Перед нами — картина «Мойка у Литовского замка» конца 18 века русского живописца Карла Ивановича Кнаппе. Полотно много чего может рассказать о быте того времени и исторических событиях.
Сожженный замок
Сначала несколько слов о Литовском замке, возведенном в Санкт-Петербурге на углу набережной реки Мойки и Крюкова канала. Пятиугольное здание с круглыми угловыми башнями, сочетающее в себе элементы западного и древнерусского архитектурных стилей, построили в 1787 году по проекту русского архитектора И. Е. Старова. И первоначально здание называлось Семибашенный замок, но после размещения в нем Литовского мушкетерского полка получило название Литовский замок. В 1823-1824 гг. замок был перестроен под городскую тюрьму, и композитору И. Ф. Стравинскому, жившему на набережной Крюкова канала напротив Литовского замка, строение уже запомнилось ампирным.
В тюрьме содержались убийцы, воры, мошенники, бродяги, а также народовольцы и революционеры, например, здесь за связь с народниками и распространение революционных прокламаций просидел несколько месяцев будущий писатель В. Г. Короленко. А вот писатель А. И. Куприн угодил в Литовский замок на неделю за ресторанный дебош. В начале XX века в эту страшную тюрьму были помещены участники известной Обуховской обороны 1901 года. (Забастовка рабочих Обуховского сталелитейного завода в Петербурге, переросшая 7 мая в столкновение с полицией и войсками; одно из первых открытых политических выступлений пролетариата.) А в февральские дни 1917 года Литовский замок был сожжен восставшим народом. Поэт Александр Блок писал 23 марта 1917 года: «Выгорел дотла Литовский замок и окружной суд… вся мерзость, безобразившая их внутри, выгорела». Развалины замка простояли до середины 1930-х годов, а затем были снесены.
Кабаны и муфты
Картина, развернувшаяся на льду Мойки, — вполне характерная для Петербурга. Мы видим полтора десятка человек, трое из которых развлекаются, катаясь в санях, а остальные — работают.
Сначала о первых. В санях сидят две молодые дамы в нарядных шубках. Ноги у них закутаны в меховую полость, руки спрятаны в муфту — обязательную часть дамского гардероба того времени. Ныне муфты совершенно забыты. А ведь мода на них продержалась целых пять веков, появившись в Венеции еще в XVI веке. Муфта не только прекрасно согревала руки, но и служила своеобразной сумочкой для носового платка и других необходимых мелочей. А в больших муфтах даже носили маленьких декоративных собачек.
Еще одна особенность моды того времени — совсем иной вид зимней одежды. Современная шуба — это мех на подкладке. Старинная шуба — атласный, бархатный или суконный верх, подбитый мехом изнутри. Это четко заметно на рисунке: у стоящего на запятках саней сопровождающего дам кавалера встречный ветер отвернул полу шубы, и ясно видна ее меховая изнанка.
Везет их петербургский извозчик на санях, запряженных «парой на отлете»: так называли запряжку в две лошади, состоящую из коренника и пристяжной. Можно предположить, что этот одетый в армяк кучер, подпоясанный красным кушаком, вышел на работу с раннего утра. И, наверное, как и его коллеги, ожидал пассажиров на Синем мосту у Исаакиевской площади, где была самая большая стоянка.
Первые правила дорожного движения для тогдашних «таксистов» были описаны в 1783 году в документе под названием «Извозчичий билет», в котором, в частности, говорилось: «В городе и предместьях ездить малой рысью, а скоро отнюдь не ездить. А где случится подъезжать к перекрестку, тогда ехать тише, дабы кому повреждения не учинить». Но, как видим, изображенный извозчик указанных правил совсем не придерживается, а гонит во весь дух…
Едет он мимо артели чухонцев (так в Российской империи называли карело-финское население), занятых добычей льда. Продольными пилами с гирями они уже нарезали его длинными полосами, а затем пешнями раскололи на кабаны — огромные квадратные глыбы. Судя по всему, артель бедная: у них нет лошади, и они сами впряглись в длинные дровни и тащат из воды очередного кабана. Труд тяжелый и опасный: если глыба перетянет, люди могут свалиться в прорубь — майну. Но эта работа оплачивалась хорошо, поэтому приходилось рисковать.
А льда требовалось очень много, ведь в те времена не было холодильников и продукты хранили в подвальных ледниках. Для того чтобы правильно набить их льдом, требовалась особая сноровка. Этим занимались специальные артели, которые заранее договаривались о том, какой лед нужен: мутный, дешевый, или прозрачный, дорогой, и покупали у добытчиков нужный сорт.
Кабаны спускали в подвал по доскам на веревках. Внизу рабочие укладывали их слоями, чередуя с соломой. В таких ледниках даже летом сохранялась минусовая температура. Мясные туши там подвешивали к потолку, квашеную капусту и овощи хранили в бочках, сметану и творог — в крынках, масло — в горшках, рыбу — в корзинах.
Обратите внимание: на переднем плане справа два человека колют лед на мелкие куски, чтобы потом разносить его по петербургским дворам и предлагать хозяйкам. Специальный холодный шкаф с поддоном стоял тогда почти в каждой кухне. Разносчики льда были таким привычным явлением, что даже бытовала шутливая присказка: если сидящие за обедом чем-то отвлекались и поставленные на стол горячий суп или чай совсем остывали, кто-нибудь обязательно говорил: «Ну, чухна со льдом приехал!»
Источник: spbvedomosti.ru, кн. Зуева Г.И. «Там, где Крюков канал…»