Топ-100

Вампиры попили нашей крови

0
Сначала им поклонялись, а потом просто стали их уважать

После того как в 1992 году на экраны вышел фильм Фрэнсиса Форда Копполы «Дракула» по роману Брэма Стокера, в обществе проснулся какой-то нездоровый интерес к вампирам. О них стали писать книги, издавать энциклопедии, снимать все новые и новые фильмы. Ажиотаж не утихает по сей день. Чего стоит одна только сага «Сумерки» о любви земной девушки и вампира. А домохозяйки рыдают над сериалами «Дневники вампира» и «Первородные».

А вот из какого времени вампиры родом, доподлинно неизвестно. К неожиданным выводам пришел доктор филологических наук Михаил Одесский, когда решил докопаться до корней самого понятия «вампир». Первые упоминания об этих полумифических существах, как доказывает ученый, встречаются именно в славянской культуре.

От упыря до вампира

Пожалуй, самое первое упоминание в мировой культуре о некоем вампироподобном существе встречается в памятнике древней письменности — «Послесловии» к «Толкованию на книги пророческие». Сохранилось оно в рукописях XV века, но, как следует из самого текста, оригинал был написан в XI веке.

Как отмечает изучивший текст профессор Михаил Одесский, любопытно прежде всего само имя переписчика — «Азъ попъ Оупирь Лихыи». Переводя на современный язык — Упырь Лихой. Имя явно загадочное и далеко не подобающее служителям церкви, которые в те времена и являлись переписчиками. Конечно, трудно предположить, что монах Упырь Лихой был кровопийцей. Но откуда пошло такое странное имя? «Имя для монаха вполне нормальное, к тому же в древности широко пользовались прозвищами, — поясняет Михаил Одесский. — Они обычно происходили не от хороших свойств человека, а от негативных или смешных. И потому вполне могло быть, что монаху дали имя Упыря Лихого, характеризуя его как человека неробкого десятка». Правда, слово «лихыи» в те времена обозначало еще и разные формы зла, вплоть до того, что таким эпитетом награждали самого сатану.
А шведский славист Андерс Шеберг и вовсе предложил отбросить бесовщину и утверждал, что Упырь Лихой был на самом деле шведским рунорезцем по имени Upir Ofeg, который вполне мог оказаться в свите Ингегерд — дочери шведского короля, ставшей женой Ярослава Мудрого. И тогда получается, что в транслитерации Упырь — это имя рунорезца Эпира, а Лихой — перевод его прозвища…

Есть версия, что слово «упырь» носило бранный оттенок. Сохранилось «Послание в Кирилло-Белозерский монастырь» Ивана Грозного. Известный своим тонким чувством юмора и любивший ерничать над подданными, государь на этот раз сетовал на испорченность нравов бояр, которые приняли постриг и побывали в монастыре: «А сей и платья не знает, не токмо жительства. Или бесова для сына Иоанна Шереметева? Или дурака для и упиря Хабарова?» Здесь интересен инфернальный контекст. «Упирь» фигурирует рядом с «бесовым сыном».

В определенном контексте древние литературные памятники действительно могут свидетельствовать об инфернальном, потустороннем значении слова «упырь». Отсюда возникает предположение, что упырям поклонялись как божествам. И тогда прозвище переписчика Упыря Лихого — это лишь указание на его избранность, приближенность к высшим силам. Вот, например, в «Слове святого Григория» (список второй половины XV — начала XVI веков) есть вставки об истории славянского язычества. В частности, говорится следующее: «Преже Перуна бога ихъ, а преже того клали требу упирем и берегинямъ». Снова эти «упири» — упыри, которым, судя по древнему тексту, приносили жертвы во время языческих богослужений. О том, кто такие упыри и берегини, напрямую в тексте не говорится, так же как и о том, что за жертвы им приносились. Предполагается, что берегинями могли быть положительные, добрые божества или существа, ведь слова «берег», «беречь», «оберегать» вызывали и раньше, и сегодня исключительно положительные ассоциации. Можно предположить, что в противовес им упыри были существами злыми. А жертвы им приносились по одной простой причине — таким образом люди пытались их умилостивить.

Впрочем, есть еще одна версия — упыри могли быть духами предков, то есть, не олицетворять собой ни зло, ни добро. «Логика такая: упырь — это мертвец, мертвец — это предок, то есть, речь, по всей вероятности, идет о поклонении умершим предкам», — поясняет Михаил Одесский.

Еще в XIX веке знаменитый филолог-славист Измаил Срезневский рассматривал вопрос об изначальном в язычестве «догмате о едином, верховном Боге, родоначальнике всех других божеств». Исследователь говорил о трех периодах язычества: период обожания Перуна был последним, период поклонения «роду и рожаницам» ему предшествующим, а древнейшим — период поклонения упырям и берегиням. «Срезневский приводит немало случаев упоминания упырей в народных преданиях славян, — рассказывает Михаил Одесский. — Слово это встречается в разных формах: в мужском роде (упир, упюр, впир, вампир), в женском (упирина, вампера) и почти везде в двух значениях: либо летучей мыши, либо привидения, оборотня, злого духа, высасывающего кровь у людей». Именно в этом втором смысле вампиры и стали известны всему миру.

Перегнул палку

Примерно в то самое время, когда в древних рукописях впервые встречается слово «упырь», то есть, в списке XV века, в Трансильвании правит небезызвестный ныне Влад III Цепеш (Дракула), который впоследствии и стал прототипом самого известного литературного и киновампира. Он оставил после себя богатое эпистолярное наследие.

Но, пожалуй, один из самых надежных, интересных и информативных текстов о Цепеше — «Сказание о Дракуле воеводе» — написал, как предполагают ученые, московский посольский дьяк Федор Курицын, который служил при дворе венгерского короля. Долгое время он пробыл на Балканах, а вернувшись на родину, прославился как еретик. Необходимо отметить, что очень быстро понятие о вампире стало ассоциироваться с ведьмой или колдуном, которые в свою очередь были связаны с понятием о ереси. Она определялась как отступление от догм, считавшихся важными для церкви. В вере закрепилось представление о том, что человек не найдет покоя после смерти, если она произошла в тот момент, когда тот отлучен от церкви. Его могли отлучить из-за аморального поведения или ереси. Таким образом, еретик мог стать после смерти вампиром. Этот факт делает легендарной личность Федора Курицына и заставляет по-особому взглянуть на его «Сказание о Дракуле воеводе», написанное явно под воздействием еретических взглядов, замешанных на народных славянских преданиях. Интересно, что он ни разу не называет Влада Цепеша его настоящим именем.

Сказание начинается следующими словами: «Был в Мунтьянской земле воевода, христианин греческой веры, имя его по-валашски Дракула, а по-нашему Дьявол». Однако прозвище это отец Влада воевода Влад II получил вовсе не из-за связи с нечистой силой. Еще не заняв престол, он вступил при дворе Сигизмунда I Люксембурга в рыцарский Орден дракона, основанный венгерским королем для борьбы с неверными, в основном с османами (турками). Став господарем, он велел изобразить дракона на монетах. «Дракула» обозначает прежде всего «дракон». Но автор сказания переиначил на иной лад. В любом случае именно его рукопись положила начало восприятию Дракулы как человека невиданной жестокости, олицетворению зла. Именно так он и представлен в современной литературе.

Исследователи практически не сомневаются, что именно в славянских корнях кроется одна из главных причин современного культа вампира. «Что самое страшное в вампире того же Брэма Стокера? — задается вопросом Михаил Одесский. — По-настоящему страшен он не в своем замке в Трансильвании, а когда вторгается в Лондон. Конец XIX века, расцвет цивилизации, и вдруг появляется что-то жуткое и темное из Восточной Европы. Это ужас перед неизвестным существом, перед другой культурой и другим обществом — далеким и непонятным».

Но в чем же феномен упыря-вампира? Почему из всех мифических существ, которыми изобиловали славянские предания, до наших дней дошли только они? Почему никто как-то особо не вспоминает ни Перуна, ни берегинь? Возможно, разгадка кроется в том, что в какой-то момент истории упыри-вампиры «спустились с небес на землю». И люди уже не поклонялись им, а пытались с ними мирно ужиться.

Мнения

Александр Колесниченко, кандидат филологических наук:

— О древности мы знаем очень мало, и в источниках упыри упоминаются всего несколько раз. Вполне вероятно, что в каждом из этих случаев значение слова могло быть разным. А за десять веков слово и подавно могло изменить свое значение на диаметрально противоположное. Такое в языке встречается довольно часто. Но учитывая геополитическое положение, есть вероятность того, что первые вампиры в современном значении этого слова появились у нас, и можно с уверенностью говорить, что существо это — славянского происхождения. Вполне вероятно, что их почитали как божеств, ведь тогда люди поклонялись одинаково и явлениям природы, и идолам.

Леонид Колосс, историк литературы, кандидат филологических наук:

— Нет никаких доказательств, что вампиризм как явление имеет наши корни. Похожие легенды были у многих народов мира. Мы наблюдаем процесс трансформации мифического упыря в конкретного «живого» вампира. Взять, к примеру, творчество Гоголя. В «Вие» это мифические существа, а в более поздних его произведениях, тех же «Мертвых душах», он в похожих тонах описывает уже вполне земных персонажей. Таким образом, живые люди наделяются качествами фольклорных персонажей. Именно это сейчас наглядно и демонстрирует кинематограф, который с новой силой популяризирует легенды о вампирах. Популярность вампиров можно объяснить просто: с их помощью удобно пугать людей, а люди хотят быть напуганными.

Нина Важдаева
«Итоги»

Share.

Comments are closed.