономике 2025 года Джоэл Мокир получил за элегантный тезис: для устойчивых инноваций недостаточно знать, «что» работает — нужно понимать, «почему». Научное объяснение, дескать, превращает разрозненные изобретения в самоподдерживающийся процесс роста. Европа XVIII-XIX веков создала эту связку науки и практики, якобы вывела человечество из тысячелетий стагнации. История медицины разрушает эту теорию немедленно.
Венгерский врач-акушер Игнац Земмельвейс (19 век) снизил смертность от родильной горячки с 18 процентов до 1 процента, внедрив практику мытья рук и инструментов хлорной водой, но не понимая микробной теории — она появилась позже. Его затравило «научное сообщество» с теориями миазмов (неких «заразительных начал», признак которых – запах) и гуморов (избыток одной из четырех жидкостей (гуморов) в теле человека якобы вызывает болезни). Вариолация (вакцинация здорового человека от оспы, вводя гной оспенных пузырьков под кожу с помощью ножа или нитки) работала столетиями без иммунологии. Французский хирург Амбруаз Паре в 16 веке спасал жизни без знания о бактериях. Парацельс (первая половина 16 века) создавал работающие препараты, будучи алхимиком. Сегодня мы используем преднизолон, литий, аспирин и общий наркоз, не понимая их механизмов полностью.
Противники эмпирики (эмпирика — познание через опыт, практику) всегда обладали «научным пониманием» — системным, но неверным. Эмпирика опережает теорию. Всегда опережала. Промышленная революция началась с механиков-самоучек. Паровую машину создали до термодинамики.
Мокир формулирует как открытие классическую ошибку выжившего: объявляет следствие причиной. Но в данном случае эта ошибка удивительно удобна.
Последние Нобелевки образуют идеологический пентагон (с греч. – пятиугольник):
— Аджемоглу (2024): западные институты оптимальны — «инклюзивные» (демократия плюс рынок) ведут к процветанию, «экстрактивные» (как в этом противном третьем мире) к бедности. Теория игнорирует, как европейское богатство строилось на работорговле и ограблении колоний.
— Мокир (2025): западная модель инноваций единственно верная.
— Голдин (2023): гендерное неравенство — вопрос индивидуального выбора и ожиданий. Максимальное гендерное равенство было в СССР через обобществление домашнего труда, но этот опыт не изучается.
— Дюфло (2019): бедность — плохие решения, требующие коррекции поведения бедных.
Паттерн ясен: признаём проблемы, но изучаем их строго внутри дозволенной рамки, игнорируя альтернативы, которые эти проблемы решали иначе — и часто эффективнее.
Это структурный механизм, не заговор. Исследования финансируются западными университетами, фондами, корпорациями, правительствами. Изучается не истина, а то, за что платят. Мокир не сравнивал советскую индустриализацию и интеграцию науки в экономику — там нет грантов. «Научный консенсус» — консенсус профинансированных.
— Бернанке получил премию 2022 года за исследование банковских кризисов. Он был главой ФРС (Федеральная резервная система – центробанк США) во время кризиса 2008 года, проводил политику, способствовавшую пузырю, организовал финансирование банков на триллионы. Палач стал экспертом по своим преступлениям. Система наградила его за продажу собственного провала как «правильного управления кризисом».
Эти премии — не наука. Это легитимация господства через научный авторитет.
Мокир получил награду в момент, когда Китай или Индия с Бразилией демонстрируют технологический рывок без западных институтов. Нобелевский комитет утверждает даже не уникальность западного пути среди других, а его единственность — что эмпирика прямо сейчас опровергает на наших глазах.
Премия мира за санкции и бомбы
И еще про Нобелевку, на сей раз премию мира, которая присуждается людям, внёсшим, по мнению норвежского парламента, выдающийся вклад в дело укрепления мира. Да-да, все Нобелевские премии вручаются в Швеции, кроме премии мира, для которой, согласно завещанию Альфреда Нобеля, отвели Норвегию.
Нобелевская премия мира в 2025 году ушла Марии Корине Мачадо. Потомку маркизов Торо, дочери сталелитейного магната, выпускнице американских школ-интернатов, многократно обращавшейся к американским президентам с просьбой о военном вмешательстве в Венесуэлу. Заявлявшей, что режим Мадуро можно свергнуть только «через военную интервенцию». Поддерживающей санкции США против собственной страны и военное развёртывание в регионе.
Венесуэльский конфликт описывают как противостояние демократии и диктатуры. Это неверно. С 1998 года там идет классово-расовая война. Впервые многоэтничная коалиция — темнокожие, метисы, индейцы, составляющие более 70 процентов населения — получила политическое представительство через чавизм. До этого власть веками монополизировала белая элита, к которой принадлежит Мачадо.
Чависты — преимущественно темнокожие бедняки, а оппозиция Чавесу — белые люди и состоятельные. Чавизм впервые признал культурные ценности и историю большинства на госуровне. Венесуэльская элита — не просто богатые. Она белая и европеизированная, с португальскими, испанскими, итальянскими корнями. Их дети учатся в США и Европе. Они смотрят на темнокожих соотечественников как на другой народ.
Первая волна эмиграции (1998-2014) состояла из среднего и высшего классов — бизнесменов, нефтяников, профессионалов, потомков европейских иммигрантов. Около 1-2 млн. человек. Массовый исход нижних классов начался только с 2016 года, когда люди пешком шли через границы, спасаясь от экономического коллапса в Венесуэле из-за многочисленных санкций США и Евросоюза.
Социальная база Мачадо физически отсутствует в Венесуэле уже более 10 лет. Её «электорат» живёт в Майами, Мадриде и Лиссабоне. В Венесуэле остались преимущественно те, кого её класс всегда исключал из политики. Отсюда лёгкость, с которой она призывает к бомбардировкам — под ними окажутся не «её люди».
Нобелевский комитет не рассматривал кандидатуру Дональда Трампа на премию мира всерьёз. Трамп для «либералов» — правый популист с авторитарными наклонностями. Мачадо представляет схожую, если не более экстремальную, позицию. Она мобилизует расовую элиту против большинства. Призывает к военному вмешательству, а не просто к жёсткой риторике. Поддерживает западные санкции, которые обрекают миллионы её соотечественников на голод, а больных – на смерть.
Разница в упаковке. Мачадо говорит на языке либеральных ценностей — «права человека», «демократия», «свобода». У неё правильные образование, связи, эстетика. Её расизм структурный, институциональный — не вульгарный, как у Трампа. Она направлена против «правильных» врагов: левых режимов, которые Запад привык считать угрозой.
Для Нобелевского комитета форма всегда важнее содержания.
Запад демонстрирует поразительное единодушие в игнорировании венесуэльской реальности. Госсекретарь США называет лидера Венесуэлы Мадуро «главой наркокартеля, захватившего страну». Европарламент объявляет поддержку оппозиции «моральным долгом» и требует санкций. Все сходятся: венесуэльский конфликт — это борьба добра со злом, демократии с диктатурой, пропуская колониальную, по сути, историю. Местное население рассматривается как безликая масса, нуждающаяся в освобождении извне. Политические предпочтения венесуэльского народа, идентичность и интересы не имеют значения. Важна только «демократия» в понимании элиты — та самая «демократия», а по сути диктатура, которая четыре десятилетия до Чавеса прекрасно уживалась с вопиющим расовым и классовым неравенством.
Что отсутствует полностью: 1. Понимание, что чавизм дал политический голос большинству. 2. Признание, что управлять Венесуэлой без учёта интересов этих 70 процентов невозможно, — это потребует репрессий. 3. Осознание, что экономические санкции Запада бьют по беднякам, которых якобы освобождают.
Многие венесуэльцы боятся возврата к старому порядку (который олицетворяет Мария Мачадо) больше, чем страдают при нынешнем. Однако их голоса не слышны в западных столицах.
Нобелевский комитет обосновал награду Мачадо борьбой за мирный переход к «демократии». В действительности это награда собственным иллюзиям Запада о том, что сложные социальные конфликты можно «решить» санкциями и бомбами, игнорируя интересы большинства и структурные расовые и классовые иерархии.
Источник: t.me/glebsmith77
