Драка изменила отношение Запада к геям

0

В США 50 лет назад начались Стоунволлские бунты, прямым следствием которых считают современные гей-парады, гей-браки и прочие атрибуты «борьбы ЛГБТ». В то время к гомосексуалистам в США относились крайне жестоко. Но почему локальная драка с полицией в одном из баров Нью-Йорка спровоцировала гей-революцию по всему западному миру?

В тюрьму или в психушку

Западная пропаганда ещё с прошлого века позиционирует США и Европу как «пространство свободы». При этом, разумеется, не акцентировался тот факт, что многие либеральные веяния из обязательного по нынешним временам «пакета» (от интернационализма до гендерного равенства) пришли в Соединенные Штаты сравнительно недавно.

В диссидентской среде на этот парадокс обычно реагировали с иронией (опять, мол, в Америке негров линчуют), но ничего смешного в нем вообще-то нет: когда снимали фильм «Цирк» с Любовью Орловой, во многих штатах США чернокожих еще не пускали в кинотеатры.

В этом смысле не является исключением даже тема прав так называемого ЛГБТ-сообщества. Уголовное преследование гомосексуалов в США, сохранявшееся в ряде штатов вплоть до начала нынешнего, XXI, века, сопровождалось агрессивной травлей ЛГБТ со стороны государства. Поворотным моментом в этой системе считается 1969 год.

В 1969 в мире еще не существовало ни гей-браков, ни гей-парадов, уголовное наказание за однополые отношения сохранялось в ряде стран Европы и во всех штатах США, за исключением Иллинойса. На «радужном направлении» принципы свободы и толерантности в Америке откровенно буксовали – и на то были свои причины.

Во-первых, необходимо упомянуть строгую протестантскую мораль, на которой была построена Америка. Во-вторых, то, что долгое время геев считали угрозой для государтвенной безопасности по причинам не только социальным, но и политическим. Решающий вклад в такую постановку вопроса внес сенатор Маккарти. Впрочем, Маккарти в каком-то смысле можно понять: секс-меньшинствам в США сочувствовали в основном ультралевые, а основателем «Общества Маттачине» – одной из первых в стране правозащитных организаций для геев – был Гарри Хей, придерживавшийся левых взглядов. Как следствие, санкции в отношении ЛГБТ хотя и разнились от штата к штату, кое-где были откровенно жестокими. Поскольку гомосексуальность на официальном медицинском уровне считалась формой социопатии, порождающей склонность к преступлениям, в ныне либеральнейшей Калифорнии можно было до конца жизни загреметь в закрытую психушку, где пациентов буквально «лечили» электричеством.

В двух десятках штатов любого человека можно было задержать на основании «подозрения в гомосексуальности». ФБР формировало досье на представителей ЛГБТ, а заодно на их родственников и друзей. Американская почтовая служба отслеживала переписку секс-меньшинств. А газеты с удовольствием публиковали фотографии «разоблаченных социопатов».

У полиции были свои методы борьбы с ЛГБТ. Весьма распространенным видом произвола была ловля на живца со стороны отдела нравов: гетеросексуалам подсовывали подставных проституток (покупка секса за деньги также являлась нарушением закона), а с гомосексуалами переодетые в гражданское копы кокетничали и при возникновении «взаимности» надевали на них наручники.

Настоящая гей-мафия

Эпицентром борьбы с ЛГБТ стал крупнейший город страны Нью-Йорк, мэр которого Роберт Уогнер-младший считал искоренение секс-меньшинств своей прямой обязанностью. Именно с его подачи был принят довольно странный закон, согласно которому геям запрещалось продавать алкоголь в барах. У этой новации была своя извращенная логика, мол, если гомосексуальность означает социопатию, в состоянии подпития такие люди еще более опасны. Барам она грозила отзывом лицензий, а полиции подарила новый метод: подсадные копы сами угощали геев алкоголем – и тут же их арестовывали.

Несмотря на это, гей-бары в Нью-Йорке все-таки существовали, а крупнейшим считался «Стоунволл-Инн» на Манхэттене – где было два танцпола, а водопровода не было вовсе. Держалось это заведение благодаря тому, что его владельцами являлась семья Дженовезе – одна из наиболее влиятельных итало-американских группировок в Нью-Йорке, легендарный руководитель которой, «дон донов» Вито Дженовезе, умер за несколько месяцев до описываемых событий.

Мафия платила полиции взятки, поэтому о рейдах в «Стоунволл-Инн» обычно узнавали заранее. Вход туда напоминал систему бутлегерских забегаловок: глухая дверь, глазок, пароль, пускают только своих и тех, кто с ними. Когда полиция была уже на подходе, в клубе зажигался свет, алкоголь прятался в специальных нишах, а посетители получали время на то, чтобы привести себя в надлежащий вид. И речь совсем не про боа и прочие перья на задницах. Женщин в те годы могли арестовать только за то, что в их одежде было менее трех «женских вещей».

В ночь на 29 июня 1969 года полицейский рейд в «Стоунволл-Инн» привел к революции. О тех событиях написаны десятки книг, снято несколько фильмов, хронология восстановлена почти поминутно и включена в американский легендариум. Но до сих пор неизвестно, с чего же все началось. По наиболее распространенной версии, некая лесбиянка, которую уже вели к полицейской машине в наручниках, пожаловалась на слишком туго застегнутые браслеты, оказала сопротивление – и ее поддержала толпа других геев, которые, вопреки обыкновению, не попытались скрыться сразу после прибытия полиции, а столпились у дверей клуба.

Как бы там ни было, современные ЛГБТ-активисты сравнивают те события со взятием Бастилии, имея в виду как отклик, так и последствия. Началась драка, толпа вступила в открытое противостояние с полицией (по свидетельству очевидцев, особенно ожесточенно бились трансвеститы), а копы, явно не ожидая такого поворота событий, забаррикадировались в клубе. Тогда в дело пошли камни с ближайшей стройки и огненные коктейли, начался штурм, кто-то поджег «Стоунволл-Инн» – и все могло закончиться по-настоящему трагично, но потери полиции после первой ночи бунта насчитывали всего четверых раненых.

Первому – потому как на следующую ночь гей-восстание повторилось, приобретя еще более широкий размах. Теперь секс-меньшинства не только держали оборону, но и преследовали полицейских по всему району Гринвич-Виллидж. В какой-то момент они буквально оккупировали этот район и пропускали в него только те машины, за рулем которых были геи или сочувствующие гей-революции.

С каждым днем толпа разрасталась, люди съезжались к «Стоунволл-Инн» со всего города, и бунты растянулись на целую неделю, став аналогом полноценных городских боев с партизанщиной и мародерством, но без человеческих жертв.

Параллельно досталось и мафии: зная, кому принадлежит бар и не желая ассоциироваться с его владельцами, восставшие призывали бойкотировать заведения, принадлежащие преступным группировкам. То есть «Стоунволл-Инн» стал эдаким «проклятым местом», а в «священную баррикаду» превратился значительно позднее.

К 4 июля, Дню независимости США, беспорядки наконец поутихли, но Америка была уже другой. Стоунволлские бунты (в терминологии американских ЛГБТ-активистов) прорвали «заговор травли» и подтолкнули секс-меньшинства к объединению в реальную общественную силу. Разнообразные гей-организации стали множиться, как грибы после дождя, начался выпуск специальных газет, права геев стали частью политической повестки, а их акции протеста – нормой жизни. Один за другим американские штаты стали отказываться от уголовного преследования секс-меньшинств.
По сути, даже первый гей-парад – это шествие, состоявшееся в годовщину Стоунволлских бунтов. Спустя год его поддержали другие города (в том числе европейские), а в 25-летний юбилей описываемых событий на улицы Нью-Йорка вышло более миллиона человек.

Сам бар «Стоунволл-Инн», разгромленный и основательно выгоревший, ненадолго пережил описываемые события, но впоследствии был открыт заново и функционирует до сих пор, будучи наделен весьма высоким официальным статусом исторического памятника.

Покатилось по миру

То, что происходило между геями и остальной Америкой всего 50 лет назад, теперь кажется немыслимым. Более того, сторонники консервативных и «прогрессивных» ценностей как будто поменялись местами: теперь уже вторые терроризируют первых, к счастью, пока еще не от лица государства.

Историки, исследовавшие феномен Стоунволлских бунтов, сходятся во мнении о его причинах: никакой организации не было, все произошло стихийно – людям просто надоело быть жертвами и извиняться за сам факт своего существования. Успех восстания (относительный, так как не очень понятно, что тут могло претендовать на абсолютный успех) вдохновил гей-активистов по всему западному миру, и по традиционным патриархальным общественным устоям вдруг пошла трещина.

В Западной Европе второй половины века этот процесс был значительно более мягким и плавным: там не было аналогов Стоунволлских бунтов, но не было и того полицейского террора против секс-меньшинств, которым отличались США. Парадоксальным образом страна, где геев угнетали особенно сильно, теперь претендует на эталон толерантной политики и выделяет средства на борьбу за права ЛГБТ по всему миру. В том числе и поэтому Стоунволлские бунты в Америке предельно мифологизированы.

Дмитрий Бавырин, «Взгляд»

Поделиться.

Ответить

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.