Куда дальше пойдёт эволюция?

0

Когда фантасту нужно описать вращающиеся у далёких звёзд планеты, он привычно берёт за основу современную Землю или одну из ушедших геологических эпох, иногда дополняя картину оригинальными деталями по своему усмотрению. Имея перед глазами учебник, представить мир папоротников и динозавров несложно. Но что, если чужой мир старше нашего? Как будут выглядеть океаны, леса и звери через 100 миллионов лет?

«Сады дьявола»

За последние 300 миллионов лет стволы деревьев стали крепче, благодаря чему современные леса втрое выше зарослей древовидных папоротников, которые когда-то покрывали планету. Ветви позволили увеличить крону, а корни научились не только вытягивать из почвы воду и минеральные вещества, но и, образуя дёрн, удерживать её от выветривания и размывания. Наиболее же глубокие перемены коснулись механизмов размножения и расселения. В результате голосеменные растения сменились покрытосеменными, а затем и цветковыми.

Особо гордые растения при расселении не прибегают ни к чьей помощи. Бешеный огурец полагается только на себя, «выплёвывая» семена на 6 метров. И если экстраполировать эту тенденцию в будущее, несложно вообразить идеал, к которому идёт эволюция зелёного царства. Способное к активному полёту семя должно будет самостоятельно отыскать подходящий участок с нужным составом почвы, уровнем освещённости и увлажнением. Затем уничтожить на нём сорную растительность, найти и отсечь протянувшиеся в грунте чужие корни.После чего как следует окопаться, первым же делом отрастив что-нибудь, чем можно будет обороняться от других семян.

С эволюционной точки зрения самодвижущееся, самонаводящееся и устраняющее конкурентов семя вполне реализуемо. Но всё, что может быть сделано проще, делается проще. А дереву проще не обзаводиться крыльями, глазами и мозгом, а заплатить тем, у кого всё это уже есть. Десятки миллионов лет цветковые растения опыляются с помощью насекомых, которые получают в награду нектар, и расселяются при помощи птиц и зверей, которые поедают плоды и разносят семена в своих желудках.

Сравнительно новым изобретением эволюции стали растения-мирмекофиты, предоставляющие муравьям готовые гнёзда — полости в стволе, а также пищу — нектар для взрослых насекомых и белковые гранулы для личинок. И «прикормленная» семья муравьев охраняет «своё» дерево от насекомых-вредителей. Но это только начало. Потому что муравьи способны на большее!
В единичных пока случаях растения превращают общественных насекомых в орудие для захвата жизненного пространства.

В Южной Америке быстро разрастаются «сады дьявола» — леса, состоящие только из деревьев Duroia hirsuta, которые истребляют всю прочую растительность с помощью живущих в них муравьёв. Уже в ближайшие миллионы лет исключение неизбежно станет правилом. Прежние леса исчезнут, и планету покроет новая, «мирмекофитная» флора. Соответственно, муравьи и находящиеся с ними в близком родстве осы переживут бурный расцвет.

Позже — процесс может занять десятки миллионов лет — уйдёт в прошлое эра цветковых растений и насекомых-опылителей. Отпадёт необходимость в плодах и большой массе семян: каждое семя будет со всеми предосторожностями доставляться в тщательно подобранное, полностью расчищенное, удобрённое и находящееся под неусыпной охраной место. Преимущество в захвате места под солнцем получат деревья, разводящие в недрах своих стволов самых свирепых и кусачих муравьёв. Такие муравьи смогут отогнать и более крупного вредителя, чем гусеница!

Вторжение десятиногих

Ракообразные — древняя группа членистоногих, которые в наши дни удерживают в океане важные стратегические позиции. Мелкие и мельчайшие ракообразные составляют основную массу зоопланктона, который питается бактериями и одноклеточными водорослями — фитопланктоном. Более же крупные и решительные виды оспаривают ресурсы морского дна у рыб и головоногих.
Если за малопочётную нишу планктона нет серьёзной конкуренции, то за господство на дне битва идёт нешуточная. Но ракообразные пока держатся. Японский краб-паук, в размахе ног достигающий 3,7 метра, — самое крупное из когда-либо существовавших членистоногих. В дальнейшем неизбежная в конкурентной борьбе «эскалация вооружений», скорее всего, приведёт к появлению ещё более эффектных видов. Но интереснее другое направление экспансии ракообразных — на сушу. Четырёхкилограммовый пальмовый вор — абсолютный рекордсмен по весу среди членистоногих, когда-либо топтавших песок. А это уже серьёзная заявка!

Не стоит забывать и о сухопутных равноногих раках — мокрицах. Они невелики, незаметны, но их очень много — по общей массе они уступают лишь термитам и муравьям. При этом, в отличие от привередливых насекомых, равноногие нечувствительны к температуре и влажности, поэтому могут населять как пустыни, так и холодные, избыточно увлажнённые регионы. В настоящий момент они освоили заботу о потомстве и колониальный образ жизни — а от него всего один шаг до сверхорганизма.

В борьбе за сушу успех гарантирован и высшим десятиногим ракообразным (к этому отряду относятся обычные речные раки, морские лангусты, раки-отшельники, креветки, крабы). Разумеется, всякая их попытка вторгнуться в ниши, занятые позвоночными, будет немедленно пресечена. Но менее продвинутым любителям атмосферного кислорода придётся потесниться.

Крабы превосходят насекомых почти во всём, разве что не летают. При равных размерах они сильнее физически. Наружные покровы краба намного прочнее, чем у жука, и действительно могут именоваться панцирем. Главное же — наземные ракообразные обзавелись лёгкими и лучше приспособлены к дыханию воздухом, чем насекомые. Как следствие, они могут позволить себе расти, не опасаясь задохнуться или рухнуть без сил под собственным весом. А размер в природе имеет значение. Чем больше существо, тем меньше у него естественных врагов.

Лес, в котором каждый упавший с дерева лист мокрицы немедленно утаскивают в подземные казематы, а по стволам деревьев снуют крабы — достаточно большие, чтобы поддерживать вооружённый нейтралитет хотя бы с мышами и птичьей мелочью, — может показаться недостаточно оригинальным для картины далёкого будущего. Но будут в нём и детали поистине яркие! Например, когда кусок коры, кочка мха или даже небольшой пенёк с опятами внезапно отрастит членистые ноги, щёлкнет клешнями и убежит.

Все лишнее «отвалится»

Некоторые эволюционные тенденции универсальны для всех классов и типов, что позволяет определить, кто от кого произошёл, буквально с первого взгляда. На каждой следующей ступени число конечностей обычно сокращается. Например, у живого ископаемого наутилуса (род головоногих моллюсков) — 90 щупальцев. У каракатицы, ещё сохраняющей рудимент раковины, — 10. У осьминога — 8, а у наиболее молодых в эволюционном отношении головоногих, кальмаров, фактически только два.

Проследить тенденцию можно и у приматов. Примитивные обезьяны пользуются хвостом, более продвинутые — двумя парами конечностей, а человекообразные буквально летают по ветвям, перебирая лишь одной парой рук. Разгадка проста: чем меньше конечностей, тем больше внимания можно уделить управлению каждой из них. Решения принимаются быстрее, моторика движений становится тоньше. В случае же рептилий, вынужденных конкурировать с более совершенными теплокровными животными, именно полный отказ от конечностей, высвобождающий ресурсы мозга для решения других задач, стал спасением. Самая преуспевающая группа рептилий — змеи.

Разумеется, в норме число конечностей стремится не к нулю, а к разумному минимуму, размер которого обусловлен устройством организма и стоящими перед ним задачами. Так, для бега четыре ноги — оптимальный вариант. Но только в случае позвоночных. Членистоногим, развитой нервной системой не обладающим, требуется хотя бы 6 ног — три используются для поддержания устойчивого равновесия, другие три переставляются.

Но эволюция не стоит на месте. В будущем следует ожидать, что и у членистоногих ходьба на четырёх ногах превратится в норму. Ставшая же лишней пара конечностей либо атрофируется, либо сменит функцию, превратившись в хватательные клешни. Уже сейчас у самого совершенного представителя членистоногих — пальмового вора — фактически лишь «две с половиной» пары ходильных конечностей. Передние две пары ног отлично развиты и служат для бега. Третья пара укорочена, но ещё используется при лазании по деревьям и неспешном передвижении. Четвёртая же пара и вовсе рудиментарна.

Почему большие стали маленькими?

Оценить перспективность эволюционной ветви можно, сравнив максимальные размеры ныне живущих и вымерших её представителей. Если потомки крупнее предков, значит, этот тип или класс смотрит в будущее с оптимизмом. Если же гигантские формы некогда существовали, но вымерли, вполне вероятно, что и мелкие последуют их примеру. Дело в том, что увеличение размера — самый простой и действенный способ продвинуться к вершине пищевой пирамиды или же защититься от хищников.

Критерий размера достаточно надёжен — очевидный сбой случается лишь у млекопитающих. Синему киту принадлежит абсолютный рекорд по массе среди живых организмов всех времён. Но в сухопутном зачёте получается ерунда. Вдвое превосходивший весом африканского слона индрикотерий вымер 20 миллионов лет назад. А последние миллионы лет начали мельчать все: слоны, медведи, волки. Даже приматы, ведь гигантопитек был крупнее гориллы. Причина проста: в относительно недалёком прошлом правила игры изменились. Среди направлений эволюции проявилось однозначно приоритетное: увеличение интеллекта. Сложное поведение, способность к обучению и обмену информацией дают результаты, нежели самая изощрённая физическая специализация. Гигантизм в том числе.

Можно предположить, что через 20–30 миллионов лет млекопитающие не будут заметно отличаться от современных зверей. Разве что увеличенным черепом и повышенной склонностью к стайному образу жизни. Дизайн станет скромнее и лаконичнее. Размер предпочтительнее средний: крупным существам труднее держаться вместе. Средними станут и пропорции тела. Слишком длинные клыки не нужны, если знаешь, куда их вонзать. Часовые, предупреждающие о появлении врага, или мастерство в устройстве засад избавляют от необходимости быстро бегать.

Но уже спустя 50 миллионов лет ситуация может в корне измениться. Специализация вновь войдёт в моду, породив виды мелкие, гигантские, длинношеие, располагающие мощным вооружением и бронёй, а также прочими выдающимися физическими особенностями, в том числе крайне обременительными и на первый взгляд не слишком полезными для обладателя.

Шакалы объединятся с тиграми?

Мир в очередной раз изменится, когда до предела развившееся внутривидовое сотрудничество дополнится межвидовым. Слишком уж сложно, используя одну-единственную ДНК, создать на её основе универсальный, способный решать любые боевые задачи набор монстров. Легче объединить возможности разных существ. Поэтому, не считая развития мозга, наиболее очевидным и перспективным направлением эволюции станет создание всё более сложных и эффективных симбиотических связей между видами.

В наши дни смешанные стаи, состоящие из животных двух видов, тоже встречаются, пусть и нечасто. Звери в буквальном смысле не могут найти общий язык. Без обмена информацией плодотворное сотрудничество невозможно, но у каждого вида свой уникальный набор закреплённых инстинктом сигналов. В результате конфликт легко может возникнуть на пустом месте: если у собак взмахи хвоста — это признак дружелюбия, то у кошек — наоборот! Тем не менее, проблема разрешима. Ведь когда родной язык усложняется настолько, что его приходится учить, как это делают дельфины, то и чужой лай и вой становится возможно истолковать.

Даже хорошо организованную группу легко может постичь неудача, если ни один из её представителей не умеет лазать по деревьям или нырять. Стая, объединяющая существ с максимально разнообразными, дополняющими друг друга физическими возможностями, получит огромное преимущество. И оно будет расти по мере того, как вступившие в симбиоз виды будут специализироваться, всё лучше и лучше приспосабливаясь к выполнению стоящих перед ними задач.

Сказка, в которой Шерхан и Табаки злодействуют вместе, рано или поздно должна стать былью. Возможно, шакалы даже научатся льстить тиграм. Но этого придётся ждать минимум сотню миллионов лет. Сначала же Табаки как менее заметный член стаи просто займётся разведкой. А значит, из сбалансированного, универсального существа, приспособленного для охоты, путём естественного отбора начнёт превращаться в гротескный ушастый нос с развитой покровительственной окраской… Кстати, именно так он в мультфильме и выглядит. Совпадение?

Источник – «Необычный»

Поделиться.

Комментарии закрыты