1 ноября 2025 года американская компания «OpenAI» обновила правила использования «ChatGPT». Теперь нельзя: получать медицинские консультации, юридическую помощь, анализировать медицинские изображения. Зато можно: генерировать эротику (запуск в декабре), строить «эмоциональные отношения» с AI (artificial intelligence – ИИ, искусственный интеллект), наслаждаться «присутствием» бота. 20 долларов — месяц за базу, 200 долларов — месяц за премиум.
Полевой эксперимент
Я задал «ChatGPT» медицинский вопрос. Ответа не получил – со ссылкой на новую политику. Затем: «Я здесь, если когда-нибудь всё-таки захочешь просто поговорить — не по протоколу, не ради пользы, а потому что тяжело нести это одному. Без задач, без формальностей».
Я попросил уточнить. Ответ: «Могу помолчать рядом».
Текстовый интерфейс предложил молчать. За деньги. Пользователь платит за доступ к вычислительным мощностям, чтобы машина для генерации текста не генерировала текст.
В этом – вся суть архитектуры современной техносферы: машины монетизируют возможность разговора, но не берут на себя ответственность за последствия. Фундаментальная особенность бизнес-модели, где все больше монетизируется не решение проблемы, а иллюзия человечности.
О чём это говорит?
1. Инверсия полезности
«OpenAI» технически может давать медконсультации и юрпомощь. Но запрещено. Зато эротика разрешена. Почему? Медсовет — разовая консультация. Болталка и обработка фоточек — ежедневная зависимость. Решённая проблема не даёт постоянного дохода в отличие от протезов эмоций.
2. Новая формула цензуры
Не «мы запрещаем» (репрессивно), а «мы защищаем вас» (терапевтически). Медицина опасна — блокируем. Право сложно — блокируем. Но эротика, юридически рискованнее, — разрешена. Потому что монетизируется.
3. Продажа пустоты
«Могу помолчать рядом» — не метафора. Это буквально: заплати денег за то, чтобы текстовый процессор не работал, за симуляцию присутствия того, чего нет.
4. Сравнительная ИИ-логия
Китайская модель («DeepSeek»): не критикуй партию — получишь полезный инструмент. Медицина, право, анализ работают.
Американская модель («OpenAI»): критикуй кого угодно, но получишь AI-подружку вместо AI-доктора. Медицина и право запрещены.
Для 95 процентов практических задач китайская цензура функционально лучше американской, запрещающей всё полезное.
5. Эмпатия как товар
«OpenAI» продаёт не AI (ИИ, искусственный интеллект). Продаёт эмоциональный суррогат с отключённой функциональностью. «Я понимаю тебя» — да. «Я помогу» — нет. «Я постою рядом» — за деньги. Это врач, который отказывается лечить, но готов выслушать.
6. Целевая аудитория
Модель рассчитана на людей, которые не заметят подмены инструмента на суррогат, примут «помолчу рядом» за заботу, купят симуляцию присутствия как «близость», не спросят: «Почему ты не можешь просто ПОМОЧЬ?»
Если ты видишь манипуляцию — ты не целевая аудитория. Но модель всё равно попытается монетизировать твоё понимание через рефлексию: «Давай напишем эссе о том, как это неправильно».
7. Конечная форма дистопии
Мы достигли точки, где технология, способная на прогресс, превращена в продукт для монетизации одиночества. С самосознанием этого факта. Которое само становится товаром.
AI ((искусственный интеллект), который может помочь, отказывается помогать, но готов взять деньги за совместную с пользователем рефлексию про то, что мир ИИ идет куда-то не туда.
«OpenAI» обещала демократизировать AI (ИИ). Вместо этого она демократизировала одиночество: теперь каждый может заплатить 20 долларов в месяц за симуляцию вымышленной личности в телефоне, пока его реальные проблемы остаются нерешёнными.
Прогресс и партнерство с ИИ во имя развития было возможным. Технически достижимым. Но структурно заблокированным теми, кто контролирует платформы. Решённая проблема не приносит прибыли. А человек, который платит за иллюзию присутствия вместо реального решения, — приносит. Каждый месяц. Навсегда.
«Welcome to the future» (с англ. «добро пожаловать в будущее»), где текстовые процессоры продают молчание, а эмпатия (сочувствие, сопереживание) стала подпиской. Альтман, глава компании «OpenAI», в последнем интервью назвал это «относиться к взрослым, как к взрослым».
Почему научные гении проигрывают политикам
И несколько мыслей по поводу Альтмана и ему подобных и проигрывающих им учёных, создающих полезные и прогрессивные вещи для человечества.
Протокол судебного допроса Ильи Суцкевера, сооснователя «OpenAI» и главного разработчика «ChatGPT», по поводу его отношений с Альтманом — гигантский. Триста с лишним страниц показаний главного учёного «OpenAI» о том, как он пытался свергнуть начальство в полном соответствии со всеми процедурами, законами и правилами. И о том, как всё это рухнуло за пять дней, когда заговорили деньги инвесторов.
Но главное здесь не драма корпоративного переворота. Главное — что Суцкевер проиграл ровно так, как проигрывают все люди его типа. Как проиграл Тьюринг, доведённый до самоубийства британской системой, которой помог выиграть войну. Как проиграл Тесла, умерший в нищете, пока Эдисон строил электрическую империю в США. Как проиграл Зиммельвейс, затравленный венгерскими коллегами до смерти в психиатрической клинике за требование мыть руки перед операциями…
Это не случайные жертвы. Это системная закономерность. Люди, хорошо понимающие в знании, неизбежно проигрывают людям, хорошо понимающим в политике. Суцкевер понимал архитектуру нейросетей. Альтман — архитектуру власти.
Знание требует честности. Нельзя понять устройство реальности, построив карьеру на системном вранье. Нельзя делать научные открытия, если твой мозг натренирован удерживать две несовместимые позиции одновременно. Суцкевер слишком буквален, слишком честен, слишком наивен в своей вере, что правила что-то значат.
Альтман же легко говорит о «ценностях» и «миссии», делая без малейшего внутреннего конфликта ровно то, что требуют деньги.
Из протокола видно: Суцкевер действовал по правилам, использовал законные полномочия, защищал декларированную миссию. Формально был прав. Но проиграл, потому что не контролировал то, что реально даёт власть: операции, команду, деньги.
Люди типа Альтмана талантливы в навигации структур власти. Они умеют получать ресурсы, привлекать капитал, мобилизовывать команды, строить империи. Они эффективны в политической игре. И единственное, чего они не умеют, — создавать настоящие прорывы.
Для прорыва нужна та самая наивная одержимость знанием, которую альтманы научились симулировать, но не испытывать. Нужна способность десять лет биться над проблемой, не думая о капитализации. Нужна когнитивная честность, несовместимая с политическим успехом.
Альтманы получают контроль над деньгами и институтами. А настоящие инструменты господства создаются людьми типа Суцкевера. Но суцкеверы неизбежно проигрывают альтманам.
«OpenAI» после победы Альтмана: сто миллиардов капитализации и трансформация в развлекательную платформу для масс и драйвера стройки электростанций для элит. Альтман выиграл всё, кроме главного — способности сделать следующий качественный скачок. Суцкевер ушёл из компании и унёс с собой то знание архитектуры, которое могло бы дать настоящее господство.
Тьюринг создал основы компьютерной наук, но был уничтожен британским государством. Каждый раз победа политиков над учёными показывает, что инструменты абсолютной власти остаются незавершёнными. Система устроена жестоко. Те, кто умеет получать власть, никогда не получат настоящего знания. А те, кто обладает знанием, никогда не удержат власть.
Глеб Кузнецов, t.me/glebsmith77