Одну из ролей в фильме режиссера Михаила Мерзликина «Шаман», действие которого разворачивается в шаманской юрте на берегу Енисея, сыграл актёр Амаду Мамадаков, известный зрителю по фильмам «28 панфиловцев», «Калашников», «72 метра», «Сердце Пармы».
Шаманка «почистила дорогу»
– Расскажите о вашем персонаже.
– Я играю полицейского, который приходит к шаману с просьбой помочь узнать, кто убил его маленького сына. Он – одна из красок в калейдоскопе персонажей, приходящих к старику-шаману с просьбами исполнить их желания. За это люди должны выполнить определенный обряд, порой жестокий.
– А в жизни вы обращались за помощью к шаману?
– Конечно, у нас на Алтае обращаться к шаману популярно. Однажды я ставил спектакль в Туве и вдруг заболел какой-то непонятной болезнью. Все тело покрылось фурункулами. Меня тогда тоже отвели к шаманке. Помню, когда я зашёл в ее дом, посередине комнаты стоял большой стол, а на нём – огромная пирамида еды. Я был поражён. Полчаса мы пили чай, говорили ни о чём, она меня угощала. Видимо, чтобы я отвлекся и не волновался. Потом мы перешли в другую комнату, где она выполняла ритуалы. Так я приходил к ней несколько раз. Она накрывала меня шкурами, била в бубен, что-то говорила. У меня кружилась голова, и я был весь мокрый. Потом она рассказывала мне подробности о моих близких, которые, кроме меня, никто знать не мог. А еще она говорила, что «почистит мне дорогу», эти слова я вспомнил, когда выздоровевший ехал обратно в Москву с гастролей, где у моего спектакля был невероятный успех, меня попросили провести творческую встречу и я получил звание заслуженного артиста республики Тувы.
На Алтае человек связан с природой
– Интерес к актерской профессии у вас с детства?
– Да, и в этом меня очень поддерживала бабушка. Она была учительницей в школе. С ней я проводил много времени, когда родители были на работе. Я постоянно для неё устраивал маленькие спектакли, изображая наших многочисленных родственников, а она смотрела и радовалась. Когда я пошёл в школу, стал участвовать во всей школьной самодеятельности – театральный кружок, ёлки, разные праздники…
– А как к шаманам относилась ваша бабушка?
– Мне кажется, у нее тоже были способности. Запомнилось: как-то в августе каждый день лили дожди, а бабушке нужно было покосить траву, чтобы заготовить сено на зиму. В какой-то момент её терпение лопнуло, она взяла коромысло с ведрами, и мы пошли на берег горной реки. Она вошла в воду по колено, долго ходила, что-то искала, а я сидел на берегу. Вдруг она закричала: «Нашла!» — и положила в ведро с водой большой плоский камень. Дома она его раскалила на очаге докрасна, взяла щипцами и опустила в бочку с водой. Поднялся пар. А бабушка сказала, что завтра в шесть утра пойдем косить траву, так как дождь прекратится. Так оно и случилось.
– Почему так много людей на Алтае имеют такие способности?
– Мне кажется, у нас человек больше связан с природой. Когда мы, двадцать ребят с Алтая, пришли учиться в Щепкинское училище, профессора говорили, что из ребят с Алтая сразу можно лепить, как из пластилина, – мы чистые, «землей пропитанные». Ребят из больших городов надо первый курс очищать, как шелуху с лука, добираться до души, а потом растить эту душу.
Калягин выгнал из театра
– Вы служите в театре «Et Cetera» под руководством Калягина. Слышала, что Александр Александрович не переносит, когда актеры уходят играть в кино.
– Это так, поэтому он меня уже четыре раза выгонял из театра, но, к счастью, я возвращался. А еще был случай, когда я, будучи студентом ГИТИСа, репетировал небольшую роль в спектакле «Шейлок» («Венецианский купец»), который ставил в театре «Et Cetera» грузинский режиссер Роберт Стуруа. И меня за это выгнал с курса мой мастер, руководитель театра им. Маяковского Андрей Гончаров.
– Расскажите.
– Дело было так. Стуруа, узнав, что я учусь у Гончарова, обрадовался, сказал, что у них прекрасные отношения, и попросил передать привет. Прихожу после пропуска нескольких занятий к Гончарову и на вопрос, почему пропускаю занятия, радостно отвечаю, что я пробую работать в театре Калягина, и Роберт Робертович вам передает привет. За спиной Гончарова однокурсники дают мне знак руками «замолчи», но было поздно. Мастер уже страшно кричал: «Вон, из ГИТИСа! Не сметь работать во время учебного процесса». Я ушёл буквально в слезах. К счастью, через какое-то время Андрей Александрович остыл и взял меня обратно.
– Ваша дочка Дейя пошла по вашим стопам?
– Почти. Она учится в Академическом музыкальном училище при московской консерватории им. Чайковского на факультете академического вокала. Я не поющий человек. Видимо, ей талант достался от наших предков.
Ираида Пенкина, «СЗ»