Ее прозвали бабушкой искусства перформанса
На протяжении всей своей карьеры она всецело посвящала себя своему делу, зачастую рискуя жизнью ради искусства.
«Мама никогда меня не обнимала»
Марина родилась 30 ноября 1946 года в Белграде. «Я выросла в Югославии, находившейся под властью маршала Тито, — вспоминает Абрамович. — Родители — партизаны, герои войны. У меня было непростое детство, их союз — ужасный, напоминал войну — они никогда не целовались, не обнимались, даже не разговаривали друг с другом. Я очень любила отца и восхищалась им — он обладал шармом. Не могла понять, почему мать так плохо к нему относится. Только значительно позже осознала, что он ей изменял. Она ревновала. Мама никогда меня не обнимала. Много позже, когда мне было уже лет 40, я спросила ее: «Почему ты никогда меня не целовала?» — «Чтобы не сломать тебя», — ответила она».
Когда мама умерла, Марина нашла ее письма и дневники и узнала, какой несчастной и одинокой женщиной та была: «Если бы раньше мне попалась на глаза хотя бы страница из этих дневников, мои отношения с ней сложились бы иначе. Но оказалось слишком поздно, ее уже не было. Думаю, она хотела, чтобы я выросла сильной женщиной, которую невозможно ранить. Которая не будет так страдать из-за любви, как она».
Когда ей было 14, Марина играла в рулетку с пистолетом своей матери. А еще пыталась сломать себе нос, чтобы заставить родителей заплатить за пластическую операцию: «Я думала, что выгляжу ужасно. Я носила ботинки с металлической подошвой (поэтому меня всегда было слышно), уродливую юбку, как у принцессы, и блузку, застегнутую на все пуговицы. У меня было детское лицо, покрытое прыщами, огромный нос и мальчишеская стрижка. А моей заветной мечтой в те годы было иметь нос как у Брижит Бардо».
Однажды Марина попросила отца купить ей масляные краски. Тот выполнил ее просьбу, однако друг папы решил подшутить над подростком. Он вылил на холст смесь красок и подорвал ее петардой. Все участники остались целы и невредимы, и Марина тогда впервые осознала, что в искусстве процесс может быть важнее результата.
Высшее образование студентка получила в местном Институте искусств, а затем окончила аспирантуру в Академии изящных искусств. До того, как Абрамович узнала об искусстве перформанса, она занималась живописью. Но однажды на нее произвели огромное впечатление следы, оставленные в небе истребителями, и она распрощалась с холстами и красками: «С того дня я перестала рисовать. Вместо этого я стала больше обращать внимание на то, что находится вокруг меня, и использовать это в своей работе. Мне потребовалось время, чтобы осознать, что я сама могу быть своим искусством».
«Каждый раз все заканчивалось моим разбитым сердцем»
В ранних перформансах Абрамович, как правило, ставила себя, а иногда и зрителей в экстремальные условия — на глазах у публики принимала большие дозы сильнодействующих психотропных лекарств («Ритм 2», 1974), нарочно наносила себе раны, втыкая ножи между пальцами («Ритм 10», 1973), лежала в горящей конструкции в виде пятиконечной звезды («Ритм 5», 1974), вырезала бритвой звезду у себя на животе и затем лежала на льду с кровоточащими ранами («Губы Томаса», 1975).
Кульминацией этих жутких экспериментов над собой стал перформанс «Ритм 0» (1974) в галерее Morra в Неаполе, во время которого Абрамович разложила перед зрителями 72 предмета, которыми люди могли пользоваться как угодно. Некоторые из этих объектов могли доставлять удовольствие, тогда как другими можно было причинять боль. Среди них были ножницы, нож, хлыст и даже пистолет с одним патроном. Художница разрешила публике в течение шести часов манипулировать её телом и движениями. Поначалу зрители вели себя скромно и осторожно, но через некоторое время, в течение которого художница оставалась пассивной, участники стали агрессивнее. Абрамович позднее вспоминала: «Полученный мной опыт говорит о том, что если оставлять решение за публикой, тебя могут убить. Я чувствовала реальное насилие: они резали мою одежду, втыкали шипы розы в живот, один взял пистолет и прицелился мне в голову, но другой забрал оружие. Воцарилась атмосфера агрессии. Через шесть часов, как и планировалось, я встала и пошла по направлению к публике. Все кинулись прочь, спасаясь от реального противостояния».
В 1975 году Абрамович переехала в Амстердам, где встретила художника Улая (Уве Лейсипена), ставшего ее спутником жизни и партнером в перформансах на 12 лет. Спустя 5 лет пара решила пожениться на Великой Китайской стене. Но за то время, что влюбленные ждали разрешения от властей, отношения развалились. Марина выходила замуж за итальянца Паоло, однако брак тоже закончился расставанием.
В своем «Манифесте жизни художника» Абрамович пишет, что «художник должен избегать любовных отношений с другим художником». Отвечая на опросник портала Reddit, она объясняет: «Я делала это три раза в своей жизни, и каждый раз все заканчивалось моим разбитым сердцем. Я сужу по собственному опыту. Это очень конкурентная ситуация, которую трудно описать в двух словах. И это предмет для долгого разговора. Лучше взглянуть на художников, живших вместе (и в прошлом, и сейчас), и понять, насколько трагично происходило все у них».
Абрамович призналась, что в своей жизни она делала три аборта, так как считала, что дети будут помехой для ее карьеры. О своем выборе Марина не сожалеет: «В моей деятельности я сама произведение искусства. Перформанс – это не картина, его нельзя просто переслать по почте. Я постоянно в разъездах. И не знаю, хотела бы я жить иначе».
Подготовила Лина Лисицына,
по материалам artguide.com, Artuzel.com, Mygolod.com