Народный артист Александр Лазарев рассказал о театре, о себе и о своём учителе Марке Захарове.
Надеялся, что дочь пойдёт в оперу
— Как вы отреагировали, узнав, что ваша дочь Полина собралась стать актрисой?
— Если честно, мы с женой мечтали видеть её на сцене, но на оперной. Дочь занималась в консерватории, делала успехи в музыке. Но однажды подошла ко мне с вопросом: «А когда начинаются экзамены в ГИТИСе?» И я сразу понял: всё, опера накрылась.
— Вы даёте ей советы, как лучше играть?
— У актёров вообще не принято влезать в чужую кухню. Неприлично поправлять или советовать, как «правильно» играть. Я могу, конечно, по-отцовски что-то прокомментировать после спектакля, но никогда не давлю. Поправлять и направлять — это удел режиссёров.
— Для вас лично каким был Марк Захаров, каким вы его запомнили?
— Это такой мощи человек! Стремительный и суровый, но при этом с фантастическим чувством юмора. Он создал не только свой почерк в театре и в кино, он создал два, а то и три поколения актёров, которых точно видно — это его ученики. Тем, кто в молодости работал с Захаровым, теперь никто не страшен, ни один режиссёр. А по поводу характера? Большие режиссёры — всегда сложные люди, которые максимально требовательно относятся ко всем мелочам и требуют такого же отношения и от своих учеников. Я всегда вспоминаю урок, который однажды преподал Марк Анатольевич мне и своей дочери Александре. Мы играли с ней в спектакле «Безумный день, или Женитьба Фигаро». Комедия, музыкальная история. И вот через несколько лет мы с ней позволили себе некоторые вольности и хулиганство в одной из сцен. И, как нарочно, именно в этот момент за кулисами появился Марк Анатольевич. В антракте он нас всех созвал и был таким свирепым, каким мы его никогда не видели. «Если подобное повторится, то, несмотря на все ваши звания и регалии, будем расставаться!» А потом произнёс фразу, которую я пронёс через всю жизнь: «Запомните, что у меня ничего дороже театра нет».
— Кстати, он вас сразу в «Ленком» принял?
— Сразу. И всё моё сознательное становление как артиста происходило под его взглядом. Это было ох как непросто! Стоишь на сцене такой молодой ещё, неопытный. А он даёт тебе задание — ты даже сразу не можешь понять, в чём оно состоит, что делать-то? Судорожно пытаешься что-то играть. Раз — не то, второй — опять не то. На третий ты становишься Марку Анатольевичу просто неинтересен, и ничего страшнее в этот момент для тебя нет. Он всегда требовал оперативной реакции актёра на свои указания, а если тот не понимал, запросто мог отдать роль другому.
«Бег» — мой режиссёрский дебют
— Где вас можно увидеть на сцене?
— В театре, конечно. В «Ленкоме». Я вернул на ленкомовскую сцену спектакль Марка Захарова «Поминальная молитва», а вот постановка «Бег» — уже мой полноценный режиссёрский дебют. Выбрал я эту вещь неслучайно. Давным-давно увидел постановку «Бега» в Театре Маяковского — и в ней играли мои родители Светлана Немоляева и Александр Лазарев. Это было просто ошеломляюще! И вот спустя годы мне захотелось вернуть его на сцену — уже «Ленкома».
— Осталась ли «роль мечты»?
— Знаете, с возрастом приходит понимание, что для «роли мечты» нужны две вещи: хорошая драматургия и хороший режиссёр. Вот тогда всё и будет!
Татьяна Белоножкина, «СЗ»