Без богохульства Франция не может?

0
Французская власть считает злом не оскорбительные карикатуры, а исламское сообщество. Ну, а традиция насмехаться над духовенством видна и в «Трех мушкетерах», и в комедиях с де Фюнесом

Журнал Charlie Ebdo вновь оказался в центре международного скандала после того, как опубликовал шарж на президента Турции Эрдогана. Это стало очередным «выстрелом» в конфликте между руководством Франции и мусульманским миром, который обвиняет французов в исламофобии и даже в фашизме. Почему в одной из наиболее толерантных стран мира так дорожат традицией оскорблять верующих?

Религиозный терроризм

Утром 29 октября вооруженный ножом мужчина напал на людей возле церкви Нотр-Дам в Ницце. В результате три человека погибли, несколько пострадали. Нападавший был задержан на месте преступления полицией. Мэр Ниццы Кристиан Эстрози расценил произошедшее как теракт. По его словам, нападавший выкрикивал «Аллах акбар» и обезглавил одну из жертв. Мэр потребовал закрыть все храмы и призвал искоренить «исламофашизм».

В то же время в другом городе Франции – Авиньоне – вооруженный ножом мужчина попытался напасть на полицейских. Сообщается, что нападавший также кричал «Аллах акбар». Полицейские были вынуждены открыть огонь на поражение. Подозреваемый скончался от полученных травм.

Кроме того, в тот же день в Саудовской Аравии мужчина с ножом атаковал охранника консульства Франции, а на Кипре неизвестный сорвал флаг с посольства Франции.

Произошедший теракт в Ницце – результат примера, который подал убивший учителя Самюэля Пати террорист. Чужой пример часто служит вдохновением для других фанатиков.

После того, как 16 октября под Парижем обезглавили преподавателя, президент Франции Эммануэль Макрон назвал это нападение терактом и выступил с большой речью на тему борьбы с сепаратизмом во Франции, сообщив, что французские власти намерены обратить особое внимание на обучение детей. При этом Макрон высказал идею о необходимости создания организации, которая позволит построить «просвещенный ислам» во Франции. По его словам, необходимо «освободить ислам во Франции от иностранного влияния и усилить контроль за финансированием мечетей».

После слов президента Франции об исламе турецкий лидер Тайип Эрдоган заявил, что Макрону следует лечить психику. В ответ Франция отозвала посла из Турции. В «нападках на ислам» Макрона обвинил премьер-министр Пакистана Имран Хан.

Произошедший в Ницце теракт пока рано называть «войной», как это сделала лидер партии «Национальный фронт» Марин Ле Пен, ведь с точки зрения политики это довольно опасно. Да, сейчас власти переменили дискурс относительно ислама – если раньше даже это слово было табуировано, то сейчас и правительство, и общество стало активно высказываться в адрес мусульман. Поэтому можно сказать, что в обществе присутствует ожесточение, но в скользком и опасном политическом контексте. При этом французы все еще отделяют религию от радикализма. Это сильно зависит от культурного уровня людей, но почти у всех есть знакомые мусульмане – это нормальные люди. Однако в обществе налицо признаки религиозного конфликта. Влияние исламистов стало сильнее – они с угрозой смотрят на тех мусульман, которые нестрого соблюдают традиции своей религии. Вместе с этим происходит и усиление других религий – католической, иудейской. Сейчас практикуется гораздо больше традиционных обрядов, которые были забыты или существовали в узком круге верующих. Это признаки межрелигиозных конфликтов, и это очень опасно.

Жители Ниццы уже не в первый раз становятся объектом нападения террористов. 14 июля 2016 года 31-летний Мохамед Лауэж-Булель на 19-тонном грузовике врезался в толпу людей на Английской набережной, в результате чего погибло 86 человек.

Во Франции проживают, по разным данным, от шести до 10 миллионов мусульман, которые составляют крупнейшую мусульманскую общину в Европе. Это уже второе или третье поколение эмигрантов, которые не могут разделить взгляды президента Макрона на то, что кому-то можно публиковать похабные карикатуры на пророка. Можно понять рассуждение Макрона о том, что свобода слова превыше всего. Но зачем пропагандировать эти похабные карикатуры в школе? Зачем подливать масло в огонь, не учитывая менталитет значительной части французского общества? Это не годится для лидера страны. Франции надо осознать, что она живет в новой реальности. При этом многие политологи отрицают начало «религиозной войны во Франции», потому что большинство мусульман – это нормальные люди, которые исповедуют умеренный ислам. Во французском обществе экстремизм отделяют от религии, однако политика поощрения богохульства может побудить религиозных фанатиков к таким поступкам, которые шокируют.

А вот высказывание мэра Ниццы об «исламском фашизме» отражает негодование и возмущение французов и будет принят частью общества, но вызовет лишь отторжение у мусульман, живущих во Франции, не говоря уже о странах Ближнего Востока и мусульманского мира. Водораздел между двумя Франциями углубится. Когда-то, лет 20 назад, политолог Самюэль Хантингтон объявил о начале «эпохи мусульманских войн», имея в виду внешние для США и Запада войны. С тех пор «мусульманские войны» в виде терактов переместились вовнутрь западных обществ. Многие политологи сомневаются в способности правительства Франции победить радикальный ислам в стране. Во Франции хотят перевоспитать своих мусульман и исламистов? Заставить их благодушно взирать на похабные и бездарные рисуночки Шарли? Вместе с журналом высмеивать пророка? Сделать верующих мусульман наследниками Вольтера? Странная идея. Скорее 10 млн. мусульман изменят Францию, чем Франция изменит их. Собственно, уже меняют.

Ядовитые плоды для Макрона

Карикатуру Charlie Ebdo на Эрдогана можно найти по-своему трогательной. Внешне она столь же отвратительна и вряд ли забавна, как и большинство других скандальных рисунков из этого издания, но по сути является лучиком поддержки для президента Макрона в период его острого конфликта с турецким коллегой. Обычно такая сентиментальность Charlie Ebdo не свойственна: в плане политики для них нет ничего святого, о чем не спросишь – любому нахамят, всё «не слабо».

Теперь правоохранители Турции будут преследовать редакцию в уголовном порядке – так уж заведено в современной Анкаре, что там готовы наказывать журналистов со всего мира за оскорбление своего султана. А сам Эрдоган осыпает официальный Париж проклятиями за «исламофобию» и опеку над Charlie Ebdo, делая вид, что говорит от имени всех мусульман мира.

В реальности конфликт двух президентов гораздо обширнее, чем какие-то там картинки – с султаном или с пророком. Ливия, Ливан, Греция, Нагорный Карабах – вот далеко не полный список мест, где столкнулись лбами француз и турок. Их текущая свара тоже глубже, чем кажется на первый взгляд: «борьба с исламским сепаратизмом» и «освобождение ислама во Франции от иностранного влияния», анонсированные Макроном, неизбежно затронут мечети, по факту контролируемые турками, а таких мечетей в Пятой республике больше трети. Эрдоган резонно воспринимает это как посягательство на своих агентов влияния. Тем не менее, ему удалось представить дело таким образом, будто Макрон бросил вызов всей мировой умме – исламской религиозной общине. Сейчас французский президент действительно пожинает ядовитые плоды на пространстве от Северной Африки до Бангладеш. По сути, этот французско-исламский конфликт начался с всё тех же – с Charlie Ebdo, ныне протягивающих Макрону руку помощи как бы в благодарность за поддержку.

«Карикатуристов» берут под защиту

Этнический чеченец Абдуллах Анзоров отрезал голову учителю Самюэлю Пати, который посмел показать ученикам на уроке про свободу слова оскорбительные карикатуры на пророка Мухаммеда – те самые, за которые карикатуристы в 2015 году заплатили кровью десяти коллег и еще двух полицейских. Ответ официального Парижа на это оказался крайне жестким, для исламского мира – неожиданным и, с его же точки зрения, провокационным.

Так, Самюэлю Пати посмертно присвоили высшую награду страны – орден Почетного легиона, а прощание с ним провели в Сорбонне. То есть, того, кто, по мнению уммы, оскорблял пророка и сеял рознь, сделали национальным героем страны. А мигрантам-мусульманам прозрачно намекнули: мы скорее отправим вас обратно, чем пожертвуем практикой оскорблений на религиозной почве. Кроме того, рисунки из Charlie Ebdo начали проецировать на административных зданиях в ряде городов, а несколько регионов Франции выступили с инициативой издать специальный сборник религиозных «карикатур», дабы снабдить ими все лицеи и школы.

В итоге террористическая борьба с «хулой» эту «хулу» только умножает.

Публичные выступления Макрона по данному вопросу развеяли последние иллюзии: французская власть видит корень зла не в оскорбительных карикатурах, а во французском исламском сообществе, поэтому ненавистных «карикатуристов» берут под защиту, а умму начнут перестраивать на новый лад. Особенно неприязненную реакцию вызвали слова Макрона о принятой во Франции «свободе богохульствовать».

Показать священнику кукиш

Такой бескомпромиссный подход не только неприятен мусульманам – он непонятен в других странах. Проще встретить человека, который, категорично осуждая терроризм, тем не менее, найдет Charlie Ebdo чем-то отвратительным и неприемлемым – «так нельзя», тем более, если это грозит стране религиозной рознью. Но поступить иначе Макрон просто не мог. В противном случае он не был бы французом.
Французская нация была создана по итогам Великой французской революции. Возмущение было направлено не только на дворян, но и на духовенство. Это в том числе предопределило политику и культуру французского государства. Право показать духовному лицу кукиш – это то, за что десятки тысяч французов сложили головы в период превращения собственно во французов. Данное право имманентно для нации, где за два с лишним столетия научились гармонично совмещать довольно ревностный католицизм со свободой слова, игнорирующей религиозные догмы.

Эту особенность французского генезиса, так или иначе, наблюдал почти каждый, не всегда отдавая себе в этом отчет. На нее указывает очень и очень многое, начиная от самого известного в мире французского романа «Три мушкетера», где главными антагонистами выписаны духовные лица, и заканчивая «золотым веком» французских комедий, переходящими персонажами которых были священники, монахи и раввины (чего стоят только картины с Луи де Фюнесом).

Непреодолимая оборона

Пытаясь сейчас давить на Францию, чтобы перестроить ее уклад под собственные представления о прекрасном, окрепшее исламское сообщество идет против базовых государственных основ. При этом резкое противодействие французов вызывает у него недоумение: как же так, ведь в соседней Германии всё иначе, власти подавляют «язык ненависти», берегут покой уммы и чуть ли не пылинки с нее сдувают. То же прослеживается в Британии, где либералы готовы отказаться от рождественских елок, лишь бы не провоцировать религиозное меньшинство.

Но там, где немца гложет чувство вины за нацистское прошлое, а американец вспоминает про завещанный отцами-основателями принцип свободы совести, француз бережет отвоеванное предками право плюнуть в сторону кардинала или муллы, если очень хочется. Нельзя сказать, что хочется всем или хотя бы многим.

После нападения террористов на редакцию Charlie Ebdo ее специфические карикатуристы воспринимались как неотменяемый, но токсичный актив, о котором лучше лишний раз не упоминать. И его действительно не упоминали как нечто неполиткорректное, потенциально опасное, несовместимое с принятыми в XXI веке интонациями.

Однако любая попытка мусульман (как наиболее пассионарной на сегодняшний день религиозной силы) упразднить «право на богохульство» и перестроить информационное пространство Пятой республики под себя наталкивается и будет наталкиваться на глухую линию обороны. Если придется, французы всю страну обклеят «карикатурами» на Мухаммеда, но не пойдут против своей национальной гордости.

Когда кому-то кажется, что нынешний президент – кандидат от глобалистов и международных финансовых кругов – все-таки слишком резок к правоверным и мягок к богохульникам, пусть вспомнит, что его главным соперником на выборах была Марин Ле Пен. Если не хочется иметь дело с Макроном, придется иметь дело с ней – с той, для кого «исламофобия» не ярлык, а положительная характеристика.

Дмитрий Бавырин, Ирина Яровая, «Взгляд»

Share.

Comments are closed.