Belle epoque – Прекрасная эпоха (с 1870-х годов по 1914 – до начала Первой Мировой войны) — предоставляла широкий ассортимент средств для поиска наслаждений, «нового взгляда на мир» или же декадентского забытья.
Одни из них — такие как опиум или гашиш — обладали ориентальным флёром и ужасно долгой историей. Иные оказались открыты современными наукой и медициной — вспомнить хоть веселящий газ и эфир, морфий и кокаин, героин и прочее.
Эфир — летучая субстанция, при комнатной температуре пребывающая в легковоспламеняющемся равновесии между жидкостью и газом. Его открыли давно, ещё в Средние века, но лишь на излёте XVIII века придумали использовать как… лекарство от туберкулёза и чахотки. Лечебных свойств он не имел, однако помогал сглаживать симптомы и расслабиться. В XIX столетии его стали использовать для анестезии при хирургических операциях, и эфир произвёл настоящую революцию в медицине.
Однако в узких кругах испытателей жизни — прежде всего, медиков и студентов престижных университетов — эфир стал использоваться как наркотик (как сейчас модно говорить – «в рекреационных целях»). Так бы подобное применение эфира и осталось уделом лишь немногих, если бы не волна антиалкогольных кампаний в Европе, подтолкнувших не только декадентствующих горожан, но даже крестьян Галиции, Литвы, Германии и Ирландии к склянкам эфира. Эффект роста популярности наркотику добавили протестантские радикалы, начавшие бороться с ним как со средством анестезии при родах, мотивируя это тем, что, согласно Священному Писанию, бог завещал рожать в муках. Эти обстоятельства разнесли весть об эфире по оба берега Атлантики и создали эфиру огромную рекламу, запустив волну настоящей эфиромании.
Однако пристрастие к эфиру в XIX столетии имело свои пики и спады. Уже к 1870-м годам эфир перестал быть массовым увлечением, однако прочно занял нишу наркотика богемы, эстетов и аристократов. Пиком декадентской эфиромании в Европе и САСШ (Североамериканские Соединенные Штаты – так до 1950-х годов назывались США), таким образом, стали 1870-1880-е годы. Эфир превратился в спутника литераторов, поэтов, представителей высшего света и прожигателей жизни. Ги де Мопассан посвятил ему свои «Грёзы», Алистер Кроули призывал вкушать эфир так, словно целуешь возлюбленную, а в парижских кафе с тех пор стали подавать клубнику, вымоченную в эфире.
Эфир прочно вошёл в культуру Belle epoque, европейская пресса была полна сообщениями о громких вечеринках в Париже и Лондоне, не обходившихся без него; эфир оказался востребован и в высшем обществе, и в кругах декадентов, появлялся на страницах высокой литературы и даже в синематографе.
Источник: t.me/petropolis
