Максим Леонидов: «Там, где пахнет авантюрой, нужно быть»

0

Его музыкальная карьера начиналась в рок-клубах, но уже через несколько лет он с успехом выступал за границей.

– Изначально ты собирался стать театральным артистом?
– В 10 лет я хотел быть Робертино Лоретти, потом пожарным, дворником, а потом сразу – «битлом». Поскольку я из театральной семьи, то рос с тем, что, наверное, мне учиться в театральном институте. У меня есть среднее музыкальное образование, в соответствии со своим первым дипломом я учитель музыки и сольфеджио и дирижер хора.

– После выпуска как сложилась твоя театральная карьера?
– Я был одним из трех студентов нашего курса, которых Георгий Александрович Товстоногов пригласил в Большой драматический театр имени Горького. О лучшем распределении и мечтать было нельзя. Но дело в том, что Георгий Александрович пригласить-то пригласил, а ему было уже далеко за 70, и сил на то, чтобы заниматься молодыми артистами, у него уже не было. Поэтому я некоторое время походил в каких-то небольших ролях по сцене, потом ушел в армию и, вернувшись оттуда, практически сразу стал заниматься «Секретом».

– Ты не только театральный, но и киноактер. Для начала предлагаю поговорить про картину «Биндюжник и Король».
– Выучил какой-то монолог Бени Крика для того, чтобы показаться. Приехал я на эти пробы, а мне говорят: «Мы вас вообще-то хотели на Левку Крика, на брата». Я говорю, что приготовил монолог Бени Крика, показал, и меня утвердили. А на Левку утвердили Андрюшу Урганта.

– На съемках этого фильма познакомился с Зиновием Гердтом?
– Знакомство наше было действительно прекрасным. Это был первый съемочный день в Москве, мы снимали большую сцену сватовства Боярского. В этой сцене участвуют все главные персонажи, поэтому там были и Карцев, и Васильева, и Джигарханян, и Евстигнеев – глаза разбегались. Закончили довольно поздно, стоим мы с Андреем Львовичем в туалете. И между нами происходит такой диалог: «Выпить бы…» – «Ну и где мы сейчас выпьем?» И в этот момент выходит из кабинки уже одетый в дубленку, готовый к отъезду Зиновий Ефимович Гердт и говорит: «Молодые люди, если вы быстро разгримируетесь и переоденетесь, то мы можем поехать ко мне домой, выпить и закусить». Мы настолько ошалели. Естественно, мы переоделись, он с дороги позвонил Татьяне Александровне, своей жене, мы приехали к нему, где уже ждал стол: жареная картошка, капуста, литр водки. Мы сидели до утра, а он был совсем немолодой человек уже, и он рассказывал-рассказывал-рассказывал невероятные свои истории, байки – это была потрясающая ночь.

– Как так получилось, что потом был большой перерыв в съемках, ты избегал приглашений в кино?
– Я не избегал приглашений в кино, но, во-первых, я очень быстро уехал из страны – в 1990 году. А второе – уехало кино из страны.

– Я веду к картине «Спасибо, что живой». Каково было согласиться на это – играть с духом Высоцкого?
– Сначала я категорически отказался, потому что я не понимал, как можно сыграть Высоцкого и кто это будет делать. Я, честно говоря, этого боялся очень. Но продюсер Анатолий Максимов обманом заманил меня в офис, мы с моей супругой Сашей приехали в Москву, пришли к нему. Он сказал: «Ну, хорошо, не хотите вы, Максим, сниматься, не надо». Предварительно, он рассказал мне, какой я потрясающий артист, и сказал: «Я вам только покажу кусочек». И показал нам черно-белый тизер фильма, где Сережа Безруков в гриме Высоцкого чистит обувь. Мы были шокированы, явно это не документальная съемка, но это Высоцкий! И тогда он раскрыл нам карты и сказал, что это невероятно сложный грим, который кладется шесть часов. И тут я понял, что пахнет авантюрой. А там, где пахнет авантюрой, конечно, нужно быть. Независимо от успеха картины, это очень интересно – поприсутствовать при чем-то, чего раньше не было.

– Для меня непонятно, как ты умудрился, будучи уже не юношей, человеком, который прошел большой и успешный путь, перечеркнуть это все и уехать в Израиль. Почему не было жалко?
– Было жалко, но дело в том, что я всегда придерживался одной формулы: делай только то, что доставляет тебе счастье. Делай то, что любишь. Решение об отъезде я принял в 1989 году, в 1990 уехал. Кончился огромный период моей жизни, связанный с «Секретом», я ушел из группы. К началу 1989 года отношения внутри коллектива стали скверными, и совместное творчество настолько перестало нас радовать, что я понял – дальше так продолжаться не может. Всем очень жалко, всем обидно, слезы на глазах, но если ты понимаешь, что любовь кончилась, надо уходить, потому что лучше не будет. Я не понимал, что мне дальше делать, на этом фоне мне показалось разумным вообще начать все с начала в новом месте.

– Как там сложилось?
– По-разному. Где-то очень даже сложилось, я заключил контракт с фирмой звукозаписи, записал два альбома – один на иврите, один на русском. Я участвовал в мюзиклах и снимался на телевидении в большом сериале.

– Знаю, как-то раз тебе приходилось притворяться Александром Буйновым.
– Дело было в середине 1980-х в городе Владивосток, где играл коллектив «Веселые ребята». Концерт проходил в цирке и состоял из двух частей. В первой части играл бит-квартет «Секрет», а во второй части – группа «Веселые ребята». И как-то раз ко мне на пляже подошел Павел Слободкин, руководитель «Веселых ребят», и сказал: «Тебе если голову раскудрявить и очки надеть, ты же будешь похож на Сашку Буйнова». Я говорю: «Ну, метров с 50 буду». Он говорит: «Дело в том, что ему надо ехать экзамены сдавать, он заочно учится в Институте культуры, а у нас концерты. Ты можешь за него повыходить? У нас фонограмма все равно». Я надевал костюм Буйнова, мне делали кудрявую голову, надевали очки, я выходил с группой «Веселые ребята» и все отделение кривлялся, представляясь Буйновым. В антракте я давал автографы за Буйнова, потом уходил, переодевался и выходил уже Максимом Леонидовым.

Мария Аль-Сальхани
«Мир 24»

Share.

Comments are closed.