На макияж Макрона потратили 26 тысяч евро, а Меркель «демонстрирует нейтральную фигуру»
Внешность – решающий аргумент для электората, эстетика играет огромную роль в политических баталиях, уверен профессор политологии университета Анже во Франции Франсуа Хорман. «При столкновении с обилием обещаний, язык тела упрощает выбор», — пишет он в своем эссе «Власть и красота».
«Погоня за красотой стала обязанностью»
«Политические деятели, как мужчины, так и женщины, не проявляют или очень мало демонстрируют свою стратегию приукрашивания. С одной стороны, потому что забота о своей внешности противоречит идеалам демократии, основанной на противостоянии идей; с другой стороны, потому что конкуренты и конкурентки основывают свой подход на этике бескорыстия, — отмечает Франсуа Хорман в интервью газете Le Figaro. — Согласно их речам, они мотивированы самоотверженностью. Политики не могут признать, что стали исполнителями перформансов, внося поправки в свои жесты, и что с помощью консультантов по коммуникации они занимаются оптимизацией тела. Но сегодня это имеет куда более решающее значение, чем вчера, погоня за красотой стала обязанностью».
По словам профессора, ничто не функционирует с такой легкостью в общении с электоратом, как тело политиков, за их одеждой, прическами и кожей тщательно ухаживают. Ничто с такой легкостью не поддается манипулированию, как имидж. «Социальные сети акцентируют внимание на феномене, зародившемся в Соединенных Штатах во время президентства Кеннеди — появление очаровательных лидеров», — указывает эксперт.
Можно выделить три эпохи. Первая — господство институционализированной красоты: монарх красив, потому что он у власти. Вольтер расхваливал достоинства короля Франции Людовика XIV, его «величественную» фигуру, «благородство» его черт. Все искусства были использованы для прославления короля. Вторая эпоха — индивидуальной красоты, о которой стало известно с появлением телевидения. Техника обольщения усложняется. Третья эпоха отмечена господством социальных сетей, это время появления красоты, которая прославляется, формируется, но также находится под угрозой. Тела выставляются напоказ: этим летом мы видели, как официальный представитель правительства Габриэль Атталь Франции позировал топлес на Корсике. Но тело оказывается и мишенью: президент Франции Франсуа Олланд получил благодаря своей внешности забавное прозвище Зефир Завоеватель. Тело правителя становится источником как обольщения, так и отвращения.
Плюс 20 процентов на выборах
Между тем красота формирует невидимую дискриминацию, наделяя своих обладателей самыми лучшими качествами, считает профессор Хорман. Самым красивым «даруется» презумпция интеллекта, компетентности, честности или психологического равновесия. Появляются важнейшие преимущества для получения доступа к политической арене: по данным финского исследования, наиболее привлекательные женщины и мужчины пользуются «прибавочной стоимостью» в размере от 17 до 20 процентов на муниципальных и парламентских выборах. Чем более персонализированы выборы, например, президентские, тем больше влияния оказывает эстетическая переменная.
Ушли в прошлое завсегдатаи банкетов, чья жизнерадостная полнота ассоциировалась с социальным успехом. Они уступили место обладателям стройных форм! Даже объем талии политиков сейчас вызывает интерес журналистов. Не обремененная лишним весом гибкая осанистая фигура ассоциируется с молодостью. Однако чтобы создать обаятельный образ, придется постараться и применить такие инструменты для формирования привлекательного имиджа, как фитнес и диета. Но не только их! Политики могут воспользоваться и другими корректирующими методами, например, попробовать имплантацию волос или довериться пластическим хирургам.
В 2017 году кандидату в президенты Эммануэлю Макрону отредактировали его официальное фото: слегка поправили ухо, слегка покрасили брови… Его первые три месяца в Елисейском дворце обошлись в 26 тысяч евро на макияж. Сейчас косметика не причиняет эпидермические травмы, как это было в XVIII веке, когда вещества были опасны для кожи. Но появляется другая опасность – если политики уделяют столько времени своей внешности, не будут ли они забывать об общественных интересах?
Почему Меркель в брюках?
Впрочем, разыгрывание карты обольщения остается опасным для претенденток на власть, которые рискуют прослыть легкомысленными личностями или интриганками, готовыми использовать свои чары для достижения целей. «Отсюда желание многих женщин скрыть этот параметр. Я имею в виду канцлера Германии Ангелу Меркель, которая демонстрирует нейтральную фигуру, или Мишель Аллио-Мари, которая выбирала брючные костюмы из соображений функциональности, но также и для того, чтобы не вызывать ненужных мыслей мужчин. Женщина-политик может воплощать материнский аспект («дама с большим любящим сердцем») или авторитет («железная леди»), но она должна отогнать призрак сексуальности, который давит на воображение. Поэтому может возникнуть соблазн спрятать свое тело за костюмом», — считает политолог.
Кстати, о костюмах. 30 лет назад никого не интересовали наряды президентов. Франсуа Миттеран и Жак Ширак одевались в магазине Arnys — тот же поставщик, что и у Франсуа Фийона с его знаменитыми костюмами. Их стоимость никого не волновала. Сегодняшние правители должны тщательно выбирать одеяние.
Вступление Эммануэля Макрона в политику потребовало приведения в соответствие с должностью его гардероба. Выбирая семейный магазин (Jonas and Cie) в квартале Сантье в Париже, глава государства показывает, что он не носит одежду с завышенными ценами и хочет заставить забыть о своей карьере инвестиционного банкира. С тех пор президент стал законодателем министерской элегантности: министр здравоохранения Оливье Веран обслуживается у того же самого портного, присоединяясь к кругу членов правительства, которые красуются в синем, как Макрон. «Властитель всегда был промоутером телесного идеала. Например, Людовик XIV ввел моду на красные каблуки в Версале, и все придворные стали их носить», — резюмирует Франсуа Хорман.
Перевод «Инопресса»