В конце февраля 2023 были отклонены ходатайства Pfizer и почти 2 десятков других компаний о снятии обвинений по одному из самых крупных и интересных дел в отношении фармбизнеса — о «всеобъемлющем заговоре» по установлению цен на дженерики (дешевые аналоги оригинальных лекарств).
Согласно исследованию Счетной палаты США, 300 препаратов из 1441, входящих в перечень Medicare Part D, испытали по крайней мере однократный резкий рост цен на 100% или более. В 2014 г. штат Коннектикут инициировал собственное расследование, к которому позже присоединилось еще 50 штатов. В 2016 г. был подан иск, изначально в отношении 2 препаратов: антиаритмического дигоксина и антибиотика доксициклина, в дальнейшем этот перечень был расширен до нескольких десятков наименований.
Повышение цен на препараты удалось фармкомпаниям благодаря тому, что они сформировали картельную сеть, согласованно устанавливающую цены. Отношения между ее участниками были столь тесными, что они пользовались единой терминологией.
Так, «справедливая доля» относилась к доле рынка каждого игрока, устанавливаемой в соответствии с неформальным регламентом. Термин подразумевал, что одновременно заходящие на рынок компании могут претендовать на равные доли: если их 2, то каждой доставалось по 50%, если 3, то 33,3%, и т.д. В том случае, если одна из компаний присутствовала на нем раньше других, ее часть была больше, чем у остальных: например, при более позднем выходе на рынок второй компании она получала только 40%. На «стабильном» рынке, где все действовали согласно правилам, повышение цен осуществлялось синхронно и было предварительно согласовано — удерживание их конкурентом на прежнем уровне или снижение, чтобы захватить часть «чужого» рынка, воспринималось как нарушение.
Еще один термин — играть по правилам в песочнице — относился к добровольному соблюдению правил. Например, когда посредник Greenstone (дочерней компании Pfizer) обратился к Teva с просьбой уступить ему определенную целевую аудиторию каберголина, то заверил, что «Greenstone пообещал играть по правилам в песочнице». Teva согласилась отдать ему запрашиваемую целевую аудиторию. В свою очередь, те компании, которые играли по правилам в песочнице, обычно обозначались как «ответственные» или «рациональные».
Были и исключения – например, Teva использовала для этого собственную терминологию: игроки оценивались в зависимости от их «качества», т.е. готовности сотрудничать, по шкале от +3 («наиболее качественные») до -3 («наименее качественные»). На основании этого принимались решения о повышении цен: основными кандидатами были те препараты, на рынке которых, помимо Teva, присутствовал 1 «высококачественный» конкурент. Дискуссии о повышении цен проходили между руководством компаний в неформальной обстановке, а затем — между сотрудниками по электронной почте и смс. Так, по поводу одного из препаратов состоялся следующий диалог между Heritage Pharmaceuticals и Citron Pharma:
H: «Мы поднимаем цену прямо сейчас — просто сообщаем вам, Teva говорит, что они последуют нашему примеру. Aurobindo тоже согласен».
C: «Мы определенно собираемся поднять цену … делаем это немедленно».
H: «Мы поднимаем на 200% по сравнению с текущей рыночной ценой».
Таким образом устанавливались цены на сотни препаратов. Например, беназеприл, применяющийся для лечения гипертензии, до августа 2013 г. стабильно стоил около 7 долларов за упаковку из 20 таблеток. Но 9 августа производитель Mylan резко поднял цену на 334% — до 33 долл., а 20 августа за ним последовал Sandoz (407%, 32,4 долл.). Упаковки по 100 таблеток стоили почти столько же, 34 доллара, но вскоре рост цен затронул и их — к июлю 2014 они продавались уже по 149 долларов!
И это не единственная впечатляющая история: стоимость упаковки доксициклина между 2013 и 2014 гг. выросла на 8281%, с 20 долл. до более чем 1800 долларов, альбутерола сульфата — на 4000%, с 11 долл. до 434 долл., правастатина — на 500%, с 27 долл. до 196 долларов!
Источник: «Вирусная нагрузка» (t.me/viralload)