В 1920 году в Берлине из Ландверского канала спасают молодую неизвестную женщину. Десятки лет она будет выдавать себя за одну из дочерей царя Николая II, великую княжну Анастасию Николаевну, якобы чудом спасшуюся от гибели…
Чудом спасшаяся?
Все начинается вечером 17 февраля 1920 года в Германии. В Берлине полицейские видят молодую женщину, прыгающую с Бендлерского моста в ледяную воду Ландверского канала. Это явная попытка самоубийства. Спасенную доставляют в больницу. Она вся дрожит от холода, плохо одета, в шрамах, а на голове следы ударов. Ей оказывают помощь, а потом полиция приступает к допросу. Девушка отвечает по-немецки, но с сильным славянским акцентом.
Молодая женщина отказывается назвать свое имя, место проживания, то, чем она зарабатывает на жизнь, и особенно мотивы своего отчаянного поступка. Всякий раз она просит тех, кто задает ей вопросы, оставить ее в покое. Незнакомка кажется сильно напуганной. Бедняжку перевозят в психиатрическую больницу в Дальдорфе. Там ее регистрируют как Неизвестная фройляйн. Она невысокого роста – 1,54 метра, весит 50 кг. Ставится диагноз «выраженная тенденция к депрессии», и ее помещают в 4-й корпус учреждения, где находятся четырнадцать «спокойных» пациенток. После первого медосмотра Неизвестную фройляйн вновь допрашивают. В регистрационном журнале отмечаются следующие наблюдения: «Очень сдержанна. Отказывается назвать имя, возраст и занятие. Сидит в упрямой позе. Отказывается что-либо заявить, утверждает, что у нее есть на то основание, и если бы она захотела, уже давно бы заговорила… Доктор может думать, что хочет; она ему ничего не скажет. На вопрос, бывают ли у нее галлюцинации и слышит ли она голоса, она ответила: «Вы не очень-то сведущи, доктор». Она признает, что пыталась покончить с собой, но отказывается назвать причину или дать какие-нибудь объяснения».
Первые месяцы, часто находясь в полной прострации, зарывшись с головой в одеяло или отвернувшись лицом к стене, незнакомка почти не разговаривает, мало ест, плохо спит и возбуждает любопытство у своих соседок по палате… Врач, осматривавший ее в отделении полиции, сумел добиться от нее только одну информацию: она, якобы, была простой работницей. Но в любом случае, она кажется одержимой, чтобы ее признали кем-то еще. Она демонстрирует прекрасное умение вести себя, и у нее потрясающая для простой рабочей манера поведения.
Постепенно она начинает разговаривать с медсестрами, которые поражаются ее знанию истории России и рухнувших монархий. Но о том, что это чудом спасшаяся Анастасия сообщает другая пациентка – Клара Пойтерт, поступившая в больницу в конце 1921 года. Клара убеждена, что ей знакомо это лицо. «Просветление» находит на нее после того, как она просмотрела номер газеты «Berliner Ilustrierte Zeitung», в котором высказывается предположение, что одна из четырех дочерей русского царя избежала расстрела. Клара думает, что соседка-пациентка – это великая княжна Татьяна. Когда она говорит ей об этом, та начинает плакать.
Клара Пойтерт покидает приют в январе 1922 года. Затем она случайно натыкается на молодого русского эмигранта, который перед православным храмом продает изображения императорской семьи. Клара рассказывает ему свою историю. Тот сначала недоверчиво относится к рассказу, но в конце концов сам отправляется в Дальдорф, чтобы встретиться с незнакомкой. Фамилия этого молодого человека Швабе, и он бывший офицер личной гвардии вдовствующей императрицы Марии Федоровны, матери Николая II. Уж он-то точно может сказать, действительно ли это великая княжна или просто похожая на нее женщина. Встреча длится всего несколько минут, но производит впечатление на бывшего офицера. Хотя она не говорит по-русски и не узнала на показанной ей фотографии вдовствующую императрицу, он поражен ее сходством с дочерью царя.
Затем Швабе связывается с Высшим советом монархистов, созданным в 1921 году с целью объединения российских приверженцев монархии в изгнании и находящимся в Берлине. Графиня Зинаида Толстая, член этого совета, тоже убеждена, что это дочь царя. Пара русских эмигрантов, барон Артур Густавович фон Кляйст и его жена Герда, соглашаются принять ее в своем доме в Берлине.
Тем временем незнакомка говорит медсестрам, что незнакомая женщина на фотографии, показанной Швабе, – ее бабушка, и что она сама не великая княжна Татьяна, а ее сестра – Анастасия…
Объяснения незнакомки
Та, которую мы теперь для ясности будем звать Анастасией, поселяется у барона и баронессы фон Кляйст. Она нездорова. Она раздражительна, ее преследуют кошмары. Но теперь ей нужно ответить на вопросы: как она пережила расстрел семьи в Екатеринбурге? Как, когда и почему она приехала в Германию? Почему она не говорит по-русски? Хочет ли она встретиться со своей бабушкой, которая успела покинуть Россию?
Что касается русского языка, то она утверждает, будто бы просто забыла его из-за слишком страшных воспоминаний. По-русски она так никогда и не заговорит, и не понимала, когда к ней обращались на этом языке. Кроме того, демонстрировала почти полное незнание православных обычаев и обрядов. Она знала немецкий, плохо говорила по-английски, а также не говорила и не понимала по-французски. Что касается великой княжны Анастасии, она всегда изъяснялась по-русски с отцом, по-английски — с матерью, понимала и говорила по-французски и почти не знала немецкого.
Она говорит, что в ночь расстрела выжить ей удалось благодаря украшениям, пришитым к ее корсету, которые и защитили ее от пуль. Якобы она упала, а сверху на нее упала сестра Татьяна. Затем будто бы охранник Александр Чайковский забрал ее, выдал за мертвую, а потом отвез на крестьянской телеге в Румынию.
Именно там, в Румынии, она, с ее слов, родила мальчика, прежде чем выйти замуж за своего спасителя и поселиться в Бухаресте. В конце 1919 года ее муж умирает. Затем Анастасия, якобы, решает отправиться пешком и на поезде в Германию, чтобы воссоединиться с семьей своей матери-императрицы, урожденной Аликс Гессен-Дармштадской. Она отправляется вместе со своим зятем Сергеем, но без сына, которого оставила в Румынии. По прибытии в Берлин Сергей куда-то исчезнет, и именно там, охваченная отчаянием, она пытается покончить жизнь самоубийством.
Конечно, ее история полна неточностей и нестыковок, непроверяемых дат. И все же часть людей поверит в это, как в некое чудо. Но не все. Еще в 1922 году баронесса Буксгевден, бывшая фрейлина императрицы Александры, сопровождавшая царскую семью в Тобольск, куда их отправил председатель временного правительства Керенский, утверждала, что молодая женщина не может быть великой княжной Анастасией. Но другие, например, дети доктора Боткина, лечившего царскую семью, уверены в том, что это именно она.
Еще более тревожной является реакция Анастасии на некоего Филиппа Дад’Асселя, французского раненого, которого великая княжна посещала во время войны в Царском Селе, в большом дворце, преобразованном в госпиталь. Он появляется перед берлинской незнакомкой. И она восклицает: «Но это же человек с карманами!» Человек с карманами – это действительно прозвище, которое великая княжна дала этому раненому.
Однако, две тети Николая II, Ксения и Ольга, а также швейцарский гувернер, который тринадцать лет провел в царской семье, не узнают ее. Княгиня Татьяна Меттерних, урожденная Васильчикова, отец которой был последним камергером Николая II, расскажет позже, что бабушка настоящей Анастасии, вдовствующая императрица Мария Федоровна, в присутствии этой незнакомки сразу же ей заявила: «Вы не великая княжна Анастасия…»
Наконец, семнадцать великих князей и князей Российского императорского дома подписывают совместное заявление о том, что берлинская незнакомка никакая не Анастасия. С другой стороны, Гессенская семья, к которой принадлежит убитая царица, соблюдает полное молчание, не желая вмешиваться. Некоторые расценивают это как признание.
Иногда берлинская незнакомка говорит такие вещи, которые могут знать только близкие друзья и члены императорской семьи.
Итак, действительно ли эта женщина знает, о чем говорит, или ей кто-то об этом рассказал? Можно предположить, что во время ее пребывания у фон Кляйстов была предпринята попытка «освежить ее память», рассказав о жизни с «родителями» в Александровском дворце в Царском Селе, тысячи историй, которые она записывает и может очень убедительно рассказывать.
Поездка в США
В феврале 1928 года та, которая зовется Анастасией, уезжает в США. Сын доктора Боткина убедил Ксению, дочь великого князя Георгия Михайловича, внука Николая I, которая замужем за оловянным магнатом Уильямом Лидсом, чтобы она приветствовала предполагаемую великую княжну в своем шикарном доме в Ойстер-Бэй, недалеко от Нью-Йорка. Ксения утверждает, что узнала ее. Впрочем, Ксения была младше Анастасии на два года, и в последний раз видела ту в 10-летнем возрасте. Американская пресса с нетерпением ждет встречи с оставшейся в живых Анастасией.
В то же время в Европе сразу после смерти вдовствующей императрицы, двенадцать членов семьи Романовых, прибывших на ее похороны, подписывают «Копенгагенскую декларацию»: «Для нас, близких родственников царя, крайне болезненно признавать эту реальность: ни один член этой ветви нашей семьи больше не присутствует в этом мире… Что касается данного человека, то долг обязывает нас заявить, что ее история – это сплошной вымысел. Память о наших дорогих усопших была бы навсегда запятнана, если бы мы позволили этой необоснованной истории распространиться и сойти за установленный факт».
Но американцев это заявление мало волнует. Та, которая сейчас, из-за отсутствия очевидной идентичности, называет себя миссис Андерсон, поселяется в элегантном отеле на Лонг-Айленде. Она поссорилась со своей «кузиной» Ксенией и начинает требовать предоставления ей прав на предполагаемое состояние Романовых, находящееся в хранилищах Банка Англии. На требование Андерсон Банк Англии не реагирует. Так как припадки и истерики учащаются, то нью-йоркский суд отправляет Андерсон на принудительное лечение в психбольницу.
Через пару лет американский интерес к Анастасии пропадает, поддержка исчезает. И в 1930 году миссис Андерсон возвращается в Европу. Она собирается поселиться в Германии. После войны журналисты из «Пари-Матч» находят ее в домике в Шварцвальде. Она продолжает заявлять о своей принадлежности к императорской семье, возбуждает судебные иски, но безуспешно. Когда она подает апелляцию, Конституционный суд в Карлсруэ в 1970 году приходит к выводу, что невозможно с уверенностью установить или опровергнуть личность заявительницы.
Смерть Лже-Анастасии
В этот же период миссис Андерсон покидает Шварцвальд. Она снова уезжает в США. Там она выходит замуж за Джона Манахэна, университетского преподавателя, увлеченного ее историей. В ноябре 1983 года её вновь помещают в психлечебницу, откуда её похищает муж. Она умрет в Шарлотсвилле, США, 12 февраля 1984 года. В своем завещании она четко и ясно указывает, чтобы ее останки никогда не были изучены и сравнены с останками Романовых в случае их обнаружения; ее кремируют, а прах захоронят на кладбище в Баварии.
Что касается Лже-Анастасии, то сам факт того, что череп великой княжны одновременно с черепами остальных членов семьи был идентифицирован, доказывает, что все ее «приключение» было фикцией, надувательством…
По наиболее распространённой версии, в действительности Анна Андерсон была полькой Франциской Шанцковской, получившей серьёзные травмы во время работы на берлинском заводе, выпускавшем взрывчатые вещества. Её принадлежность к семье Шанцковских подтвердили два независимых друг от друга теста ДНК, произведённые после её смерти.
В госпитале Марты Джефферсон (Шарлоттсвилль, США) были найдены образцы тканей Анны Андерсон, взятые при её жизни для медицинских анализов. ДНК из этих образцов сравнили с ДНК принца Филиппа, герцога Эдинбургского, чья бабушка по матери принцесса Виктория Гессен-Дармштадтская была сестрой императрицы Александры Федоровны, и останков императорской семьи. В результате было доказано, что между ними нет ничего общего. На итоговой пресс-конференции доктор Питер Гилл заявил: «Если принять, что этот образец принадлежит Анне Андерсон, то совершенно невозможно, чтобы она была Анастасией». В довершение к этому, образец ДНК был взят у Карла Маухера, внучатого племянника Франциски Шанцковской, и он полностью совпал с ДНК из тканей Андерсон, что возможно лишь у прямых родственников.
Аналогичный результат дало исследование ДНК пряди волос, обнаруженных в книге, некогда принадлежавшей Джеку Манахэну (мужу Анны), в конверте, подписанном «Волосы Анны». ДНК из волос также не совпало с ДНК принца Филиппа и царской семьи.
На фото слева Анна Андерсон, справа Анастасия Романова. С сайта wikipedia.org
По материалам Europe 1 (перевод http://zakonia.ru ), http://factruz.ru
