Алексей Чадов: Вся наша жизнь – игра на выживание

0
В заповедных лесах проходят съёмки экстремального реалити-шоу. В радиусе более ста километров нет населённых пунктов, дорог, сотовой связи. Игроки двух команд борются за крупный денежный приз, который достанется участнику, сумевшему дойти до конца. Внезапно на проекте происходят мрачные события: исчезает съемочная группа, гибнут люди. И начинается настоящая, а не бутафорская игра на выживание… Одну из главных ролей в этом триллере, который так и называется — «Игра на выживание», — сыграл известный актер Алексей Чадов. Сейчас он занят на съемках своего режиссерского дебюта.
— Алексей, в сериале вы сыграли самого себя — популярного актера Алексея Чадова, который принимает участие в реалити-шоу наряду с простыми, не звездными участниками. Как вам этот опыт?
— Не скажу, что это было полноценное камео. Что-то в герое по имени Алексей Чадов есть от меня, что-то — от написанного сценаристами персонажа, которого, в принципе, мог бы сыграть другой актер с более-менее известной фамилией. Играл я вроде самого себя в предлагаемых обстоятельствах, но в реальной жизни я вел бы себя более решительно.
— У вас была возможность по ходу съемок корректировать роль?
— Да, я мог высказывать какие-то свои пожелания, и режиссер Карен Оганесян охотно шел мне навстречу. Но все-таки мой герой уже был вписан в достаточно жесткую сценарную конструкцию, так что в итоге получилось, скажем так, полу-камео. Но мне в любом случае было интересно.
— Меня в сериале, помимо прочего, заворожили необжитые, дикие и при этом очень живописные места. Расскажите, как проходили съемки…
— Мы снимали в потрясающе красивых местах. Полторы тысячи метров над уровнем моря. Была трудная экспедиция со всеми вытекающими отсюда неудобствами бытового характера. Я снимался параллельно в другой картине, так что постоянно мотался туда-сюда. Дорога была тяжелая: от аэропорта еще пять часов по горному серпантину. Завидовал ребятам, которые жили на базе постоянно.
— В сериале много жестких, натуралистичных сцен, особенно во «взрослой» версии с рейтингом 18 плюс. А вы, я знаю, человек православной культуры. Как одно сочетается с другим?
— Да, я человек православный. И что, я при этом живу на небесах? Нет, я живу в жестком, хищном мире, как и все мы. В мире, где есть ложь, подлость, насилие. Где зло борется с добром. И эта война продолжается в наши дни. Я верю в добро в глобальном масштабе, хочу, чтобы оно победило, чтобы наш мир стал гуманнее. На деле пока все происходит по-другому. Поэтому я не гуляю по жизни в розовых очках.
— Но для вас в актерской профессии (и без того, по мнению церкви греховной) существуют некие табу, нравственные запреты?
— Да, я не буду играть убийц, извращенцев, патологически больных людей. Никогда не сыграю дьявола — даже в условном, жанровом кино. Мне это неинтересно.
— А предлагают?
— Раньше предлагали роли разных маньяков, насильников, но я дал понять, что это не моя история. Не стану играть роль, если не могу найти оправдание для своего героя. При этом я могу оправдать действия человека, который находится на войне, в горячей точке. Могу понять мужика, когда ему приходится идти на радикальные меры ради спасения семьи, детей. Тут для меня нет вопросов. Я и сам готов совершить возможное и невозможное ради блага своих близких.
— Видимо, неслучайно ваш режиссерский дебют под названием «Джон» посвящен как раз войне — сирийской. Как возник этот замысел?
— Я давно интересуюсь сирийскими событиями. Постоянно общаюсь с бойцами, которые туда летают. То, что происходит сегодня в Сирии, — это не просто очередная война. Для меня это некая точка на карте боевых действий, где сосредоточены интересы всего мира. Разобраться в этом мне как мужчине, гражданину своей страны, с самого начала было очень интересно. А как я пришел к написанию сценария на эту тему — отдельная история.
— Не поделитесь?
— Я давно хотел сделать фильм в качестве режиссера или продюсера. И, возможно, самому сыграть в нем роль. Долго ждал, искал подходящий материал. Хотелось чего-то такого — остросюжетного, жанрового, но и одновременно драматического, героического, — от чего на съемочной площадке буквально кружится голова. Чего-нибудь такого в стиле выдающихся голливудских фильмов «По соображениям совести» Мэла Гибсона, «Снайпер» Клинта Иствуда, «Повелитель бури» Кэтрин Бигелоу. У меня давно такого материала не было. Хотя мне вроде жаловаться на свою актерскую судьбу грешно. Были такие яркие фильмы, как «Молот», «Аванпост». Но это все-таки другое…
И вот я ждал-ждал, а полтора года назад полетел в Екатеринбург на дни памяти моего учителя Алексея Балабанова. Я представлял фильм «Война», в котором сыграл свою первую и, наверное, до сих пор свою самую любимую роль. Передо мной сидела молодежная аудитория — от 18 и до 30 лет. Я был поражен, что фильм, снятый 20 лет назад, до сих пор живет и вызывает у нового поколения острейший интерес. По дороге в Москву я много думал о картине, о своем герое Иване Ермакове. Добрался домой, взял стопку чистой бумаги и начал писать сценарий. А образ Ивана Ермакова взял с собой как талисман.
У нас были с Балабановым одинаковые взгляды на то, какое кино надо смотреть, какое кино любить, какое кино снимать. В его фильмах был редко достижимый баланс натуральности, документализма и обжигающей художественной правды. Мне самому это близко. Я не могу смотреть просто красивое, академично снятое, правильно сыгранное кино. В кадре должна быть, прежде всего, реальная жизнь. Чтобы люди не говорили потом: «Так только в кино бывает». Если зритель так говорит, значит, фильм никуда не годен. Поэтому снимаю свое кино по-настоящему, честно, на пределе своих сил и возможностей.
— Это был ваш первый литературный опыт?
— Ну, я пописывал раньше какие-то рассказики, сюжеты для клипов и рекламных роликов, но это была такая несерьезная писанина. А тут надо было с нуля придумать историю, придать ей кинематографичную форму, насытить правдивыми обстоятельствами. Я заново встретился со своими воевавшими друзьями, пришлось даже зайти в кабинеты известных людей, которые связаны с этой войной, погрузиться в умные книги. Словом, с разных сторон собрал информацию. И за два месяца написал сценарий.
Отправил сценарий продюсеру Сергей Сельянову, с которым Балабанов сделал все свои фильмы. Переживал я, не скрою, сильно. Но история Сельянову понравилась. Дальше все покатилось само собой. Я снимался в новых проектах и урывками дорабатывал сценарий. На это ушел еще год. В итоге я так прикипел к этой работе, что мне стало жалко отдавать сценарий в чужие руки. Я снял тизер, и меня утвердили на фильм в качестве режиссера. Я же сам играю в нем и главную роль.
— Ого, круто, один в трех лицах. В какой стадии сейчас находится фильм?
— Сняли где-то половину метража. Съемки проходят в Москве, Турции, предстоит экспедиция еще и в Казахстан. Рассекречивать сюжет не могу. Скажу только, что это не политическое и не пропагандистское кино. Я не разбираю в своем фильме, кто первым начал, кто прав в этой войне, кто виноват. В фильме будут все, кто варится сейчас в сирийском котле. Это будет мой авторский взгляд на тот ад на земле, в котором окажутся герои фильма.
— Вы политизированный человек?
— Я сейчас политически не активен. Потерял в какой-то момент к политике интерес. Политическая повестка постоянно меняется, нужно за ней следить, держать нос по ветру, а это не мой стиль. Поэтому я выбрал, скажем так, политический нейтралитет, нахожусь в нем, и мне комфортно. Но я за цивилизованные отношения между государством и обществом. За диалог народа и власти без крови и насилия. И даже в мыслях не держу, что могу навсегда уехать, эмигрировать. Я немало поездил по миру, пожил немного в Америке и знаю, что судьба эмигранта — порой хуже тюрьмы.
— Как пережили режим самоизоляции?
— Прекрасно пережил. Если бы еще не всеобщая неопределенность, которая витала над миром… А так самоизоляция для меня — привычное, естественное состояние. Я не люблю скопления людей, бессмысленные тусовки. Давно живу за городом, в 30 километрах от Москвы. Привык проводить время с родными людьми, с семьей. Поэтому карантин воспринял как каникулы.
Много занимался спортом, каждое утро начинал с основательной пробежки, гулял в лесу. Много общался с сыном, которому летом исполнилось 6 лет. Научились с ним хорошо читать, это моя родительская радость. Посмотрел множество фильмов, да и вообще пожил наконец-то размеренной жизнью, в которой не надо никуда спешить. В итоге вышел из пандемии в хорошем тонусе и с большим желанием снимать кино.
Леонид Павлючик http://trud.ru
Share.

Comments are closed.