Хавьер Бардем: «Это мы породили Эскобара»

0

В драме «Эскобар» титульную роль исполнил Хавьер Бардем. Актер рассказал о том, каково ему было играть эту одиозную фигуру, порассуждал о темных уголках человеческой души, о работе со своей женой на одной съемочной площадке, а также обмолвился о мини-сериале про Кортеса и киноленте «Невеста Франкенштейна».

-«Эскобар» — сильная работа. Каково вам было играть Пабло?
— Невероятно интересно. Очевидно, что для создания таких образов приходится погружаться в темные места собственной души, при этом я вынужден постоянно себе напоминать, зачем это делаю. Только так можно получить удовольствие от работы. Одна из величайших штук в актерстве заключается в том, что иногда ты вынужден раскопать в себе некие темные стороны, чтобы идентифицировать себя со злодеем, примириться со всем этим. Не скажу, что я становлюсь Пабло Эскобаром в такие моменты, но в каждом человеке где-то глубоко внутри сидят эмоции, способные разбудить сосредоточенную жестокость, ярость и невиданную жадность. Все это есть в каждом. Проявляются ли подобные качества в повседневной жизни, соглашаемся мы с ними или просто делаем вид, что мы не такие, — уже зависит от нас самих. Актер же должен смириться и сказать себе: «Окей, это просто моя работа, которую нужно сделать хорошо». Здорово, если ты можешь раскрыться и поиграть с этим.
— Вы говорили, что за последние 20 лет вам несколько раз предлагали сыграть Пабло Эскобара в кино, но вы всегда отказывались. С чем это связано? Что вас не устраивало в предыдущих версиях и что настолько привлекло в новой истории? Ведь вы не только взялись за роль, но и выступили продюсером.
— В тех предложениях Пабло был слишком простым, плоским и одноцветным злодеем, но что еще более неправильно — его фигуру выставляли в неком романтическом свете, такого, знаете, клевого и озорного парня. Это чертовски опасно! Я всегда хотел показать его настоящим, живым человеком, и самое главное — чтобы все поняли, что он один из нас. Это мы его породили, мы помогли ему появиться, так же, как и способствовали созданию и становлению многих других, подобных ему преступников. Спрос порождает предложение, и когда молчаливое большинство голосует за коррумпированные правительства, покупает наркотики или закрывает глаза на ужасное беззаконие, мы получаем подобный результат. В тех других вариантах, что мне предлагали, я не увидел в Эскобаре ничего человеческого. Не для того, чтобы как-то его оправдать, а чтобы попытаться донести эту неглубокую мысль: он — это мы, а мы — это он. И это страшно. Когда я снимаюсь в «Старикам тут не место» или в фильме о Бонде, понимаю, что все это вымысел. Здесь же, в истории Пабло Эскобара, все по-настоящему. И там умирали реальные люди.
— В фильме Вирджиния Вальехо говорит: «Я люблю Пабло, но ненавижу Эскобара». Вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что чувствуете симпатию к этому человеку?
— Нет. Эту формулировку Вирджиния использовала для названия своей книги «Любить Пабло, ненавидеть Эскобара», чтобы показать, что изначально это был человек с важной целью и вескими причинами для своих действий, но со временем он превратился в бездушного монстра. Лично мне никогда не нравились ни тот, ни другой. Думаю, они оба были очень эгоистичными, жестокими, равнодушными и жадными людьми, которые сеяли вокруг себя очень много боли.
— Что самое приятное в работе с Пенелопой и каковы основные трудности в работе с тем, кого вы так хорошо знаете?
— Самое сложное — поддерживать уверенность, что жизнь и вымысел не смешиваются, и, думаю, у нас все получается. Мы ведь впервые сыграли в одном фильме, когда ей было 16, а мне 21. Теперь, когда мы стали старше, мы стали лучше понимать, что постоянное пребывание в образе точно не делает тебя лучшим актером. Подобный режим делает тебя лишь более психованным и дерганым, только и всего, таково наше мнение. Поэтому даже после самого глубокого погружения в свои роли мы всегда возвращаемся в реальность.
— Amazon планирует снимать мини-сериал Cortes, в котором вам предложена главная роль. Как обстоят дела с этим проектом?
— Да, это такой же мой страстно желанный проект, каким был «Эскобар». В настоящее время я тесно общаюсь со Стивеном Спилбергом и очень надеюсь, что мы возьмемся за дело уже в следующем году. Не могу дождаться начала съемок. Есть еще определенные нерешенные организационные моменты, которые нужно утрясти, но все задействованные лица очень, очень взволнованы, потому что история поистине уникальна, и до сих пор ее никто толком не рассказал. Это мощная эпопея, очень важная для всех, потому что она повествует о жадности, религиозном фанатизме и ужасных вещах, которые одни люди могут проделывать с другими во имя алчности, прикрываясь верой.
— А что насчет «Невесты Франкенштейна»?
— Хотел бы я знать. Тут мне сказать особо нечего. Сначала вроде все стремительно закрутилось, но потом как-то затухло. Думаю, не все было до конца готово, поэтому проект поставили на паузу, и это правильно — подобный подход пойдет на пользу руководству Universal. Они решили остановиться, отдышаться и, возможно, предпринять новую попытку в будущем. Я думаю, что студия все еще заинтересована в фильме, но я не знаю, что это будет, когда и как. Разумеется, я хотел бы поучаствовать в съемках, тем более что у меня подходящий для роли размер головы. Вот все, что я знаю.
— Что на данном этапе вашей карьеры заставляет вас загореться проектом? Может, просто инстинкт, который проявляется во время чтения сценария или встречи с режиссером?
— Да, вы очень точно выразились, это инстинкт. Существуют формулы и правила профессии, я хочу сделать свое дело хорошо, хочу, чтобы сценарий был отличным и нес некую идею. Но бывает, что в конце дня ты устал, глаз замылен, и тогда все может решиться на чистых эмоциях. И я такой: «Окей, давай попробуем. Я верю в тебя, пойдем». А если за это еще и платят, так вообще прекрасно.

Кристина Рэдиш, Перевод http://Lostfilm.info

Поделиться.

Ответить

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.