«Красота по-американски»: истории со съемок

0

Лепестки красных роз 20 лет назад засыпали экраны кинотеатров, поставив под сомнение состоятельность образа жизни благополучного среднего класса. Как создавалась кинолента «Красота по-американски».

«Ситком в перемотке» и риск ради престижа

Замысел «Красоты по-американски» родился у сценариста Алана Болла в начале 1990-х годов. Как вспоминает сам автор, его вдохновило два разных события. Первое — как однажды неподалеку от Всемирного торгового центра Болл минут десять наблюдал за «танцем» пакета на ветру. Он нашел это маленькое зрелище поэтичным и пронзительным настолько, что соответствующий эпизод спустя почти десять лет вошел в фильм.

Другим подтолкнувшим к сценарию событием стало дело Эми Фишер, когда 17-летняя девушка из-за ревности совершила покушение на жену своего любовника. В этой ситуации Болл нашел не только сюжетный мотив романтических отношений мужчины и девушки с серьезной разницей в возрасте, но и основу для анализа американской системы семейных ценностей и образа жизни.

Далее на протяжении нескольких лет замысел формировался и менялся под влиянием различных обстоятельств, как профессиональных, так и личных. Поначалу Болл задумывал театральную пьесу, однако, вскоре понял, что история требует иного, скорее кинематографического формата, а для раскрытия персонажей исключительную важность будет иметь визуальная составляющая.

Также важно, что довольно продолжительное время сценарист работал на характерных для 1990-х годов ситкомах, вроде «Грейс в огне» и «Сивиллы». Эта деятельность не приносила Боллу удовлетворения, зато своеобразным путем повлияла на сценарий «Красоты». Автор решил построить свою историю на ситкомовских клише, поданных сквозь призму драмы, сатиры и черного юмора.

Главными героями стала семья типичных представителей американского среднего класса, действие почти целиком уместилось в пространство двух домов, визуальный ряд представился нарочито условным, реплики персонажей упростились и так далее. Режиссер Сэм Мендес, кстати, впоследствии так и говорил, что его фильм может показаться ситкомом в ускоренной перемотке.
Болл позволил себе некоторые эксперименты с драматургией. Например, главным героем является антигерой — необаятельный неудачник, плохой отец, стыдный супруг. При этом история показана именно его глазами — экспозицию сопровождает его закадровый голос. Но еще интереснее, что это история мертвого человека, рассказывающего о своем духовном преображении перед убийством. Кстати, авторы признаются, что это решение было подсказано культовым нуаром Билли Уайлдера «Бульвар Сансет», где история тоже подается от лица мертвеца.

Все повествование фильма разворачивается линейно, за исключением одного важного момента — начинается картина со сцены из середины истории. И эта «вырванная» сцена помогает сразу же увлечь зрителя. Более того, когда сцена повторяется, то во второй раз она приобретает иное значение. Вообще повторяемость — важный прием всего фильма. Некоторые сцены как бы зеркально воспроизводят друг друга, но в действительности их схожесть помогает раскрыть эволюцию героев. Например, поначалу похожими, но в действительности контрастными, оказываются сцены семейного ужина, подглядываний, несостоявшегося секса. Также сценарий фильма богат на аллюзии. Сюжет любви зрелого мужчины к девушке-подростку отсылает к «Лолите», причем это подчеркивается тем, что девушка Анджела Хейз носит фамилию героини книги Владимира Набокова, а имя мужчины Лестер Бернхэм (Lester Burnham) является ничем иным, как анаграммой «Гумберт учится» (Humbert learns).

Сам Болл не возлагал особых надежд на то, что его сценарий будет востребован в продюсерской среде, а потому параллельно готовил две романтические комедии. Однако его литературный агент, видя, что над «Красотой» Болл работает с большим вдохновением, именно этот проект стал предлагать в Голливуде. В итоге, ко всеобщему удивлению, сценарием заинтересовались в DreamWorks, студии-мейджоре и детище Стивена Спилберга. Немейнстримный фильм для компании стал вопросом престижа. И надо отметить, что боссы студии не прогадали, ведь картина в итоге стала триумфатором «Оскара», взяв пять статуэток, в том числе за «Лучший фильм».

Поиски режиссера и выбор актеров

Следующим непростым моментом стал выбор режиссера. Всего продюсеры провели встречи примерно с двадцатью постановщиками, среди которых были и такие звезды, как Роберт Земекис и Майк Николс. После череды отказов продюсеры пришли к Сэму Мендесу, имевшему на тот момент опыт лишь в театральной режиссуре (зато его бродвейские постановки «Кабаре» и «Голубая комната» обрели громкую славу). Мендесу сценарий показался близким, поскольку он увидел в нем как сходство со своим детством, так и параллели со своей любимой картиной «Париж, Техас», где обычная жизнь Америки тоже представлена как своего рода условный, мистический феномен.

Выбор актеров в проект также потребовал времени. Дело в том, что Мендес изначально видел исполнителями главных ролей Кевина Спейси и Аннетт Бенинг. Однако такое решение не удовлетворяло DreamWorks. Студия настаивала на более звездных кандидатурах. Рассматривались Брюс Уиллис, Джон Траволта и Кевин Костнер на мужскую роль и Хелен Хант и Холли Хантер — на женскую. В итоге, однако, продюсеры были вынуждены признать правоту Мендеса.

В плане остальных ролей режиссеру был предоставлен карт-бланш. На роли подростков он выбрал Уэса Бэнтли, Мину Сувари и Тору Берч. С последней на съемках был неоднозначный момент в связи с обнаженными сценами. Поскольку актрисе было лишь 16 лет, требовалось специальное согласие родителей и присутствие на площадке комиссии по охране детского труда. Съемкам предшествовал двухнедельный период репетиций, на которых Мендес настаивал, исходя из своего театрального опыта. Помимо подготовки актеров, это дало сценарию некоторые новые решения.

Декорации и вырезанные сцены

Съемки картины потребовали около пятидесяти дней и проходили с декабря 1998 года по февраль 1999 года. Работала группа в Калифорнии: преимущественно в павильонах Warner Bros. в Бербэнке, в историческом жилом районе Лос-Анджелеса Хэнкок Парк и в городе Торрансе, где была найдена подходящая школа. Кадры с воздуха снимались в столице Калифорнии Сакраменто, по мнению авторов, идеально совпадающем с архетипом города-мечты американского среднего класса.

Дома двух семейств основных героев уже были на натурной площадке Warner Bros., однако группе понадобилось их значительно перестроить. В том числе сюжетно было необходимо расположить друг напротив друга комнаты героев из двух домов, а также спальню и гараж. Интерьерные сцены снимались как в этих домах, так и в специально построенных декорациях или настоящих домах. Пространство намеренно оформлялось в минималистичном характере, способствующем созданию сюрреального, условного эффекта. Неслучайно ориентиром для Мендеса, по его словам, в этом плане выступали живописные работы Рене Магритта.

Интересно также, что две смены авторы провели, снимая Кевина Спейси в павильоне на фоне хромакея. В фильме планировались сцены, в которых главный герой во сне летал над городом. Однако на монтаже Мендес решил отказаться от этого материала, потому как он выбивался из общей концепции и, словами режиссера, «превращал все в фильм братьев Коэн». Всего же на монтаже было выброшено около тридцати минут материала.

Не совсем обычно, что Алан Болл почти все время съемок присутствовал на площадке. Он помогал интерпретировать сценарий и лично вносил правки в текст, если возникала такая необходимость. Всего к концу съемок насчитывалось десять драфтов сценария.

Красный цвет и прочие образы

Оператором фильма выступил Конрад Холл. Столь удачный тандем режиссера-оператора мог и не сложиться, поскольку Мендес поначалу считал Холла слишком «старым и опытным» (тот начинал еще в 1950-е годы), чтобы работать с дебютантом.

Режиссер рассчитывал на сотрудничество с Фредериком Элмсом (оператором Джима Джармуша и Дэвида Линча), однако тому не понравился сценарий. Тогда по рекомендации Тома Круза Мендес обратился к Холлу. К тому моменту режиссером уже был раскадрован почти весь фильм и подготовлена общая визуальная концепция, а до старта съемок оставался месяц. Холл привнес свое видение светового решения и ориентацию на выразительность композиции в духе живописи классицизма. Отчасти по этой причине в фильме довольно много общих планов. Отчасти по другой — Мендес намеренно избегал использовать крупные планы, считая, что портретные кадры слишком часто и не по делу используются в кино. В целом их общий подход свелся к достаточно условному решению, выдающему неестественность, ограниченность жизни героев.

Большую роль в фильме играет красный цвет. Он регулярно появляется в кадре в форме акцента (цветы, элемент одежды, интерьера), как своего рода чуждый раздражитель, напоминающий о потерянной (или вновь обретенной) мечте, о погасших (или вновь разгорающихся) чувствах, а также маркирующий эмоции, страсть, опасность. В доме Бернхэмов доминирует синеватая палитра, нагнетающая обстановку холодноватости и отчужденности. В доме соседей — серые оттенки и хаки, которые вторят монашеской или депрессивной военной атмосфере.

В плане движения камеры Мендес и Холл придерживались минималистичной концепции. Камера или статична, или движется очень плавно. Статика и слоу-моушн способствуют большему нагнетанию напряжения и подчеркивают особое внутреннее состояние героя. В других сценах романтическое состояние героя передаются с помощью съемки с верхней точки, создания так называемого «взгляда бога». Тут, кстати, уместно упомянуть, что многочисленные лепестки роз, засыпающие тело обнаженной девушки, создавались на этапе пост-продакшна с помощью компьютерной графики. Но не все — часть лепестков были живыми, и помещались они в кадр с помощью прозрачной лески, которая на посте зарисовывалась.

Частично некоторые сцены решались в близкой Мендесу театральной манере. Например, сцена ужина, начинающаяся длинным аккуратным наплывом. Ручная камера используется только в наиболее эмоциональные, динамичные моменты, вроде драки полковника Фиттса с сыном. Кстати, сцена с пакетом на ветру далась непросто. Для ее съемки понадобились ветряные машины, четыре дубля и смена локаций. Доволен Мендес остался только тогда, когда съемку провели на фоне фактурной кирпичной стены с добавлением листвы и верной траекторией полета пакета.

Через весь фильм пронесено несколько визуальных образов, выявляющих идеи авторов. Помимо пакета на ветру, еще один из таких образов — клетка. Авторы то и дело помещают героев в некие ограниченные пространства, подчеркивая их замкнутость. Например, душевая кабинка, комнаты, офис. Иногда ограничения в жизни героев показываются более буквально — их помещают за решетку. Например, снимают через окно с секциями или в отражении монитора компьютера, по которому бегут столбики-«решетки» данных.

Павел Орлов, tvkinoradio.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты