Можно ли научить животных говорить, чтобы они могли общаться с нами, людьми? Попытки научить животного человеческой речи предпринимались. Но проблема оказалась отнюдь не в животных, а в нас, людях.
Чему научились обезьяны, птицы, дельфины?
В 1931 году супружеская чета Келлогг взяла к себе семимесячного детёныша шимпанзе по имени Гуа и принялась воспитывать животное как человека – теми же методами, что и своего десятимесячного сына Дональда.
Уинтроп Келлогг был ярым сторонником идеи, что окружающая среда (образование, общество и т.д.) оказывает ключевое влияние на формирование человеческой личности и всех остальных свойств, включая язык. Хотя первоначальный план психолога заключался в том, чтобы эксперимент продлился четыре года, детёныш шимпанзе находился в человеческой семье только девять месяцев, в течение которых оба малыша получали одинаковое образование и одинаковое внимание. Но по прошествии этого времени шимпанзе Гуа (это была девочка) даже не начала приобретать зачатки человеческого языка, а вот человеческий ребенок Дональд начал имитировать гортанные звуки шимпанзе. Точно неизвестно, но считается, что Луэлла, жена Келлогга, повлияла на решение резко прекратить эксперимент.
Начинания Уинтропа Келлогга были продолжены в последующие десятилетия. Вскоре учёные поняли, что проблема обезьян в том, что их гортань неспособна произносить звуки, необходимые для того, чтобы говорить, как люди. И тогда ученые решили обучать обезьян языку жестов. И обезьяны в этом весьма преуспели; шимпанзе Вики, Уошо, Ним Чимпский, Сара, Кермит, Даррелл, Бобби и многие другие продемонстрировали, что вполне могут выучить несколько сотен знаков и использовать жесты для общения со своими хозяевами и даже друг с другом.
В 1970-х годах гориллы Коко и Канзи дали понять людям, что они тоже могут научиться общаться с помощью знаков. Коко, например, выучила более тысячи жестов и понимала около двух тысяч слов, которые использовала. Оказалось, что обезьяны вполне себе способны общаться и взаимодействовать в некоторой степени с людьми.
«В некоторой степени» потому, что со временем стало ясно – проблема не только в строении гортани, а в структуре когнитивных процессов. Оказалось, что у обезьян многие психические процессы очень сильно отличаются от таковых у людей. Например: обезьяны никогда не задают вопросов. И не потому, что не умеют их составлять или не понимают нужных для их составления слов, а по какой-то другой, пока невыясненной, причине. Обезьяны никогда не запрашивают у своих опекунов дополнительную информацию сверх той, которую им предоставляют. Если сильно упростить – обезьянам как будто просто неинтересно. Они как будто живут здесь и сейчас.
Исследования проводились и с другими животными. Например, с птицами. Потому что обнаружилась удивительная вещь – некоторые птицы способны очень отчётливо произносить слова. А ещё люди пытались установить языковой контакт с дельфинами, потому что те умны, общительны и дружелюбны.
Почему не получается?
Увы, хотя разговорчивые птицы выучили несколько слов и даже смогли использовать некоторые из них, но далеко продвинуться пернатым не удалось. Птицы по-своему умны, но у них нет того разума, который есть у людей.
Что касается китообразных (дельфинов, косаток, белух), то учёные научили их интерпретировать некоторые команды и использовать систему кнопок со знаками для передачи собственных, очень простых сообщений. Но не более того.
Так происходит потому, что, по сути, мы снова и снова пытаемся имплантировать другим видам наши когнитивные процессы. То, как мы видим мир. То, как мы друг с другом общаемся. Мы хотим сделать животных людьми, с отличающейся от нашей внешностью, но людьми.
На самом деле животные никогда не станут людьми, вот что нужно понять. Однако межвидовое общение вполне возможно. Это знают те, кто проводит много времени с животными. Такие люди отлично понимают, что нужно их питомцу в тот или иной момент, а животные с большой точностью интерпретируют пожелания своих хозяев, если люди постарались наладить уважительный процесс общения с питомцами.
Давно известно, что собаки способны понимать определённое количество слов, но это не значит, что они «понимают» их так же, как понимаем их мы. Восприятие окружающего мира основано на информации, которую собаки получают через обоняние, хотя, конечно, они могут связать определённый звук (слово) с каким-то предметом или командой хозяина.
Попытка заставить животных использовать язык так, как это делают люди, является задачей столь же тщетной, сколь и антропоцентрической. Мы думаем и общаемся, основываясь на том, какие мы есть и как мы воспринимаем этот мир. Значительная часть всего, что мы произносим в любом разговоре в любой конкретный день нашей жизни, обусловлена тем фактом, что у нас есть руки, а почти все остальное зависит от сложившихся у нас особых социальных структур. Если бы у нас были плавники, и мы жили в море, наша коммуникативная деятельность, без сомнения, была бы совсем другой.
К счастью, в последние десятилетия наука меняет стратегии, и самые последние коммуникативные усилия в этой области направлены на понимание языков изучаемых биологических видов.
Некоторые языки, кстати, оказались неожиданно непростыми. Например, в случае с китами и их очень сложными песнями. Или со скворцами, способными включать в свои «предложения» рекурсивные элементы. Или с североамериканскими синицами, чья грамматическая структура «речи» меняется в зависимости от обстоятельств.
Когда-нибудь, освободившись от антропоцентрических очков, через которые мы так долго созерцали и изучали мир, мы поймём, что мы не «лучше» и не более «развиты», чем птицы, другие млекопитающие или насекомые. Их языки, адаптированные в каждом случае к их конкретной морфологии, прекрасно удовлетворяют их потребности во взаимодействии. И вполне вероятно, что общение с ними одинаково возможно (по крайней мере, в большинстве случаев), если мы готовы, прежде всего, слушать.
Источник: «Живой космос»