Бал, приуроченный к тезоименитству графини фон Вильшток, был одним из последних в сезоне 1808-1809 годов. Петербург готовился к нему особенно тщательно — графиня дружила с сестрами императора, и на балу ожидались члены семьи.
Недавно отозванный со шведского фронта в столицу князь Петр Иванович Багратион слыл человеком несветским, но принимаемым. Ему исполнилось сорок три, густые черные волосы были убелены годами, богатырским ростом он и с молодости не отличался, однако орлиный взгляд и боевые заслуги делали князя и сейчас довольно завидным женихом. Целая гора приглашений на балы, четверги и среды ожидала Багратиона еще по прибытии, но ему все было недосуг ознакомиться с ними. И только теперь, накануне бала у графини он принялся читать их. Половина приглашений уже только напоминала о прошедших балах, часть, и довольно внушительную, Петр Иванович откладывал не читая, над какими-то улыбался, и лишь единицы задерживались в его обожженных порохом сражений руках.
Конверт от Вильшток, как и полагалось приглашению модной и светской дамы, источал приторный запах, и Петр Иванович поморщился. Он хотел отложить письмо, не читая, но из-за того, что оно было последним, вскрыл и достал из конверта тесненный золотыми завитушками картон: «Дорогой Петр Иванович! — почерк графини напомнил Багратиону о том времени, когда они оба были еще очень молоды. — Имеем честь пригласить вас на традиционный бал, который состоится в последнюю субботу мая». И после обычных в таких случаях места, времени, комплиментов и т.д. — сделанная уже наспех приписка: «Только попробуйте, мой друг, манкировать! Известная вам особа интересовалась вами и обещала быть! Ваша Нинон».
Князь заиграл желваками, закрыл глаза и надолго задумался.
* * *
Нельзя сказать, что Багратион не задумывался о женитьбе. Хотя главным мужским делом он, подобно своим предкам, считал ратное и много преуспел в нем, желание завести семью и обзавестись домом, подобно тому, который был у его отца, иногда посещало князя. Только он полагал, что без любви и семьи не сложится, а она-то как раз будто бы избегала Петра Ивановича. Тот же флирт с Нинон Добровольской до ее замужества с Вильштоком вполне мог привести к женитьбе, и в Петербурге конца девяностых говорили об этом много, но когда казалось уже, что свадьбы не избежать, Багратиону стало вдруг непомерно скучно, и он без раздумий отправился в Итальянский поход. Когда же вернулся, Нина уже была благополучно замужем.
— Какую глупость мы чуть было не совершили, мон шер! — ворковала светская дама, чью прежнюю непосредственность заменили цинизм и умение плести интриги: — Даже подумать страшно, что я бы теперь только тем и занималась, что непрестанно бы вас ждала! — И Багратиону эти воспоминания были не по душе.
После Италии была первая война с Наполеоном, ранение при Аустерлице, а за героизм, проявленный в сражении у Фридланда, Багратион был награжден золотой шпагой с алмазами и с надписью «За храбрость». Вручал шпагу брат императора Константин, который приехал в полк с младшей сестрой Екатериной Павловной. Девушка была столь юна и невинна, а ее большие глаза смотрели с таким восторгом, что не влюбиться Багратион не мог.
* * *
Чувство оказалось взаимным, и уже скоро о переписке восемнадцатилетней княжны и сорокалетнего князя судачили во всех салонах Санкт-Петербурга.
При каждом удобном случае Багратион, воевавший тогда на шведском фронте, вырывался в столицу, и иногда только для того, чтобы встретиться взглядом, уловить аромат, просто оказаться рядом с княжной. Как-то раз им даже удалось обменяться несколькими фразами.
— Я часто вспоминаю нашу первую встречу, князь, — сказала княжна. Багратион затаил дыхание. — Солдатский обед после вашего награждения. — Он попытался вспомнить, и, заметив это, княжна улыбнулась: — Константин решил все проверить — сначала конюшни, потом солдат. А когда подошли к кашевару, то вы исчезли, и из-под него будто бы стул выбили! Мы когда-то так в детстве баловались — подкрадемся незаметно и стул выбьем. Только Коленька всегда на ногах оставался, схватится за какую-нибудь палку и да ну за нами гоняться! — княжна мелко и заливчато рассмеялась. — А Константин всегда падал. Щеки надует и следит, как бы никто не рассмеялся. Если заметит, что кто-либо улыбается, обязательно драться полезет! Вот и тогда, когда вы пропали, он щеки стал надувать. Я испугалась, а оказалось, что вы ходили солдатский обед проверять.
Багратион смутился, потупился и еле слышно произнес:
— Это важно… — Екатерина посмотрела на него с удивлением. — Это важно, — продолжил Багратион, — потому что сытый солдат воюет хорошо, а от голодного толку мало… — Князь смутился. — Об этом еще Александр Васильевич говорил.
— А кто такой Александр Васильевич? — непосредственность княжны подкупала.
— Суворов.
Дольше поговорить тогда не удалось, за что Петр Иванович ругал себя нещадно. Но в одном из писем, когда князь уже был на шведском фронте, Катя напомнила ему тот разговор и попросила прислать несколько солдатских рецептов. Так родился ставший потом известным салат «Багратион», закуска из селедки с мясом и холодник из щавеля, который, по мнению князя, был необходим в летнее время, «потому как и живота не давит, и силы необходимые придает». А однажды княжна прислала письмо, в котором с восторгом рассказывала, как уговорила дворцового повара приготовить все те блюда, о которых рассказал ей князь, и заставила отведать их брата Александра.
Вскоре после этого Багратиона отозвали из Прибалтики и назначили командовать Молдавской армией, что много дальше от Петербурга.
* * *
Бал у фон Вильшток пришелся как раз на то время, когда Багратион дожидался нового назначения. Князь посчитал своим долгом посетить бал, но Екатерина Павловна к графине не пришла. Зато хозяйка, напустив как можно больше таинственности, едва Багратион переступил порог, отозвала его в сторону и зашептала:
— Дорогой вы мой! — от избытка чувств она довольно больно постукивала сложенным веером по руке князя. — Вы не представляете, что было! Я даже не думала, что этим все кончится! Говорят, что его величество после вашей «картошки» просто-таки занемог! Велел срочно подыскать для Екатерины Павловны партию, и уже говорят, что сговорились! Вы, значит, в Молдавию к туркам, а она в какой-то там Ольденбург! Дорогой вы мой, вы хоть знаете, где находится этот Ольденбург?!
— На Балтике, графиня… В Европе… — и более ничего не слыша, князь повернулся и пошел прочь.
* * *
Петр Иванович и Екатерина Павловна больше не виделись. Только начало войны с Наполеоном прервало его южную ссылку и вернуло в ряды действующей армии. Во время Бородинского сражения Багратион был смертельно ранен и через несколько дней скончался. В бреду повторял только одно женское имя – Катенька. Но поскольку в последние годы за генералом привязанности не замечали, то долгие годы оставалось загадкой, кого он звал.
Екатерину Павловну в 1809 году выдали замуж за принца Георга Ольденбургского. По воспоминаниям современников, брак не был удачным, но сестра русского императора придала довольно захудалому европейскому двору столичного лоска. В 20-е годы XIX века в Ольденбурге какое-то время служил известный русский поэт и дипломат Тютчев. По возвращении в Россию, он рассказывал, что наибольший фурор среди гостей принцессы всегда производили русские обеды, на которых обязательно подавали салат «Багратион», закуску из селедки и мяса и картофельный суп-пюре, рецепт которого так не понравился Александру I.
Владимир Креславский, «МП»
