Александр Лазарев: «Поначалу не боялся выходить на сцену»

0

Вся жизнь одного из ведущих артистов «Ленкома» — Александра Лазарева — связана с театром.

Родители с рождения брали его за кулисы Театра им. Маяковского. А в семи минутах ходьбы от их дома расположен «Ленком», в котором Лазарев-младший сыграл свои лучшие роли: графа Альмавивы в «Женитьбе Фигаро», Клавдия — в «Гамлете», Генриха VIII — в «Королевских играх», Орфея — в «Плаче палача», Петра Великого и Виллима Монса — в «Шуте Балакиреве».

— Александр, вы родились в Москве и школьником проводили большую часть времени на Большой Никитской в Театре им. Маяковского, где играли ваши родители и где сегодня работают ваша мама, Светлана Немоляева, и дочь Полина. Вы помните ваши первые ощущения от этого театра?

— Мы жили недалеко, в районе Тверской. Лет в восемь меня в театр привели на «Таланты и поклонники» Островского. Дома в тот вечер меня оставить было не с кем. Пьеса для ребенка — скучная, чтобы не сбежал из зала, посадили в центре первого ряда директорской ложи. И вот идет спектакль, родители — на сцене, а у меня ощущение, что от скуки вокруг даже цвета пропали. В итоге я от безысходности заплакал. Потом, конечно, когда уже захотел стать артистом, то, стоя за кулисами Театра им. Маяковского, мог бесконечно смотреть, как отец и мать работают в спектакле «Бег». Уже будучи школьником, я часто с удовольствием вместе с одноклассниками проводил время в бутафорском театральном цехе. Пользовался хорошим отношением вахтеров…

— Вы впервые в 12 лет вышли на сцену. Боялись?
— Поначалу — нет. Вплоть до одного случая. Мне очень нравилось играть в спектакле «Леди Макбет Мценского уезда» Федю Лямина. Ввели меня накануне гастролей в Чехословакию. Совершенно счастливый, я отправился с родителями в Братиславу. Я улыбался до ушей, а папа меня все время осаживал: «Заканчивай улыбаться, думай о своей роли». И вот на одном спектакле вышел не вовремя: мы с главным героем никоим образом не должны были друг друга видеть. В итоге я перепутал реплики, кое-как доиграв, убежал в гостиницу. Зарылся в подушки, а потом услышал по коридору тяжелую поступь Командора — отца: «Ну что, доулыбался, сынок?»

— Трудно бывает выкручиваться, когда на спектакле случаются курьезы?
— Трудно и весело. Однажды на одном из первых спектаклей «Фигаро» у меня на сцене лопнули штаны. А мне надо было танцевать. Я от неожиданности застыл у задника, словно статуя, и оттуда начал подавать реплики. У Саши Захаровой — графини — глаза округлились: она не понимала, что я делаю. Марк Анатольевич, тоже ничего не понимая, прибежал из зала за кулисы: «Он что — ногу сломал?!» В какой-то момент мне все-таки удалось передать, что «графу неловко светить нижним бельем», и Дмитрий Певцов — Фигаро — ловко вынес мне сюртук. Народ в такие моменты за кулисами очень веселится.

— А кто бывал у ваших родителей в гостях?
— В основном их друзья— художники. Сергей Алимов (художник мультфильмов «Каникулы Бонифация» и «Топтыжка»), Алексей Шмаринов… Мы жили на Тверской напротив сгоревшего Дома актера, и из его ресторана к ночи к нам догуливать заваливались актерские компании. Так, кстати, я познакомился с Андреем Александровичем Мироновым, о чем всегда мечтал. А до этого родители жили еще и на Плющихе. Вот туда к ним набивалось по 30 человек на молодежные вечеринки — пели, танцевали, спорили. Причем места всем не хватало. Андрей Тарковский даже забирался на шкаф, оттуда наблюдал своим режиссерским глазом за происходящим.

Елена Булова, МЦ

Share.

Comments are closed.